ГЛАВА 10

Разумеется, «щедрое» предложение мужа, которое он мне сделал и дал возможность над ним поразмыслить, не обсудить со свёкрами я не могла. И хоть приняла однозначное решение отказать Банщикову и дальнейшими действиями дать понять, что впоследствии нас ничего не должно связывать, всё равно обговорила нашу беседу с родителями Клима и Васей. Получив однозначный ответ«нет», я выдохнула спокойно и стала заниматься своими делами. Даже нашла работу – она занимала всего пару часов в день, приносила не очень много денег, но стала своего рода якорем, который помогал мне ощутить почву под ногами.

Ещё рядом беспрестанно были те люди, которых я не уставала благодарить за всё. За то, что просто своим присутствием дарили чувство крепкого плеча. За то, что я не оставалась одна ни на секунду. И дело было вовсе не в физическом нахождении возле меня кого-то ещё. Дело было в ощущении поддержки и опоры.

Герман, с которым общение очень быстро из приятельского переросло в дружеское, частенько бывал у нас дома. То помогал что-то починить, то просто приходил в гости, чтобы выпить с Семёном Богдановичем кружку-другую пенного напитка под футбол или хоккей. То сопровождал меня на прогулке с сыном. И однозначно занял сторону Васи и родителей Клима, которые в один голос убеждали меня, что от мужа я должна добиться по максимуму.

«Нет ничего незаконного в том, что предлагает адвокат, – говорили они хором. – Наоборот! Именно по закону он и будет действовать. Так что расслабься и пусть всё идёт как идёт».

Расслабиться, правда, не получилось. Клим вскоре после письма из суда, которое должен был получить со дня на день, явился на разборки со мной.

Я как раз доделывала обед и собиралась позвать Германа, который возился на улице, что-то творя для будущих посадок. Свекровь воодушевилась тем, что вскоре должен был наступить новый сезон огородничества, так что уже вовсю делала посев на рассаду каких-то скороспелых томатов по лунному календарю и прочих овощей. Много рассуждала на тему того, что возьмёт летом отпуск за свой счёт и будем мы заниматься дачей, потому что Саша быстро растёт и скоро в его рационе появится новая пища – так что возни с грядками было не избежать.

Сначала с улицы донеслись голоса – один размеренный и спокойный, принадлежащий Герману, второй – на повышенных тонах. Надо ли уточнять, кто был его обладателем? Затем я услышала отдельно долетающие крики, преимущественно состоящие из мата. А когда не стала оставаться на месте, опасаясь, что Герман и Клим передерутся, и вышла из дома, услышала:

– А! Вот ты где, дрянь!

Эту фразу со злостью выплюнул Банщиков, дорогу которому перекрывал Герман, не давая подойти к дому.

– Слова выбирай! – рявкнул он, когда речь зашла обо мне. – А то вынесу тебя вместе с забором на хрен отсюда!

Таким Германа я видела впервые. Обычно он даже в тех ситуациях, которые могли выбить из колеи, оставался в равновесии. Но сейчас Клим умудрился его выбесить на все сто.

– А! Так ты её уже охаживаешь! Значит, я прав, что Сашку собираюсь себе забрать!

Банщиков выкрикнул то, от чего я замерла. Конечно, закон в данном вопросе будет на моей стороне, в этом сомнений нет. Но слушать то, что говорил муж, было противно до одури.

– Только попробуй! – процедила я. – Судья сначала посмотрит, как ты развлекался со шлюхой на том видео, а потом уже примет решение не только тебе сына не отдавать, но и выдаст судебный приказ, чтобы ты со своим букетом венерических болячек к Саше вообще не подходил!

Лицо Клима пошло пятнами. Я видела, как Герман сжимает кулаки, стоя ко мне спиной. Видимо, он готовился к тому, что Банщиков может в любой момент предпринять попытку прорвать оборону и ринуться на меня. Однако муж лишь зло сплюнул на землю и сказал звенящим от негодования голосом, который он изо всех сил старался держать в узде:

– Тома, это всё зашло очень далеко. Ты к моей фирме никакого отношения не имеешь. Её создавал я. Я не спал ночами, я вкладывался в бизнес! Я заключал контракты, брал кредиты, чтобы моё дело процветало. Какого чёрта ты затребовала арест всех счетов?! Ты понимаешь, что пробуксовка в этом деле – это потеря бабок?

Я ведь знала, что Клим приедет и станет говорить со мной на эту тему. Вернее – не просто говорить, а орать. И когда думала об этом, в голове возникало лишь желание сразу послать его на хрен. Что я и сделала.

– Моему адвокату виднее, как действовать в сложившихся обстоятельствах. Если он посчитал, что из семейного бюджета утекло слишком много денег на сторону – пусть в этом суд и разбирается. И да… ты уже, наверное, понял, что никакого обмена не будет, Клим. Так что поезжай в свою свободную от жены и ребёнка квартиру, жди суда, а когда заседания пройдут и мы всё поделим, начинай новую жизнь без семьи. Ты ведь этого хотел, когда лез на свою Альму и организовывал клуб любителей шлюх и саун?

Он испепелял меня взглядом, я – устало смотрела в ответ. Нам нечего было больше сказать друг другу. На этом наши отношения перетекали в юридическую плоскость, где и будут пребывать вплоть до момента, когда мы станем чужими не только в жизни, но и по документам.

– Герман, иди к столу, я всё приготовила, – соврала, чтобы завершить ту ситуацию, что висела в воздухе и тяготила всех.

– Сейчас, гость уедет и приду, – пообещал он в ответ.

Я вернулась в дом, а через несколько минут ко мне присоединился Герман.

– Что там у нас на обед? – поинтересовался он, и я выдохнула с облегчением:

– Борщ. Но он доварится через полчаса.