ГЛАВА 11

Тамара обложила его со всех сторон, а виной тому – чёртово видео, которое эта скотская сауна выставила на всеобщее обозрение. Но ничего… сейчас всё поутихнет и он снова предпримет попытку поговорить с женой. Она ведь совсем не меркантильна – и если посулить ей хоть какой-то огрызок от фирмы, сказав, что с кредитами он будет разбираться сам, то она, пожалуй, согласится на всё.

Так Банщиков думал, подъезжая к городу после встречи с Томой и Германом. Подумать только! Эта дрянь уже завела себе мужика и как ни в чём не бывало отдыхала в том месте, которое принадлежало ему!

Когда же раздался звонок, а на экране он увидел входящий вызов от секретарши, в душе его ёкнуло от тревоги. Обычно она по пустякам его не волновала, вот Банщиков и подумал сразу, что случилось что-то из ряда вон.

– Клим Семёнович! Подскажите, а когда в нашей фирме была назначена директором Малютина Анна Петровна? Я такого приказа не помню. Сейчас пришёл отрицательный ответ из банка на крупный кредит, который она пыталась оформить… Вам нужно с этим разобраться, – затараторила Светлана.

Ответить на это Клим не смог. Он просто свернул на обочину и остановился. После чего убрал трубку от уха и взглянул на неё шокированно.

Это что? Шутка такая?

– Я не понял! – рявкнул он в трубку, когда немного пришёл в себя.

Что несла Света? Она с ума сошла, что ли? Какое назначение директором? Какие крупные кредиты?

Перед глазами промелькнули воспоминания о том, как он застал Анну с Борисом в кафе. Не могла же эта сладкая парочка проворачивать махинации за его спиной? Чёрт! Если Альма его предаст – он будет обложен со всех сторон и по всем фронтам!

– Вы можете приехать в офис? Я не могу дозвониться до Бориса, – проговорила Светлана, и Банщиков, прежде чем бросить трубку и вновь выехать на трассу, выругался через крепко стиснутые зубы.

В офисе ни черта понятнее, что же произошло, не стало. Анна не брала трубку, юрист тоже ушёл в глухую оборону, и это красноречивее всяких слов говорило о том, что из Клима, похоже, пытались сделать круглого идиота. Как они это провернули? Да, у Банщикова в наличии имелись факсимиле и электронная подпись на флэшке, потому что пользовался он ею крайне редко, но всё это добро хранилось дома!

Он метался по кабинету туда-обратно, пока секретарша пыталась выяснить хоть что-то. Хватался за телефон, набирал номера Бориса и Анны, а когда до него стало кое-что доходить, Клим буквально упал в кресло и вцепился пальцами в волосы.

Двести тысяч… Он вспомнил про ту сумму, которую пыталась повесить на Анну Тамара. Вернее, это ему так казалось, что она ему лжёт в попытке очернить соперницу. Но что если в тот момент, когда Аня стащила его ключи и отправилась якобы поговорить с его женой о том, что вскоре Банщиков к ней вернётся, она забрала вовсе не деньги? А потом охмурила Бориса, и он пошёл на подлог!

Да… Да-да! Теперь всё совпадало! Дура-Тома беспокоилась о деньгах, но на самом деле переживать нужно было вовсе не за финансы! И если бы жена обладала хоть каплей ума, она бы сообщила ему, что Альма порылась в его документах и вещах… Хотя… Она же почти так и сказала! И если бы сам Клим не был идиотом, он бы уже давно сопоставил, что к чему и всё проверил. Но нет… Банщиков слепо доверял этой женщине. Он же её боготворил! Так вот кто настоящий почётный идиот во всей этой истории.

– Света! – гаркнул Клим в селектор, когда степень того самобичевания, в которое он погрузился, стала невыносимой. – Срочно вызови целый штат юристов. Бери их откуда хочешь – хоть на доске объявлений ищи, но чтобы через час у меня в кабинете было хотя бы три специалиста!

Не дожидаясь ответа от секретарши, Банщиков вновь стал названивать попеременно Анне и Борису, но, как и в предыдущие разы, всё было безуспешно.

Миновало несколько дней, в течение которых Клим пришёл к выводу, что все обстоятельства, в которых он стал затворником не по своей воле, сводят его с ума. Маячили развод и раздел фирмы… Счета были арестованы, а Анна и Борис пропали.

В итоге, пока они разбирались с самоназначением Альмы, было упущено драгоценное время, за которое его бывшая будущая жена успела взять внушительную сумму в микрозаймовой организации. Этим гадам было вообще плевать на всё, а выдача таких кредитов была больше похожа на узаконенный преступный бизнес. Так что когда с Анны были сняты полномочия, Банщиков остался без настоящей жены, без будущей, а так же по уши в долгах, да ещё и с перспективой делить эти задолженности с Тамарой. Если, конечно, бизнес в принципе удастся сохранить, о чём ему уже и так толковали со всех сторон.

И только кое-что позитивное было в этой ситуации – Тома своим требованием наложить арест на имущество, нажитое в браке, умудрилась не дать Альме погрузить дело Клима в долговую бездонную яму.

Из обдумывания того, каким способом убить Аню, когда он до неё доберётся, Банщикова вырвал звонок Вениамина Рыльникова. Они давно не пересекались, разойдясь после того, как Клим перестал ездить на групповые потрахушки с остальными, потому проявление Вени стало для Банщикова неожиданностью.

– Да, – проговорил он в трубку, мысленно прикидывая, по какому поводу ему звонит Рыльников.

– Клим, приветствую! Не занят? – спросил Вениамин с каким-то непонятным подобострастием в голосе.

– Не занят, – ответил Банщиков, внутренне подбираясь. – А что?

– Да я… – начал Веня и замялся, но всё же в итоге выпалил: – Я тут думал, может, ты на меня в обиде за что-то? Говорят, Альма твоя вечеринку закрытую устраивает, а меня ты не позвал. И Янка тоже не в курсе моя… Говорит, что ей птичка на хвосте принесла всё, кроме приглашений.

Он хохотнул, а Клим сцепил зубы и с такой силой сжал металлическую ручку, которую держал в пальцах, что показалось, будто та вот-вот согнётся подковой.

– Где, говоришь, и когда это будет? – спросил он, весь превратившись в слух.

Мысль о том, что Рыльников может быть весьма удивлён отсутствием у Банщикова такой информации, пришлось прогнать куда подальше. Возникнут вопросы – он придумает, как отовраться.

– Завтра в «Изумрудном павлине», – ответил Веня. – Так ты поделишься пригласительными? Или Альма для тебя сюрприз готовила?

Он охнул, видимо, запоздало поняв, что открыл Климу секрет. Но прежде, чем Рыльников бы стал извиняться и говорить что-то по этому поводу, Банщиков сказал:

– Пришлю пригласительные по почте.

И отключил связь.

Теперь дело было за малым. Найти способ оказаться на этой закрытой вечеринке, а когда это произойдёт, добраться до Альмы и молиться всем богам, которые раздают людям терпение, чтобы они отсыпали ему хоть горстку.

Иначе он уже завтра вечером присядет по статье сто пятой. А этого шлюха не заслужила от слова «совсем».

Добыть приглашение в «Изумрудный павлин» удалось благодаря связям. Да и то пришлось выбрать обходные пути, чтобы, не дай бог, Альма не узнала о его присутствии и не «обрадовалась» раньше времени. На его стороне играло несколько факторов: все знали, что у него отношения с Аней, а о её махинациях вряд ли она стала уведомлять каждого встречного. Так что Клим смог попасть на «высокое» собрание, весьма походившее на преддверие оргии.

Ибо женщины были хоть и разряжены в пух и прах, но их платья больше открывали, чем прятали. Так что любая приглашённая звезда после этой вечеринки наверняка бы заявила, что вошла не в ту дверь. А ещё на всех были маски – совершенно дурацкий атрибут, который тоже работал на Клима. Ему удалось беспрепятственно не только попасть в клуб, но и какое-то время бродить среди гостей, которые не обращали на него ровным счётом никакого внимания.

Альму он заприметил почти сразу. Она не отлипала от хозяина клуба Давида Орлова, и при этом выглядела не просто хозяйкой вечеринки, а едва ли не госпожой вселенной. Однако несмотря на злость, которая бушевала внутри по отношению к этой дамочке, Банщиков решил выждать. Пил коктейли и делал вид, что наслаждается событием, пока не представилась возможность оказаться с Аней наедине.

Она не сразу сообразила, что происходит нечто из ряда вон выходящее, когда он схватил её за руку и потащил в подсобку. «Изумрудного павлина» Клим знал изнутри неплохо. В одном из помещений как-то они с Альмой зависли по весьма конкретному поводу, когда гуляли в клубе на дне рождения Рыльникова. Туда жрицу любви он и повёл.

Какое-то время она шла смирно, но, видимо, поняв, что к чему, начала вырываться. Однако Банщикову хватило времени, чтобы воплотить в жизнь задуманное.

Он втолкнул её в пыльную комнату, заваленную какими-то ящиками и прочим барахлом, плотно закрыл за собой дверь и, встав так, чтобы не дать Альме ни единой возможности бежать, сложил руки на груди.

Потом снял маску и посмотрел на бывшую любовницу вопросительно. Её грудь в откровенном вырезе декольте бурно вздымалась, а розовый язычок пробегал по губам в попытке их увлажнить.

– Ну? Что скажешь? – просто задал он вопросы, понимая, что особо-то и выяснять нечего.

Всё ведь было понятно и так. Его использовали, чтобы получить деньги, а когда стало ясно, что бюджет подарков и вложений весьма ограничен, последовали действия, которые едва не оставили его голожопым.

– А что я должна сказать? – подёрнула плечами Альма, кажется, за мгновение ока приходя в себя.

Видимо, сказывался опыт, какой бывает у прожжённых проституток. Ей бы в покер играть, ей-богу.

– Как ты, видимо, понял, наша с тобой история подошла к концу.

На шее Клима дёрнулся кадык, а рот наполнился слюной, но вовсе не от того, что он обычно испытывал в сторону Ани. Сейчас он жаждал мести.

– Банщиков, ты зря всё это затеял, – покачала она головой. – Сейчас у нас договорённости с Давидом. Я – его женщина. А ты знаешь устав…

Клим взмахнул рукой, давая понять, чтобы она заткнулась. Слушать всё это он не желал – ему было достаточно сказанного и увиденного. Интересовали Банщикова исключительно деньги… Долг, который она на него повесила.

– Где бабло? – потребовал он ответа, сделав шаг в сторону Ани.

Она отступила. Шаг и второй – пока не уперлась бедром в стеллаж позади.

– Какое ещё бабло? – с вызовом спросила Альма. – Бумаги подписывал твой Борис! Он подставной счёт и указал!

Клим добрался до Анны, встал на расстоянии выдоха и посмотрел на её красивые черты лица. Иногда они были мягкими – для него. Иногда – хищными, когда это было уместно. Но сейчас он не узнавал в Альме ту женщину, которую полюбил.

Господи! Ну каким же идиотом он был, когда бросал к её ногам всё. А ей было мало, и она сама взяла то, что посчитала нужным.

– Банщиков, хватит этих спектаклей. Мои услуги стоили дорого, и ты это знал. Считай, что ты расплатился сполна, когда я без твоего участия назвала свою цену. А сейчас отойди, скоро начнётся файер-шоу, а потом самое сладкое… Я должна там присутствовать.

Клим обвёл помещение медленным взглядом. Остановился глазами на приспособлениях для одной из прошлых вечеринок в стиле шибари. Верёвки – это то, что нужно, чтобы Аня полежала здесь немного, подумала о своём поведении, пока сюда не подъедет полиция.

Повалить её прямо на пол удалось с лёгкостью. Альма только вскрикнула, забилась под ним, стала драться за право на свободу, но Банщиков быстро устроил ей сеанс связывания.

Точно в таком же Анна участвовала, когда они были вместе. И тогда это делала только для него. А сейчас они поиграют совсем в другие игры.

Аня кричала, но Клим на это внимания не обращал, а когда заткнул ей рот первой попавшейся грязной тряпкой, испытал какое-то болезненное удовольствие. Теперь всё было так правильно…

– Максимум через час здесь будут спецслужбы, которые тебя препроводят прямиком туда, где тебе самое место. Махинации с документами, мошенничество… – с этим будем разбираться в полиции, раз ты решила, что не хочешь по-хорошему. А пока полежи и отдохни, трудяжка. Ты, наверное, так устала обслуживать мужиков!

Подойдя к брыкающейся Альме, он перевернул её носком ботинка и с удовлетворением увидел, что Анна не погнушалась тем, чтобы носить его помолвочный подарок.

Содрав с её пальца кольцо, Клим сунул его в карман пиджака и быстро вышел из подсобки, после чего закрыл её, подперев дверь стулом. Вряд ли, конечно, Альма способна распутаться и сбежать, но предосторожности лишними не будут.

Затем так же быстро вышел из клуба – сначала миновал зал с веселящимися гостями, которые смотрели огненное шоу, а затем покинул «Павлина» и вдохнул полной грудью только когда оказался на улице.

Вот до чего довела его эта паршивка! Он получал кайф от каждого её стона боли, когда жёстко связывал, намеренно причиняя страдания.

Вытащив телефон, Банщиков вызвал наряд полиции прямо к клубу. И сильно удивился, когда сирены послышались уже через пятнадцать минут. И почти в это же мгновение из «Павлина» повалили люди, а следом – дым.

Огненная вечеринка закончилась феерически. В клубе начался пожар.

Времени на то, чтобы принять решение, Климу почти не потребовалось. В голове вспышками пронеслись мысли – если Анна погибнет, то всё будет закончено. А он отхватит заслуженный срок. Но не только страх того, что это может случиться, подогнал Банщикова, который сорвался с места и помчался к клубу. Он всё ещё любил эту меркантильную и изворотливую дрянь. Но думал не только о ней, а о себе – ведь если он после будет понимать, что просто стоял и ничего не сделал, чтобы её спасти, сожрёт сам себя.

В «Павлине» пелена дыма была такой, что одного глотка этого смрадного воздуха было достаточно, чтобы Клим закашлялся и показалось, что его лёгкие разодрало изнутри в клочья.

Однако до подсобок пока смертоносная завеса добралась лишь отчасти, что позволило Климу не только беспрепятственно добежать до запертой Ани, но и быстро развязать её. Тащить на руках спутанную Альму было весьма странной идеей, потому Банщиков и освободил её прежде, чем направиться к выходу.

Анна отключалась – видимо, успела надышаться угарным газом. Пришлось взвалить её на плечо и волочить на себе к спасительному выходу. Однако когда Клим оказался в зале, который нужно было пересечь, понял, что совершил ошибку.

Всё было в дыму, слышались крики, по горящему помещению метались перепуганные люди. Это в голливудских боевиках герои носятся по задымлённым помещениям часами, а в реальности всё было куда более молниеносно.

Банщиков метнулся обратно к подсобкам. Его стало накрывать паникой. Он не понимал, куда бежать и что делать, чтобы выбраться из ловушки. Он вообще потерял ориентиры в пространстве.

Когда Клим понял, что вот-вот отключится, в голове родилась дурацкая мысль, что это даже правильно. Умереть вот так, вдвоём с этой сучкой, которую он до сих пор любил и пытался спасти, но она, как и до сего момента, тащила и тащила его на дно. Только в тот момент, когда понял, что сознание уплывает, в воспалённом мозгу появился совсем другой образ – Тамары.

Она держала их Сашку, прижав его к груди, и выглядела совершенно умиротворённой. И, находясь, как ему самому казалось, на грани жизни и смерти, Банщиков испытал мрачное удовлетворение. Теперь всё было совершенно правильно.

Пришёл в себя он от каких-то голосов. Правая рука болела так, что казалось, будто с неё заживо содрали кожу. Клим попытался приподняться, но его уложили обратно на неудобную и холодную койку.

Оказалось, что он находится в машине скорой, где с ним производят какие-то манипуляции.

– Лежите спокойно. Мы вкололи обезболивающее, – донёсся до него голос, в котором он углядел некое раздражение.

Наверное, врачи не очень-то рады нежданно свалившейся работёнке, когда вынуждены были спасать тех, кто развлекался на вечеринке и пренебрёг правилами безопасности. Однако ему было плевать… Какая-то мысль не давала ему покоя… А когда до него дошло, он вскочил и тут же заорал от боли.

– Да лежите вы уже! – рявкнул врач, который склонился над ним и, нажав на плечи, уложил обратно. – Ожоговых увозят пачками, сейчас дождёмся очереди и поедем тоже.

Клим замотал головой, показалось, что он вот-вот снова отключится, когда с его рукой стали производить какие-то манипуляции.

– Со мной девушка была… девушка… Красивая… в корсете… Где она? – бормотал Банщиков бессвязно.

– В реанимацию увезли. Обгорела. Теперь только ждать, – ответили ему и, наконец, наступила благословенная тишина, а сознание опуталось темнотой.

Теперь уже Клим очнулся в палате интенсивной терапии. Первое, что увидел, был профиль матери, которая сидела на стуле и смотрела куда-то вдаль, в окно. Показалось, что он находится где-то между небом и землёй, а это нечто вроде чистилища. И сейчас последует нотация от родителей на тему, которая была совершенно закономерна – он плохо себя вёл, потому пришла расплата за содеянное.

Однако мама, заметив, что сын очнулся, вскочила со стула и бросилась к нему. Затем, словно передумав, приостановилась.

– Скажу остальным, что ты пришёл в сознание, – проговорила она и направилась к выходу.

Клим её остановил, окликнув:

– Мам!

Она застыла, какое-то время постояла, сжимая и разжимая кулаки, потом медленно повернулась к нему. С той встречи, когда мать облила его из ведра, отстаивая то, что он с такой прытью бросился разрушать, они не говорили ни разу. И вот сейчас у Банщикова был шанс сказать ей хоть что-то.

– Если ты хочешь спросить про свою… Альму… то она стабильна. Врачи сказали, что обгорела, но жить будет… – начала мама, на что Клим замотал головой.

– Нет. Остальным – это кому? – спросил он, кивнув на дверь.

Мать немного замялась, будто бы сомневаясь в том, что стоит говорить сыну о том, кто ждёт в коридоре.

– Папе и Тамаре. Вася с Сашкой дома остались, но сестра просила сразу ей позвонить, как ты очнёшься. А отец поднял на уши всех, чтобы мне разрешили с тобой побыть.

Она говорила это, и каждое произнесённое слово ранило в самое сердце.

– Мам… мам, прости меня… прости, а?

Клим попытался снова подняться, но чёртова замотанная рука не давала ему толком пошевелиться. А когда он всё же попытался принять хоть какое-то другое положение, показалось, что конечность опустили в раскалённое масло.

– Всё потом, хорошо? – сказала мама и строго поджала губы. – Сейчас главное чтобы ты поправился. Последствия отравления ещё могут дать о себе знать в будущем.

Она вышла из палаты, а Клим, не в силах сдерживать эмоции, что разрывали его на части, сделал то единственное, на что хватило сил.

Горько и отчаянно разрыдался.