Глава 14

Иду рядом с Василием по заснеженной дорожке и думаю: «Аврора, ты совсем поехала крышей? Почему ты согласилась на эту прогулку?»

Ответ простой: потому что альтернатива сидеть в ресторане и смотреть на воркующие парочки выглядела еще хуже. А вариант вернуться в шале и валяться в кровати, жалея себя… Нет. Хватит с меня самобичевания.

К тому же, мысленно добавляю, искоса глядя на нового знакомого, который уже видел меня обнаженной и даже подглядывал, он действительно не такой уж псих, как показалось вчера и утром.

Да, он наглый. Да, бесцеремонный. Да, швырнул меня в сугроб. Но… странное дело, с ним я забываю думать о Кирилле. Впервые за три дня этот козел не лезет мне в голову каждые пять минут.

Может, потому что Василий слишком… яркий? Заметный? Он как неоновая вывеска, его присутствие заполняет все вокруг, не оставляя места для грустных мыслей.

Идем молча. Он засунул руки в карманы куртки, смотрит по сторонам, насвистывает что-то под нос. Веселое, бодрое. Мне хочется сказать «заткнись», но, признаюсь честно, мелодия довольно приятная.

– Хорошая погода, – замечает, глядя на яркое солнце.

– Ага, – отвечаю неохотно.

– Снег красивый.

– Ага.

– Воздух чистый.

– Ага.

– Ты всегда такая разговорчивая? – спрашивает с усмешкой.

Оборачиваюсь и… черт. Когда он улыбается, у него в уголках глаз появляются морщинки. Симпатичные морщинки. А сама улыбка… она какая-то живая, искренняя. Не такая наглая, как утром.

Аврора, перестань! Не залипай на его улыбку! Хотя ты и так залипала на его торс утром.

– Просто не вижу смысла в пустой болтовне, – отвечаю холодно.

– Понятно. Ты из тех, кто предпочитает значимые разговоры?

– Да.

– О чем, например?

Хороший вопрос. О чем я вообще люблю разговаривать? С Кириллом мы обычно обсуждали его работу, его планы, его проблемы… А мои интересы он как-то не особо…

Стоп. Опять про Кирилла думаю. Хватит!

– О книгах, – говорю. – О фильмах. О путешествиях.

– А какие книги любишь?

– Разные. Классику, детективы, фантастику иногда.

– Фантастику? – он выглядит удивленным. – Не ожидал.

– Почему? По мне не видно, что я читаю про космические корабли и инопланетян?

– Честно? Нет. Ты выглядишь как девушка, которая читает романы про любовь.

Раньше читала. До недавнего времени верила в счастливые концовки и вечную любовь. Теперь понимаю, что это все сказки для наивных дур.

– Раньше читала, – говорю честно. – Больше не читаю.

– Почему?

– Потому что это все ложь.

– Что случилось? – замедляет шаг, смотрит на меня внимательно.

И вот тут я понимаю, что почти готова рассказать незнакомому мужику про свои проблемы. Какого черта? Я же его не знаю! А он… что-то он недоговаривает про свою ситуацию.

– А что случилось у тебя? – перевожу стрелки. – Ты же тоже здесь не просто так, и ты должен был быть здесь не один. С невестой? Что с ней случилось?

Лицо у него становится закрытым.

– Долгая история.

– Ты уже говорил. Но мы же договорились о значимых разговорах?

– Хочешь правду? – останавливается, поворачивается ко мне.

– Хочу.

– Застукал ее с лучшим другом, а планировал сделать предложение на этом курорте.

Ой. Такого я не ожидала. По лицу видно – больно до сих пор. И стыдно тоже.

– Извини, – говорю мягче. – Это… отвратительно.

– Да уж, – криво усмехается. – Романтики ноль. Но зато честно.

– А телефонный разговор с мамой?

– Маму обманывать грех, но сейчас иначе не могу.

– А в спа кто? – не могу удержаться от вопроса.

– Что?

– Ты сказал маме, что Алла в спа. Кто там на самом деле?

Он смеется – громко, искренне.

– Никто! Я просто выдумал на ходу. Мог бы сказать «в туалете», но это звучало бы грубо.

Забавный он. И не такой уж плохой, как показалось сначала.

Идем дальше, дорожка ведет к подъемнику, вокруг сосны в снегу, воздух морозный, чистый. Действительно красиво. И я… я забыла про Кирилла, почти забыла.

– А ты почему здесь одна? – спрашивает Василий.

– Долгая история, – передразниваю его.

– Мы же договорились о честности.

Ладно. Раз он рассказал…

– Застукала парня с другой. За два дня до отъезда.

– Вот козел, – искренне говорит он. – И сразу сюда?

– Билеты были оплачены. И… не хотела сидеть дома и жалеть себя.

– Правильно. Жалость к себе – занятие бесперспективное.

Мы переглядываемся и вдруг оба улыбаемся. Понимающе. Мы в одной лодке, оказывается.

– Значит, мы оба тут от несчастной любви, – резюмирует он.

– Получается, да.

– Тогда тем более стоит поддержать друг друга.

Логично. И… приятно. Когда рядом кто-то, кто понимает.

Дорожка становится более скользкой. Снег утоптан, местами покрыт ледяной коркой. Я осторожно ставлю ноги, стараясь не поскользнуться.

– Осторожно, – предупреждает Василий. – Тут скользко.

– Вижу, – отвечаю.

И, конечно же, в тот же момент нога уезжает в сторону. Теряю равновесие, взмахиваю руками, пытаясь удержаться…

Василий бросается ко мне, пытается поймать, но мы оба теряем равновесие и летим в сугроб. Он сверху, я снизу.

На секунду мир останавливается. Он совсем близко. Его лицо в нескольких сантиметрах от моего. Серые глаза смотрят прямо в душу. Дыхание щекочет щеки. Губы… губы едва не соприкасаются.

Господи, он собирается меня поцеловать?

А я… я не отталкиваю его. Лежу в снегу, смотрю ему в глаза, сердце бешено колотится. И мне вдруг вспоминается вчерашний сон. Тот самый, где он…

НЕТ! НЕЛЬЗЯ НИКОМУ ВЕРИТЬ! Тем более первому встречному незнакомцу! Хватаю пригоршню снега и швыряю ему прямо в лицо.

– Ой! – Василий отшатывается. – За что?!

– За… за то, что упал на меня! – выпаливаю первое, что приходит в голову.

Мужчина садится в снегу, вытирает лицо, смотрит на меня с недоумением. А потом… смеется. Громко, заразительно, от души.

– Ну ты даешь, – говорит сквозь смех. – Я пытался тебя поймать, а получил снегом в лицо.

– Ты сам виноват, – ворчу, выбираясь из сугроба. – Надо было не лезть.

– В следующий раз будешь падать, а я спасать тебя не стану, – бормочет он, стряхивая снег с куртки.

Чувствую себя полной дурой. Зачем я кинула в него снегом? Из-за какого-то момента близости? Из-за воспоминания о сне?

Потому что он… привлекательный. И потому что в этот момент я чуть не забыла, что знакомы мы всего день. И что он псих, который бросает девушек в сугробы.

– Извини, – говорю неохотно. – Это был… рефлекс.

– Какой-то странный у тебя рефлекс, – замечает, но в голосе нет обиды. – Обычно девушки благодарят за спасение.

– Я не обычная девушка.

– Это я уже понял.

Идем дальше. Настроение испорчено. Я чувствую себя глупо, он выглядит озадаченным.

Отлично, Аврора. Испортила момент. Хотя… какой момент? Что я, правда думаю, что он хотел меня поцеловать? Мы же практически незнакомы!

– Слушай, – говорит вдруг Василий, – а хочешь покататься на ватрушках?

– На чем?

– На ватрушках, – он указывает рукой в сторону склона, где видны яркие надувные круги и смеющиеся люди. – С горки. Весело же.

Смотрю на эту детскую забаву и думаю: Серьезно? Он предлагает мне, взрослой женщине, кататься на надувных кругах?

– Это для детей.

– Ерунда. Это для всех, кто хочет повеселиться.

– Я не хочу веселиться.

– Почему?

Потому что три дня назад моя жизнь рухнула. Потому что планы на будущее разлетелись в пух и прах. Потому что…

– Потому что не в настроении.

– А ты попробуй. Может, настроение появится?

Смотрю на Василия, потом на горку, потом снова на Василия. В глазах читается искреннее желание развеселить меня. Без всякого подвоха, без скрытых мотивов.

И правда, что я теряю? Хуже уже не будет. А сидеть в шале и хандрить… это же ни к чему не приведет.

– Ладно, – говорю неуверенно. – Попробуем.

– Вот это да! Не ожидал, что согласишься. Пойдем, бейби, прокачу тебя!

– Я тоже не ожидала, и не называй меня бейби!

– Хорошо, бейби!

Но все лучше, чем думать о том, как Кирилл сейчас развлекается с рыжей стервой. И о том, как близко было лицо Василия несколько минут назад.

– Пошли! – хватает меня за руку и тащит к прокату ватрушек.

А я позволяю себя тащить и думаю: Может, мама права. Может, иногда нужно просто перестать думать головой и довериться моменту.

Хотя с этим типом доверяться моменту – затея сомнительная. Папа бы советы мамы точно не одобрил.