Глава 26

Садимся на диван напротив камина, я поджимаю ноги под себя, кутаюсь в плед, который лежал на подлокотнике. Василий бросает пару поленьев в огонь, пламя разгорается ярче.

– Знаешь, – говорю, отпивая кофе, – есть что-то успокаивающее в том, что я не единственная жертва любовных обстоятельств.

– Мрачное утешение, но да, – соглашается он. – Misery loves company, как говорят англичане.

– Несчастье любит компанию, – перевожу. – Точно. Хотя звучит как название депрессивной рок-группы.

– Или философский трактат о том, почему все хорошие люди попадают к говнюкам.

– А у тебя действительно черное чувство юмора!– чуть не давлюсь зефиром от смеха.

– Это защитная реакция. Либо смеешься, либо идешь топиться в ближайшем озере. А озеро замерзшее, так что первый вариант практичнее.

Пьем кофе, жуем зефирки, смотрим на огонь. И я впервые чувствую что-то похожее на покой. Не счастье, не радость, а просто отсутствие острой боли в груди. Как будто кто-то достал из сердца занозу и обработал рану антисептиком.

Может быть, дело в компании. Или в том, что наконец-то можно говорить обо всем этом дерьме без опасения показаться драматичной или жалеющей себя. Василий понимает. Он был там же, где и я. В той же луже предательства и разочарования.

– А что теперь? – спрашиваю. – Что дальше?

Василий задумывается, крутит кружку в руках.

– Думаю, у нас есть варианты. Первый: я собираю вещи и еду домой, оставляю тебя наедине с твоим одиночеством.

– Не хочу, – быстро отвечаю и удивляюсь собственной реакции. Откуда это взялось? Еще сутки назад я мечтала, чтобы он свалил и оставил меня в покое. А сейчас… сейчас мысль о том, что он уедет, вызывает что-то похожее на панику.

Потому что я останусь одна. Совсем одна. С мыслями о Кирилле, с разбитыми планами на будущее, с ощущением, что я не нужна никому на этом свете.

– Второй вариант: остаемся здесь оба и делаем вид, что никого не замечаем. Ты в своей половине дома, я в своей.

– Скучно, – говорю, хотя еще вчера это показалось бы мне идеальным решением. Но сейчас, после всего, что произошло… Нет. Мне нужна человеческая компания. Нужен кто-то, кто понимает, через что я прохожу.

– Третий вариант, – продолжает он, и в голосе появляются озорные нотки, – мы объявляем временное перемирие. Клуб разбитых сердец. Поддерживаем друг друга, развлекаем, помогаем забыть о прошлых неудачах.

Смотрю на него внимательно. В глазах играют огоньки, на губах – легкая улыбка. Василий говорит серьезно или шутит? И что именно он подразумевает под «поддержкой»?

Потому что, если честно, этот мужчина мне нравится. Физически нравится. А после всего дерьма с Кириллом, после того, как мою самооценку втоптали в грязь, такое внимание льстит. Очень льстит. Но это может быть опасно. Слишком опасно для того состояния, в котором я сейчас нахожусь.

– И что включает в себя эта… взаимопомощь? – осторожно спрашиваю.

– Совместные завтраки. Прогулки. Катание на лыжах, глинтвейн по вечерам. Обмен печальными историями и черным юмором. Возможно, месть бывшим – в пределах разумного, без нарушения уголовного кодекса.

– Месть? – заинтересованно переспрашиваю. Что-то внутри откликается на это слово. Что-то темное и приятное.

Потому что да, мне хочется мести. Хочется, чтобы Кирилл пожалел о том, что потерял меня. Хочется, чтобы он увидел, какую классную жизнь я веду без него, и понял, какой он идиот. Хочется утереть ему нос в том, что я прекрасно обхожусь без его «любви». И это нормальные мысли для девушки моего возраста.

– Ну а как же, – продолжает Василий с той же озорной улыбкой. – Лучшая месть – это счастливая жизнь без них. А если она еще и красиво оформлена для социальных сетей…

Представляю себе лицо Кирилла, когда он увидит фотографии моего сказочного отпуска в горах. С красивым незнакомцем. В объятиях. У камина. На лыжной трассе. За романтическим ужином.

О да. Это будет вкусно.

– Ты предлагаешь мне фиктивные отношения? – уточняю, потому что нужно расставить все точки над i.

– Я предлагаю тебе настоящую дружбу, которая может выглядеть как угодно, – поправляется он. – Никаких обязательств, никакой романтики. Просто два человека, которые помогают друг другу пережить трудные времена.

Хм. Звучит… разумно. И заманчиво. Определенно лучше, чем сидеть в одиночестве и жалеть себя. А фотографии для Кирилла – это просто приятный бонус.

Хотя… есть один нюанс.

– А если кто-то из нас… ну, ты понимаешь… начнет испытывать… не дружеские чувства? – осторожно спрашиваю я.

Потому что это может случиться. Это чуть было уже не случилось. Мы будем проводить много времени вместе, изображать влюбленных на фотографиях, поддерживать друг друга… Граница между игрой и реальностью может стереться. А мне сейчас категорически нельзя влюбляться. Категорически.

Василий усмехается.

– Давай честно поговорим об этом. И решим, что делать дальше.

Тянусь за еще одной зефиркой, обдумывая предложение. С одной стороны, это безумие. С другой… а что мне терять? Кирилл уже испортил мне все планы на будущее. Почему бы не попробовать что-то новое?

– И никаких попыток затащить меня в постель? – уточняю.

– Клянусь честью джентльмена. Если ты этого сама не захочешь.

– У тебя есть честь джентльмена?

– Купил вчера в местном сувенирном магазине, – невозмутимо отвечает Василий.

– Юморист.

– Это часть пакета услуг.

Смотрю на него – на темные волосы, на серые глаза с озорными искорками, на руки, которые так уверенно выставили Кирилла за дверь и так откровенно ласкали меня. Этот человек появился в моей жизни совершенно случайно, в самый дерьмовый момент. И почему-то мне с ним… легко.

– Хорошо, – говорю наконец. – Принимаю предложение. Но с условиями.

– Слушаю.

– Если кто-то из нас захочет прекратить это… сотрудничество, второй не обижается и не устраивает сцен.

– Само собой.

– И если между нами и случится секс, то это будет только секс.

Откуда у меня столько смелости? Сама удивляюсь. Протягиваю мужчине руку.

– Тогда добро пожаловать в клуб разбитых сердец, Василий… кстати, а как тебя по фамилии?

– Суриков. Василий Васильевич Суриков, – отвечает он, пожимая мою руку.

– Приятно познакомиться, Василий Васильевич. Я Аврора Снежина, и да, родители у меня с чувством юмора.

– Зато звучит как название зимнего коктейля.

– Или мороженого.

– Или стриптизерши.

– Вася! – возмущенно толкаю его в плечо.

– Что? Это был бы очень поэтичный псевдоним.

Мы смеемся, и в этом смехе нет ничего наигранного или вымученного. Просто два человека, которые нашли друг друга в самый нужный момент. А в глубине души я думаю: может быть, этот личный апокалипсис – не конец света, а начало чего-то нового. Чего-то неожиданного и, возможно, прекрасного.

Но пока я не готова об этом думать. Пока достаточно просто сидеть у камина с чашкой кофе и знать, что я не одна.

– Кстати, – говорит Василий, доедая последний зефир, – а что мы будем делать с тем фактом, что ты до сих пор в одной футболке?

Смотрю на себя, на голые ноги, на футболку, которая к этому моменту задралась почти до бедер.

– А что с этим не так? – провоцирую, но это выходит как-то само собой.

– Ничего, – быстро отвечает, отводя взгляд. – Просто… надо бы прикрыться.

– Спасибо, но я пойду переоденусь.

Встаю с дивана, поправляя футболку.

– Аврора?

– Да?

– Все будет хорошо. Правда.

Смотрю на искренность в его глазах, на добрую улыбку и вдруг понимаю, что верю ему. Впервые за эти три дня я действительно верю, что все может быть хорошо.

– Я начинаю думать, что ты прав.

И, поднимаясь в спальню, я чувствую, как что-то внутри меня окончательно оттаивает. Не сердце – оно все еще слишком болит. Но что-то другое. Может быть, надежда.

А это уже неплохое начало.

Останавливаюсь на полпути по лестнице и оборачиваюсь. Василий сидит у камина, смотрит на огонь, и выражение его лица стало серьезным, задумчивым. Интересно, о чем он думает? Об этой ситуации с нами? Или просто наслаждается тишиной после недавнего цирка?

Хочется спуститься обратно, сесть рядом и спросить. Но это будет слишком… интимно. Мы же договорились о дружбе. О взаимопомощи. Не о том, чтобы лезть друг другу в душу с расспросами.

Хотя, если честно, мне любопытно. Очень любопытно. Что за женщина могла предать такого мужчину? Василий явно не из тех, кто не умеет обращаться с дамами. Он внимательный, заботливый, с чувством юмора. И… хорошо выглядит. Определенно хорошо выглядит и в отличной форме.

Стоп. Договорились же – никакой романтики.

Поднимаюсь в спальню, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Вот это было утро! Если бы кто-то сказал мне неделю назад, что я буду стоять в горном шале в одной футболке и заключать союз с незнакомцем против всех бывших мира… я бы посоветовала им обратиться к психиатру.

А теперь это кажется самой разумной идеей.

Подхожу к зеркалу, смотрю на себя. Растрепанные волосы, раскрасневшиеся щеки, блестящие от эмоций глаза. Выгляжу как женщина, которая только что пережила серьезное потрясение. Или как женщина, которая только что получила неожиданный шанс на новую жизнь.

Может быть, и то, и другое.

Быстро переодеваюсь в джинсы и мягкий свитер, расчесываю волосы. В зеркале отражается уже более привычная Аврора – собранная, контролирующая ситуацию. Но что-то в глазах изменилось. Появился какой-то огонек, которого не было уже очень давно.

Но… Василий мне нравится, может быть, даже больше, чем надо.