Глава 30

Если бы утром мне сказали, что сегодняшний вечер превратится в какую-то мыльную оперу с бывшими, я бы рассмеялась.

Но вот я в ресторане «Горный пик», мы с Василием танцуем, я смотрю на Кирилла, который пялится на меня через зал с выражением лица раненого щенка, а в дверях стоит какая-то ледяная королева в черном пальто и смотрит на Васю так, будто он ее личная собственность.

На минуточку, она смотрит на МОЕГО Василия!

– Это… – начинаю тихо.

– Да, это она.

– У них тут что, слет бывших?

– Выходит, что так.

– Как ее зовут?

– Алла, – отвечает сквозь зубы.

– Ну, Аллочка совсем не вовремя, да?

– Да, малышка. Какого хрена она здесь забыла?

Отличный вопрос. Потому что если это случайность, то я готова поверить в Деда Мороза, в единорогов и в то, что Кирилл когда-нибудь станет приличным человеком.

Василий выглядит так, будто проглотил что-то очень горькое. Я чувствую, как внутри все сжимается от какой-то дикой ревности. Потому что эта Алла… она красивая. Не просто красивая – она великолепна. Высокая, статная, с идеальными чертами лица и той уверенностью в себе, которая чувствуется с порога.

– Слушай, а может, просто допьем вино и свалим? – предлагаю, пытаясь сохранить остатки здравомыслия. – Захватим с собой пару бутылок и закуски?

Но, видимо, вселенная решила, что мне сегодня недостаточно драмы в жизни. Медленная композиция заканчивается, мы идем к своему столику. Я вижу, как Кирилл встает, направляется к нам неровной походкой. Сразу понимаю, что он пьян, пить он никогда не умел. Но он не просто выпил – он пьян, и в его глазах тот агрессивный блеск, который я несколько раз уже наблюдала.

– Аврора! – кричит на весь зал, размахивая бокалом.

Боже мой. Он идет сюда. Реально идет. Какой стыд и позор!

– Не реагируй, – тихо говорит Василий, но я вижу, как напрягаются его мышцы.

– Как дела, дорогая? – Кирилл подходит к нашему столику, покачиваясь. – Хорошо развлекаешься без меня?

– Кирилл, уйди, – спокойно говорю, хотя внутри все дрожит от злости.

– О, она еще и командует! – он обращается к Василию, который медленно встает. – А ты кто такой, дружок? Новый охранник для моей девушки?

Василий выпрямляется во весь рост. Кирилл чуть выше меня, а Вася – под метр девяносто. И сейчас он выглядит по-настоящему опасным.

– Предлагаю тебе вернуться за свой столик, – говорит он очень тихо. – Пока я вежливо тебя об этом прошу.

– Ха! – Кирилл пьяно хихикает. – А что будет, если я не захочу? Побьешь меня, качок? Или снова бросишь в сугроб?

– Кирилл, заткнись, – шиплю. – Пьяный идиот, иди отсюда!

– Я идиот? – он говорит громче, окружающие начинают оборачиваться. – Это я идиот? А кто трахается с первым встречным на курорте?

Тишина. Такая тишина, что слышно, как на кухне стучат тарелки. А потом Василий делает шаг вперед.

– Повтори, – говорит он так тихо, что это звучит страшнее любого крика.

– Я сказал, – Кирилл, видимо, совсем утратил инстинкт самосохранения, – что моя девушка…

Он не успевает договорить. Василий хватает его за свитер и отшвыривает от стола. Кирилл пятится назад, чудом удерживаясь на ногах.

– Вася, не надо! – вскакиваю, но уже поздно.

– Еще одно слово про Аврору, – очень четко произносит Василий, наклоняясь к Кириллу, – и ты будешь есть свои зубы, закусывая их игрушками с этой елки. Ясно?

Кирилл краснеет, потом бледнеет.

– Да кто ты такой, чтобы мне угрожать? Какой-то лыжный инструктор!

– Кирилл, заткнись! – кричу я.

Но он не слушает. Конечно, не слушает. Когда он вообще меня слушал?

– Знаешь, какая она? – обращается он к Василию. – Холодная, скучная зануда! Я три года тратил время на эту ледышку! Думал, хоть раз она даст мне нормально…

Удар. Быстрый, точный, в челюсть. Кирилл отлетает назад и врезается в соседний стол, опрокидывая бокалы.

Весь ресторан замирает.

– ВАСЯ!

– Ты… ты ударил меня! Из-за этой шлюхи! – Кирилл поднимается, держась за челюсть, его глаза полны ярости и унижения.

И тут я понимаю, что Василий сейчас его убьет. Прямо здесь, в этом уютном горном ресторане, под джазовую музыку.

– Хватит! – встаю между ними. – ХВАТИТ!

Поворачиваюсь к Кириллу:

– Ты жалкий, пьяный застранец! Три года я потратила на тебя, три года! Думала, что люблю тебя, а ты оказался… никем! Пустым местом! И знаешь, что самое смешное? Я благодарна той рыжей стерве, с которой я тебя застала! Потому что иначе я бы так и не поняла, какое ты ничтожество!

Кирилл открывает рот, но я не даю ему сказать ни слова.

– А теперь вали отсюда! И больше ко мне не подходи! Никогда! Иначе ты знаешь, что может быть, и выбитые зубы – это лучшее, что может с тобой случиться.

Кирилл смотрит на меня, потом на Василия, потом снова на меня. В его глазах читается что-то среднее между яростью и болью. Он хоть и пьяный, но далеко не дурак и знает, что с ним может сделать мой папа.

– Пожалеешь, – бросает он наконец. – Еще пожалеешь, Аврора.

Он уходит, пошатываясь, я сажусь на свое место, тяжело дыша, сердце колотится так, что готово выпрыгнуть из груди, жадно пью воду из бокала. Вокруг тишина и десятки любопытных взглядов. А потом я замечаю, что к нашему столику подходит та самая Алла. Медленно, грациозно, с легкой улыбкой на губах.

– Какая интересная сцена, – говорит, останавливаясь рядом. Голос низкий, бархатный, с легким французским акцентом. – Василий, дорогой, а ты, я так полагаю, и не ждал меня.

– Алла, – сухо отвечает он.

Девушка смотрит на меня сверху вниз. И в этом взгляде столько презрения, что хочется провалиться сквозь землю.

– А это, должно быть, твое новое… увлечение?

Слово «увлечение» она произносит так, будто речь идет о случайной простуде.

– Меня зовут Аврора, – стараюсь держаться достойно.

– Очаровательно, – она улыбается ледяной улыбкой. – Скажи, милая, сколько тебе лет? Восемнадцать? Девятнадцать?

– Двадцать один, женщина, – нарочно задеваю ее, Алла лишь кривит губы.

– Ах, совершеннолетняя! Как замечательно. Василий всегда любил… свежесть.

Чувствую, как внутри все закипает. Вот же сука! Холодная, высокомерная сука! Если так продолжится дальше, то драку уже устрою я.

– А вам, должно быть, тридцать пять? – улыбаюсь я самой сладкой улыбкой. – Или уже больше? Трудно определить под таким слоем макияжа.

Алла вздрагивает. Попала в точку.

– Василий, – обращается она к нему, игнорируя меня, – мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

– Мне не о чем с тобой говорить. Иди к черту, Алла.

– Какие грубые слова, дорогой. Видимо, компания действительно влияет на манеры.

Все. Хватит. Больше я не могу.

– Знаете что, ЖЕНЩИНА? – я встаю. – Идите вы оба к черту. И ты, – показываю на Аллу, – со своими намеками. И ты, – на Василия, – со своими бывшими, которые выползают откуда ни попадя!

Разворачиваюсь, иду к выходу быстро, не оглядываясь. Как же они меня все достали, такой день испортить! В глазах стоят слезы, но я их сдерживаю. Не дам этим тварям увидеть, как мне обидно и больно.

Хватаю куртку с вешалки, выскакиваю на улицу. Мороз бьет в лицо, но я этого почти не чувствую. Иду по заснеженной дорожке к шале, каблуки проваливаются в снег, но мне все равно.

Как же мне хочется плакать. Как же хочется орать и бить что-то. Потому что весь этот прекрасный вечер, вся эта сказка – все разрушено. Кириллом с его пьяными выходками. Этой ледяной стервой с ее ядовитыми намеками.

А главное – мне стало понятно, кто я для Василия. Просто способ забыть бывшую. Красивая девочка, которая подвернулась под руку в нужный момент. А когда каникулы закончатся, он вернется к своей настоящей жизни, где есть место для таких, как Алла, а не для меня.

– Аврора! – слышу голос позади. – Аврора, стой!

Не оборачиваюсь. Иду быстрее.

– Аврора, подожди!

Шаги по снегу, он бежит за мной. А я иду еще быстрее, потому что если сейчас обернусь, то точно заплачу. А плакать перед ним я не буду. Ни за что.

– Аврора, пожалуйста!

Василий догоняет меня у поворота. Хватает за руку, разворачивает к себе.

– Отпусти, – говорю, не поднимая глаз.

– Посмотри на меня.

– Отпусти, Василий.

– Аврора…

И тут я поднимаю взгляд. И он видит мои глаза. Полные слез, которые я так старалась сдержать.

– Черт, – выдыхает он. – Милая, не плачь. Пожалуйста, не плачь.

– Я не плачу, – вру. – Просто холодно.

Он подходит ближе, обхватывает мое лицо ладонями. Теплые, немного шершавые ладони.

– Прости меня, – тихо говорит. – Прости за этот цирк. Прости за Аллу, за Кирилла, за все.

– Не надо, – качаю головой. – Ты не виноват.

– Виноват. Должен был сразу увести тебя оттуда.

Он наклоняется и целует меня. Сначала осторожно, потом сильнее. Горячие губы на морозном воздухе, вкус вина и чего-то сладкого. Целует так, будто хочет стереть весь этот ужасный вечер, заменить его собой.

Когда он отстраняется, я уже не плачу.

– Так лучше? – спрашивает, большими пальцами стирая остатки слез с щек.

– Лучше.

– Тогда пошли домой, – и вдруг подхватывает меня на руки, как в кино.

– Вася! – смеюсь сквозь слезы. – Что ты делаешь?

– Несу свою девочку домой, – серьезно отвечает. – Где ее ждет горячее джакузи, шампанское и долгая, очень долгая ночь, во время которой она забудет обо всех козлах и стервах на свете.

– Обещаешь?

– Обещаю, – целует меня в нос. – А еще обещаю, что, если Кирилл или Алла еще раз к тебе подойдут, я их просто убью. Медленно и с чувством.

Смеюсь и крепче обнимаю его за шею. Воздух морозный, ни ветерка, фонари освещают дорожку к нашему шале, а впереди меня действительно ждут джакузи, шампанское и Василий.

И, возможно, этот вечер еще можно спасти.