Глава 9

Кицунэ нервно расхаживал по своему кабинету. Взгляд его был хмурым.

— Да что с ней не так! — рыкнул мужчина, в сердцах ударяя по подоконнику кулаком.

Задрожали стекла. Невольно взгляд мужчины выхватил маленькую фигурку во дворе. Фрося, в леком платьице-кимоно, пыталась повесить на веревочку сушиться свое прежнее одеяние.

Иошинори невольно усмехнулся, подумав, что сейчас девушка обязательно опять притянет к себе какую-нибудь неприятность. Он не ошибся. Веревка, на которую Фрося старательно вешала платье вдруг лопнула, а кимоно полетело в грязь под ноги.

Девушка нисколько не удивилась, и лишь, нахмурившись, отправилась его перестирывать.

— Потрясающе… — хмыкнул мужчина. — И главное — полное отсутствие следов от кого-либо проклятия. То есть — сия способность природная…

Вздохнув, Шин решил, что для успокоения ему будет полезно немного прогуляться. Например, мимо того памятного дерева, где особо опасные пчелы покусали его попаданку. Почему-то Иошинори решил, что нужно с ними как-то договариваться.

Пока Шин неспешно дошел до цветущего дерева, он совсем успокоился. В голове уже было достаточно четкое и оформленное желание — Фрося останется с ним. А что? Вроде домашнего зверька — отличный вариант. Маленькая, шкодливая, забавная… Скрасит ему его серые и скучные будни.

— Тагиеси! — позвал мужчина, облокотившись о ствол. — Вылезай, давай. Разговор есть.

Божество появилось не сразу, словно специально испытывая терпение кицунэ. Мужчина уже даже начал нервничать и будто бы невзначай игрался огоньком, ненавязчиво бегающим по пальцам ладони.

Когда полупризрачная пчела вылетела к нему, Иошинори был уже на грани.

— Почему так долго?

— Прихорашивалась. — ответило божественное насекомое, а Шин рассмеялся.

— Ладно. Скажи, чего эта мелкая человечка тогда загадала? Возвращение домой ведь, верно?

Пчела хмыкнула, подлетая к кицунэ и садясь ему на плечо.

— А вдруг принца какого-нибудь?

Шин усмехнулся.

— Не дури меня. Это не про Фросю. Ее мечта — слесарь с голым торсом и отбойным молотком в руках.

Пчела захохотала.

— Даже не сомневаюсь! По ней сразу было видно, что она — ненормальная. Что же до желания, то да… Ты прав. Девушка очень хотела домой.

— Отменить можно? — сухо поинтересовался Шин.

— Не-а.

— Что ж… Значит, все же придется свозить девочку домой. А то я тебя знаю, схарчишь ее душу, и пиши пропало. — усмехнулся Иошинори.

Богиня-пчела очевидного отрицать не стала.

— Может, ты чего-нибудь оставишь мне в подарок? — вдруг проворковала она. — Что-нибудь для моих подопечных-пчелок… Я бы тогда тебе сказала кое-что взамен… О Фросе.

— Если это про то, что она очень любит жирафов, то я уже в курсе. Одно такое домашнее животное уже пасется у меня во дворе! — хмыкнул со знанием дела Шин.

Пчела захихикала.

— Неееет… Это про то, как завоевать ее сердце… Видишь ли, то, что происходит с этой девочкой — не проклятие, а скорее дар. Защитный механизм…

Кицунэ нахмурился.

— В смысле?

— Ее обижали в детстве. В школе. Дразнили неудачницей из-за того, что она была не из очень состоятельной семьи. А ее добрая натура не позволяла ей ответить обидчикам. Глядя в прошлое, я вижу, как она плачет… Одна.

— Девочка просто придумала себе образ, и теперь ему следует… — прошептал Иошинори. — Интересно.

— Если найдешь ключ к ее неудачам, то откроется и ее сердце…

Иошинори рассмеялся.

— Значит мне даже не придется брать в руки отбойный молоток и надевать тот ужасный комбинезон, что был у мужчины из воспоминаний Фроси?

— А что! Было бы таааак…. в общем, интересно бы на тебе смотрелось! — вновь захихикала богиня, но Шин от нее отмахнулся.

— Ладно. Спасибо. То, что мне нужно — я для себя понял.

Поздно вечером мы с Иошинори сели ужинать. Вообще, питание здесь — это отдельная тема. Потому что гад-кицунэ был эстет. Во всем, даже в мелочах. И меня, рассеянную и не особенно аккуратную, это очень раздражало. Нет, даже не так. Бесило! До зубовного скрежета!

Вот представьте себе ужин. Полумрак. Помещение, огражденное романтичными загородочками из рисовой бумаги, раскрашенной цветными красками — черными и красными. Их подсвечивают маленькие огоньки-светлячки. Посреди этого “кафе” — аккуратный маленький столик, у которого мы сидим на мягких шелковых подушечках на полу. Пиалочки, красивые из тонкостенного костяного фарфора, душистый зеленый чай в них в таком мизерном объеме, что его постоянно приходится подливать. На тарелочках — суши, в отдельной миске рис и всякая рыба, нарезанная ломтиками. Лимон, лайм, имбирь и веточки жасмина в высоких вазочках.

— Лучше бы картошки пожарил… — хмыкнула я, пытаясь справиться с дурацкими японскими палочками.

Иошинори застонал. Не знаю, что его больше огорчило — то, что я оказалась равнодушна к японской романтике, или то, что палочка, выскользнув из моих пальцев, отлетела ему прямо в лоб и с характерным звяком оказалась на полу.

— Ты — бесподобна… — выдал он.

Взмах рукой, и передо мной лежат новые фарфоровые, покрытые черной глазурью, пыточные инструменты для еды.

Кицунэ поднялся со своего места, и грациозно, словно журавль, подпорхнул ко мне, присаживаясь рядом.

— Вот. Смотри. — шепнули мягко на ухо. — Хаси держат вот так…

Мужчина аккуратно вложил мне одну из палочек в руку.

— Одна должна лежать на безымянном пальце… Она неподвижна… А вторая зажимается большим указательным и средним пальцем. Попробуй ей подвигать…

Я попробовала. Вышло сносно, но восторга во мне не вызвало. Скорее, здоровый скептицизм.

— Когда не кушаешь, то кладешь палочки на подставку — хасиоки…

Подставка меня заинтересовала. Вернее, ее отсутствие.

— А где она?

— Вот же, глупышка… — так же тихо шепнул мужчина.

Подставкой оказался элегантный камешек, который я вначале приняла за декор. Нет! Ну раздражает же! Хочет из меня дурочку сделать, весь такой утонченный! Не хочу, не буду я по его правилам играть!

— Дай мне вилку. — сухо попросила я. — Пожалуйста.

— Вилку?

— Ну да. Холодное оружие такое. С четырьмя зубьями! — усмехнулась я. — Могу даже нарисовать. Ты же божество, чего тебе стоит, а?

— Холодное оружие… — в голосе мужчины отчего-то появились грозовые нотки. — Фрося, в тебе есть хоть капля поэзии, романтики, утонченности, а?

— Уммм? Мы же кушаем, а не в театре!

Вилку мне выдали, вот только теперь хмурились так, что мне показалось, что еще немного и я провалюсь под землю.

— Мы отправимся в твой мир, Фрося. Я отдам тебе осколок с условием. — вдруг прозвучало, как гром среди ясного неба.

— С условием? Каким? — заинтересовалась я.

— Я пойду с тобой. Прогуляюсь, так сказать… — хитро прищурил взгляд кицунэ.

Это показалось мне подозрительным.

— А чего ты там забыл? У нас скучно… К тому же, мне тебя там развлекать некогда будет — работа!

При упоминании последнего моего занятия, Иошинори снова помрачнел.

— Вспоминаешь своего принца в синем комбинезоне?

— Просто хочу вернуться к нормальной жизни! — резонно заметила я. — Погостила я у тебя — и хватит.

— Ну-ну…

Я на миг задумалась, а потом кое-о-чем вспомнила. Мои подруги! Интересно, вернулись ли они назад! А ведь я могу попросить Шина показать их мне.

Подумано — сделано.

— И что я получу взамен? — хмыкнул мужчина, а я вздохнула.

— Набор “строительный” для настоящих мужчин! Или консервированные носки, у нас такие продают в магазинах перед двадцать третьим февраля!

Мужчина-романтик шутку с носками не оценил, зато любезно согласился подружек моих показать “За просто так”. Вот только во что мне встанет это “ТАК” не уточнил. Деликатный мой… Тьфу! То есть, не мой, а свой собственный, разумеется.

Тем временем Иошинори, довольно скоро прекратив пытку в виде ужина, развил бурную деятельность, развернув передо мной сияющий магический экран, напомнивший мне старое и доброе кино. Первой я увидела рыжеволосую Риту Лисицыну.

— Ого! Это чего еще за тип там с ней?! — выпучила я глаза, глядя, как наглый хам пытается “потанцевать” с моей подругой.

— Нормальный тип… — фыркнул Шин, тоже с интересом разглядывая происходящую картину.

А посмотреть было на что: Ритка похоже танцам обучалась! Медленным! Ага.

— Я умею танцевать такие танцы! — она изо всех сил пыталась отпихнуть мужчину рядом с ней, который буквально вжимал ее в свое тело.

— Коооошмаррр…. Он же ее раздавит сейчас!

— Фрося! — укоризненно приподнял бровь кицунэ. — А вдруг у них любовь?

— Угу. До гроба. И вышеуказанный судя по всему не за горами. Ритка или его убьет или покалечит!

— Твое невезение просочилось даже сквозь зеркало…Ты сглазила отличного парня! — застонал Шин, глядя, как мужчина пролетел метров пять. А ускорение ему придала рыжеволосая красавица.

— Ничего не сглазила… Нечего к моим подругам клинья подбивать!

Кицунэ усмехнулся.

— К таким как вы подобьешь! Ладно. Давай дальше. Кто тут у нас…. Ооооо…. Интересссно…

Я медленно роняла челюсть. В своем плавном падении они летела куда-то вниз, а мои глаза наоборот расширялись.

— И это еще я говорила, что мне не везет! — выдала я, разглядывая заметно позеленевшую подругу, с явно знававшим активные тренировки телом. — Это чего с Варей случилось? Может, химией какой отравили?

Кицунэ покачал головой, тяжело вздыхая.

— Ох, дуреха. Орисса — она. Кстати, по-моему, ее все устраивает, не находишь?

Я глянула в экран и даже прикрыла рот ладошкой от возмущения.

— И этот уже лыжи навострил к моей подруге! Тот дух, что нас сюда отправил, он часом не сутенер?!

Кицунэ поперхнулся.

— Фрося! — выдалась в его голосе укоризна. — Тогда уж купидон!

— Если бы купидон, то и мне бы невезучей кусочек счастья бы нашелся! Меня бы сюда вместе с Ванькой Орефьевым бы отправили! — пожаловалась я.

При упоминании Ванюши у Шина разве пар из ушей не пошел. И взгляд такой сделался колкий-колкий.

— Если бы тебя, дорогая моя долбежница, сюда отправили с твоим Ванькой Орефьевым… — подозрительно ласково начал мужчина. — То он бы уже давно был планктоном в моем пруду! А знаешь почему? Потому рыбки мои тоже предпочитают, как и ты, потных мужиков с гвоздями в зубах и синих комбинезонах на шерстистой груди!

Он рявкнул так, что пиалка с чаем, с которой я так и не рассталась после ужина, у меня в руках треснула.

И чего он так бесится-то? И не божество, а демон какой-то!

Тем временем на экране тоже бушевали нехилые страсти:

— Ну вот ты и попалась, Орисса Барбра Ор-Тьюндер!

Смуглый мужчина, с удивительно синими глазами, наклонился к подруге, почти касаясь ее лица.

— Так зачем ты убегала, наемница? — выдохнул он, проводя подушечкой большого пальца по губам девушки. — Нарочно дразнила, или не знала, что только разбудишь мой охотничий азарт?

— Н-не знала… — тихо выдохнула Варя, явно уже давно потерявшись в синем взгляде мужчины.

— А о том, что за похищение моего клинка и неподчинение приказу оставаться на месте и ждать меня, тебе полагается наказание, ты тоже не догадываешься?

— Н-наказание?.. — еще более испуганно переспросила подруга мужчину.

— Да, Барбра. Ты просто не представляешь себе, как я зол. Ты целых пятнадцать дней скакала по королевству, вынуждая меня терять время, а я ведь очень занятой человек. Очень!

Я видела, каким заинтересованным взглядом смотрит мужчина на подругу. Но я так же видела, что и в глазах моей подруги блестело нечто такое, отчего только хотелось пожелать им счастья. Мужчина склонился еще больше, потянулся к губам подруги…

Ну поцелуй же ее! Поцелуй! — мысленно возопила я, но как и положено в классике жанра, обоих влюбленных настиг облом.

— Нет! — Варька, переполненная противоречивых чувств, рванулась, отшатнулась, вырываясь из хватки сильных ладоней, прижала пальцы к раскрасневшимся щекам. — Ты что делаешь, трибун?!

Экран мигнул. Кино закончилось. Рядом со мной стоял злой и хмурый Иошинори.

— Вы с ней чем-то похожи… — выдал он.

— Чем же?

— Не хотите замечать очевидного! Наивные…