Глава 25

Спускаюсь по ступенькам, держась за перила, и чувствую, как внутри все кипит. От какой-то дикой смеси эмоций, которую я не могу разложить по полочкам.

Это какой-то личный апокалипсис! За последние несколько дней моя жизнь превратилась в сериал категории «18+» с элементами черной комедии. И в конце первого акта я хотела отдаться первому встречному незнакомцу (привет, здравый смысл, где ты был?), но этот первый встречный оказался джентльменом и не захотел меня.

Василий – и джентльмен? Это само по себе странно. Но я его совсем, оказывается, не знаю.

Что, кстати, было весьма болезненно для моей самооценки. Мало того, что Кирилл предпочел мне рыжую стерву, так еще и совершенно посторонний мужчина не заинтересовался мной как женщиной.

Хотя, если честно, сейчас я ему за это благодарна. Представляю, что было бы, если бы сегодня утром или прошлой ночью все случилось, а потом нам пришлось бы прожить в одном доме еще несколько дней. Неловкость была бы просто невыносимой.

Потом, когда все вроде бы наладилось, когда мы начали нормально общаться и я подумала, что, может быть, не все мужчины – законченные козлы…

Приперся ОН.

Кирилл, и, можно сказать, в самый неподходящий момент. Даже без единого цветочка, с пустыми руками. На что он рассчитывал? Он что, думал, из моей памяти стерлось, как он развлекался с рыжей стервой в МОЕМ розовом халате с единорогами? Этот халат, кстати, мне подарила мама на прошлый день рождения. Она сказала: «Пусть единороги принесут тебе удачу в любви».

Ну спасибо, мам, как в воду глядела.

А я, как последняя психопатка, чуть не прибила его оленем. Если бы Василий меня не остановил… Господи, я бы реально могла покалечить человека! Из-за чего? Из-за того, что он оказался таким же, как все остальные? Из-за того, что я была наивной дурочкой, которая верила в сказки о единственной любви?

У меня до сих пор трясутся руки. От ярости или от шока, непонятно. Может, от того и другого вместе.

Ноги дрожат, когда я ступаю на последнюю ступеньку. Василий стоит у входа, запирает дверь, плечи напряжены под свитером, челюсти сжаты. Он только что вышвырнул моего бывшего на улицу, как мешок с мусором.

Это было… сексуально. Очень сексуально. Самое сексуальное, что я видела, ну, после недавнего стриптиза Василия, когда он в моем шелковом халате вышел из моей комнаты.

Снова фигурирует халат. Это что, моя карма?

Боже мой, что со мной не так? Мой мир рушится в третий раз за эту неделю, а я думаю о том, как мужественно он выставил Кирилла? Как решительно взял его за шкирку и потащил к двери? Как легко увернулся от его жалкой попытки ударить?

– Спасибо, – голос звучит хрипло.

Василий поворачивается. Смотрит на меня внимательно, изучающе. И мне вдруг становится неловко. Он же все слышал! Весь этот цирк с Кириллом, все мои крики, всю эту грязную историю с изменой и предательством.

А еще он видел меня полчаса назад голой, трогал, и я кончила на его пальцах. И сейчас я стою перед ним практически голая. Хорошо хоть футболка длинная, прикрывает все стратегически важные места.

И мне не стыдно. Ну, то есть немного стыдно, конечно, но не настолько, чтобы убежать наверх и с головой закутаться в одеяло. После всего, что произошло за эти дни, стоять перед мужчиной в одной футболке – это вообще мелочи жизни.

Хотя этот мужчина… этот мужчина заставляет меня чувствовать себя женщиной. Не объектом для использования, как Кирилл в последние месяцы. Не мебелью, которую можно не замечать. Именно женщиной – желанной, привлекательной, интересной.

– Не за что, – просто отвечает. – Хотел бы я сказать, что мне было приятно, но обижать йоркширского терьера как-то не очень почетно.

Хмыкаю, несмотря на всю эту ситуацию.

– Йоркширский терьер?

– Агрессивный, но мелкий. И много лает.

– Точное описание.

Мы стоим в прихожей и смотрим друг на друга. Между нами повисает тишина, но не неловкая. Какая-то… понимающая. Он не задает вопросов, не пытается утешить дежурными фразами вроде «все будет хорошо» или «он тебя недостоин». Он просто ждет.

И вдруг я понимаю, что хочу рассказать. Хочу выговориться этому практически незнакомому мужчине, который только что защитил меня от моих собственных демонов.

– Я… я застала его с другой, – начинаю, переминаясь с ноги на ногу. Босые ступни мерзнут на деревянном полу, но мне не хочется идти за тапочками. Не хочется прерывать этот момент. – Несколько дней назад, практически перед отъездом. Пришла к нему, решила сделать сюрприз и… Ну, ты понял.

И тут до меня доходит весь ужас ситуации. Я рассказываю подробности своей личной жизни человеку, которого знаю от силы двое суток! Какого черта? Обычно мне требуется три месяца, чтобы открыться даже близким подругам. А тут…

Может быть, дело в том, что он тоже через это прошел? Или в том, что мне больше некому рассказать? Все мои друзья – общие с Кириллом, и я до сих пор не знаю, на чьей они стороне.

– В твоем халате с единорогами, – уточняет Василий с легкой улыбкой.

– Ага. В моем любимом халате, – голос начинает дрожать, но я заставляю себя продолжать. – Я думала, мы пара, что у нас все по-настоящему, и все будет как в сказке, ну, вся эта чушь про… долго и счастливо, домик, дети и добрый лабрадор.

Вот теперь мне действительно хочется плакать. Не из-за Кирилла – из-за всех этих рухнувших планов. Из-за потраченного времени, сил, надежд, эмоций.

Подхожу к окну, смотрю на заснеженные ели, на сверкающий на солнце снег. Все такое красивое, идеально подходящее для влюбленных парочек. А я здесь одна. С мужчиной, которого совсем не знаю, но которому была готова отдаться и который уже видел меня в самых нелепых ситуациях.

– Ирония судьбы, – тихо говорю. – Билеты были куплены, номер оплачен. И я подумала: а почему я должна сидеть дома и жалеть себя? Поеду одна. Отдохну, приду в себя, начну новую жизнь без этого…

Останавливаюсь, не зная, как назвать Кирилла. Подлецом? Бывшим возлюбленным? Все варианты звучат либо слишком мягко, либо слишком пафосно для того, кем он является на самом деле.

Хотя нет, есть один точный термин.

– Йоркширского терьера? – подсказывает Василий.

Я фыркаю, несмотря на всю печаль момента.

– Именно.

Как он угадал? Или просто хорошо разбирается в типажах? Кирилл действительно похож на йоркширского терьера – мелкий, пафосный, звонкоголосый, агрессивный без повода и абсолютно уверенный, что мир вращается вокруг него.

А я, получается, встречалась с собачкой. Отличный вкус у меня к мужчинам, ничего не скажешь.

Василий подходит ко мне, останавливается рядом. Не слишком близко, чтобы не смущать, но достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие. От него пахнет чем-то мужским и уютным – кедром, кофе и зимним воздухом.

– А потом появился я и испортил все твои планы на одиночество.

– Не испортил, – качаю головой. – Усложнил. Это большая разница.

Мы снова молчим. За окном ярко светит солнце, нет и намека на ночную непогоду, где-то вдалеке слышен смех отдыхающих. Жизнь продолжается, а я стою в одной футболке и рассказываю свои проблемы мужчине, которого толком не знаю.

– Знаешь, что самое обидное? – продолжаю, не отрывая взгляда от окна, и вдруг вспоминаю, как мечтала привезти сюда Кирилла. Как планировала наши романтические прогулки, ужины при свечах, утра в постели с видом на заснеженные горы. Идиотка. – Не то, что он изменил. Люди изменяют, такова жизнь. А то, что он даже не извинился по-человечески. Говорил какую-то ерунду про «недоразумение» и «ты все неправильно поняла». Будто я идиотка, которая не понимает разницы между шахматами и сексом.

Вспоминаю выражение его лица в тот момент, когда я застала их. Не стыд, не раскаяние. Раздражение. Он был раздражен тем, что я помешала! А потом, когда я начала собирать вещи, он ходил за мной и объяснял, что «это не то, что ты думаешь», и «между нами ничего серьезного», и «не делай из мухи слона».

Мухи! Он назвал измену мухой! А меня – человеком, который делает из мухи слона!

– Классика, – хмыкает Василий. – У меня была похожая ситуация. «Это ничего не значит», «мы просто друзья», «ты все драматизируешь».

Вот! У них всех одна и та же методичка. «Как свалить вину на жертву за 5 простых шагов». Интересно, их этому в школе учат или это врожденный талант? Оборачиваюсь к нему. В его глазах нет жалости, только понимание. И вдруг мне становится легче. Он знает, каково это. Он тоже прошел через предательство.

– Серьезно?

– Очень. Невеста и лучший друг. Пятнадцать лет дружбы коту под хвост.

– Вот же сволочи.

– Еще какие.

И мы оба улыбаемся. Не радостно, а как-то горько-понимающе. Товарищи по несчастью, как он сказал вчера.

– Подожди здесь, – говорит вдруг Василий и уходит на кухню.

Остаюсь у окна, прислушиваясь к звукам: кофемашина, звон чашек, шуршание пакетиков. Через несколько минут он возвращается с двумя большими кружками дымящегося кофе и пакетиком зефирок.

– Вот, – протягивает мне кружку. – Срочная терапия.

Беру кружку, вдыхаю аромат. Ванильный кофе с корицей. Божественно. И тепло. Именно то, что нужно после всех этих эмоциональных американских горок.

– Зефирки? – удивляюсь, разглядывая пакетик.

– Универсальное средство от душевных травм, – серьезно объясняет он, разрывая пакетик. – Доказано наукой.

– Какой именно наукой?

– Наукой выживания после расставаний. Очень точная дисциплина, требующая много полевых исследований.

Не могу сдержать улыбку. Этот человек умеет найти правильные слова даже в самой дерьмовой ситуации. И он прав насчет зефирок – что-то в их нежности и сладости действительно успокаивает.

Или, может быть, дело просто в том, что кто-то обо мне заботится. Когда в последний раз Кирилл принес мне кофе? Или вообще задумался о том, что мне может быть плохо?

Не помню. Честное слово, не помню.

– Ты изучал эту науку на собственном опыте?

– К сожалению, да. Получил степень магистра буквально на прошлой неделе, – отвечает он с той же серьезностью. – Защитил диссертацию на тему: «Как выжить, когда твоя будущая невеста трахается с твоим лучшим другом прямо у тебя под носом».

Значит, у него тоже есть своя «рыжая стерва» и свой предатель. И теперь мы сидим здесь, два пострадавших от любви человека, и делимся зефирками. Если бы кто-то снимал фильм о нашей жизни, критики назвали бы это «слишком очевидным символизмом».

– Ну и как, – спрашиваю, откусывая кусочек зефира, – легко далась эта степень?

– Пришлось попотеть. Особенно на практической части, когда нужно было не убить обоих на месте.