ГЛАВА 5

Когда я находилась одна в квартире, которую раньше считала своим домом, стала ловить себя на совершенно дурацких мыслях. Или, скорее, ощущениях, что здесь, в этом просторном, но уже чужом жилье, я словно бы захватчица, самозванка.

Хоть Клим ни словом не дал мне понять, что он будет настаивать на том, чтобы мы с Сашкой отсюда убрались, и даже наоборот, не раз повторил, что выгонять нас не станет, я и сама уже чувствовала себя совершенно лишней и неуместной на квадратных метрах, принадлежащих моему мужу.

Так что если у Банщикова была цель дать мне почувствовать себя бесплатным приложением к журналу «Мурзилка», он её добился.

– Семён Богданович, Дарья Дмитриевна? – удивилась я, распахнув дверь и обнаружив на пороге свёкров, которые приехали к нам с сыном без предупреждения.

– Мы к тебе по делу, – тут же без приветствия заявил свёкор. – Василиса о нём знает и полностью нас поддержала, – добавил он, входя в квартиру. – Климентия нет?

Я покачала головой. В последний раз муж приезжал день назад, и то подгадал время прибытия так, чтобы застать меня за сборами на прогулку. Сообщив, что он за вещами, Банщиков попросту собрал какие-то свои шмотки и уехал. Так что ожидать его возвращения не приходилось, что пока было только к лучшему.

– Хорошо, – добавил Семён Богданович и сообщил: – Мы зайдём. Надолго не задержим.

Я хотела тут же начать заверять, что в этой квартире они могут чувствовать себя, как дома, но запоздало вспомнила, что я и сама здесь в некотором роде гостья.

Мы прошли на кухню, где мать и отец Клима устроились за столом, после чего Семён Богданович указал на стул напротив себя.

– Присядь, пожалуйста, сейчас кое-что быстро обсудим.

Пока я выполняла его просьбу, гадала, за чем же они приехали. И почему у обоих такие странно-торжественные выражения на лицах.

– Ты связалась с адвокатом, которого я тебе давал? – спросил свёкор, положив перед собой какие-то документы.

Я кивнула.

– Да, но не особо многое поняла из того, что он мне рассказывал, – ответила, пожав плечами. – Васька приедет на днях посидеть с Сашей, тогда я смогу увидеться с юристом и всё обсудить подробнее.

Свёкры, как по команде, кивнули, затем переглянулись, после чего Семён Богданович придвинул ко мне папку с бумагами и сказал:

– Это документы на наш загородный дом. Клим его очень любит, считает своим «дворянским гнездом». Мы хотели его передать по наследству сыну и дочери, но раз я отрёкся от Климентия, а Василиса сама настояла на том, что я сейчас озвучу, решение принято. Теперь это твой дом, Тамара. И сейчас, если ты не против, Дарья посидит с внуком, а мы с тобой сходим к нотариусу и оформим дарственную на твоё имя.

Это было столь неожиданно, но так трогательно, что в глазах у меня защипало и пришлось тут же сжать уголки пальцами. Подарок свёкров решал самую главную мою проблему – отсутствие жилья. Но при этом был тесно сплетён с тем, на что в ответ у меня мгновенно взыграла совесть.

– Перед Васькой неудобно, – пробормотала я.

– Глупости, – тут же отрезала Дарья Дмитриевна. – На дочь мы ещё при жизни переоформим нашу квартиру, так что она в накладе не останется. А так она сама настаивала на том, чтобы у тебя и её племяша был этот дом.

Я поджала губы, размышляя о том, как стану платить налог со столь щедрого дара.

– Может, лучше тогда было бы на Сашу оформить? – спросила у Семёна Богдановича.

На этот вопрос у него уже тоже имелся ответ.

– Мы думали и об этом. Не хочу тебя расстраивать, Тамара, но в нашем законодательстве есть всякие лазейки, по которым ребёнка могут всё же оставить с отцом. А когда Клим узнает, что дом теперь принадлежит не нам с Дарьей, а, скажем, Саше – он утроит усилия для того, чтобы сына отдали ему на воспитание. Ну и когда судья будет рассматривать дело, наличие у тебя недвижимости станет весомым аргументом.

Мать и отец мужа переглянулись. Дарья Дмитриевна сверкнула глазами и сказала:

– Сейчас Климентий занят своей профурсеткой. Вот пусть ею и увлекается дальше, пока мы сделаем всё так, как нужно нам.

Я взглянула на часы. До следующего кормления оставалось ещё больше часа. Так что мы успеем сходить к нотариусу, офис которого располагался в одном из соседних домов.

– Ещё налог, Тома, – проговорил Семён Богданович, словно читал мои мысли. – Его тоже поможем выплатить. У нас есть накопления… на старость. Глядишь сын, если что, не спустит всё на свою Альму и поможет родителям, если что.

Он горько усмехнулся, а я дала себе мысленное обещание. Сейчас, когда дойдёт до суда, стребую с Банщикова всё, что полагается нам с сыном по закону, а потом верну родителям Клима хотя бы ту часть, что будет связана с выплатой налога.

– Спасибо, Семён Богданович, Дарья Дмитриевна… Я тогда пойду соберусь быстро и сходим…

Поднявшись, я протянула одну руку свёкру, вторую – свекрови. Когда родители мужа чуть сжали мои пальцы, я повторила:

– Спасибо ещё раз.

И быстро вышла из кухни, потому что все мы втроём, судя по лицам свёкров, уже готовы были разреветься. А может, мне так только казалось под влиянием момента.

С прибытия свёкров, когда документы были отправлены на оформление, миновало два дня. Клима за этот период я не видела, что было лишь к лучшему. Его отсутствие прямо говорило мне о том, что сын ему не так уж и интересен. Конечно, это вызывало у меня внутреннее возмущение и даже обиду за Сашку, но я уверяла себя в том, что мне такое поведение мужа только на руку.

За прошедшее время, чтобы не изводиться бесконечными опасениями, когда в моих фантазиях муж приезжал ко мне и устраивал разборки на тему того, что я лишила его законного имущества, я начала заниматься тем, что просматривала варианты надомной работы. Мы с Васькой несколько раз созванивались и обсуждали возможность мне и сыну переехать в тот самый загородный дом, «дворянское гнездо», которое перешло в мои руки, где я бы занималась онлайн-бухгалтерией и растила бы Сашку вдали от городской суеты.

Такой расклад мне с одной стороны нравился, с другой – вызывал типичные материнские опасения. А что если с малышом что-то случится? Например, не дай бог, придётся вызывать скорую. Или что-то просто срочно понадобится? В общем, вариантов, которые бы сильно притормозили меня в желании срочно переехать за город, было с избытком. Однако просто поехать и побыть там пару-тройку дней в обозримом будущем я вполне себе планировала.

В этот дом мы ездили лишь пару раз, причём ненадолго. Клим в последнее время крайне редко мог вырваться с работы – точнее, теперь я понимала, кто именно не давал ему возможности наслаждаться загородными отпусками, – а семейство Банщиковых не принадлежало к тем людям, которые всё лето проводят на грядках и прочих огородах.

– Папа нас отвезёт туда всех вместе. Классно потусим, систер! – восхищалась Васька, которая приехала ко мне, чтобы отправиться гулять с Сашкой втроём.

Слушая её, я рассеянно кивала и улыбалась. Задор, с которым Василиса бросилась обсуждать предстоящее путешествие за город, мне очень нравился и я им заряжалась.

– А ещё папа там с какими-то знающими людьми говорил… ну, по поводу фирмы братца. В общем, он ещё с тобой будет обсуждать разные варианты того, как тебе не попасть на деньги, если станешь делить бизнес Климентия.

Васька нахмурилась, видимо, поняв по моему лицу, что я озадачена услышанным и быстро присовокупила к сказанному:

– Я в этом не разбираюсь, так что дождись разговора, – протараторила она. – А сейчас я вас поцеловала и убежала. Созвонимся.

Развернувшись, Василиса удалилась в сторону автобусной остановки, послав нам воздушный поцелуй. А я, немного постояв, вздохнула и направилась домой.

Едва коляска оказалась в прихожей, а я сама зашла в квартиру и прикрыла за собой дверь, меня окутал аромат духов. Он был каким-то цветочным, но одновременно фруктовым. И кажется, такой же тонкий шлейф я почувствовала, когда Клим в последний раз приезжал домой. Только на этот раз я окунулась в запах, как в облако.

Альма… – мелькнуло в голове. Эта совершенно не породистая сука, которая или была здесь, или же натёрлась о моего мужа так, что от него воняло за версту. Если конечно, предположить, что Клим снова приехал, чтобы что-то забрать из дома.

– О, привет! – поздоровалась со мной шлюха мужа, которая вышла из нашей комнаты, улыбаясь так елейно, что у меня даже скулы свело от этого.

Она была здесь, в нашей квартире! И даже не удосужилась снять свой полушубок и зимнюю обувь, когда расхаживала по комнатам.

– Ты меня только сразу не гони! – скороговоркой произнесла проститутка, вскинув руку. – Я утащила у Клима ключи. И о том, что сюда приехала, он не знает! Давай поговорим, Тамара. Я думаю, мне есть, что тебе сказать…

Ей было, что мне сказать! Ну надо же… Даже вялый интерес проснулся относительно того, что же могла мне поведать эта шлюха. А вдруг это поможет мне в будущем? Я ведь не только о своей попранной гордости должна думать, но и о финансовом благополучии сына. Что бы там ни случилось у нас с Банщиковым, а Сашка – наследник Клима. Пока единственный.

– У тебя ровно две минуты, – сказала я, повернув коляску со спящим сыном так, чтобы у этой сучки дворовой породы даже при желании не получилось взглянуть на Сашу.

Сама склонилась к нему якобы проверить и, взяв телефон, включила на нём диктофонную запись, после чего незаметно устроила мобильник поближе к Альме.

– Клим переживает из-за вас, Тамара. Он мне ничего не говорит, но я это вижу. Послушай, куча мужиков ходит налево от своих жён, – начала она, но я смерила её взглядом.

– Тебе ли не знать, ага, – кивнула и посмотрела на проститутку насмешливо.

Она замотала головой.

– Нет-нет, Тамара, я о другом! Тысячи мужчин ходят налево, но вот так, как твой муж, делают это единицы.

Она аж едва не захлебнулась от восторга, когда рассказывала о Климе. Господи, да она же втюрилась в Банщикова по самую макушку! Или играла свою заученную роль?

– А как он делает? Как-то по-особенному? Или как и все тащит грязь и дерьмо, которыми пачкают шлюхи вроде тебя не только мужчин, но и их жён с детьми?

Альма поджала губы. Взглянула на меня с недовольством, которое запылало в её взгляде.

– У тебя минута. И то я накинула немного сверху, – напомнила ей, пока она стояла и подбирала слова.

И вдруг эта женщина не первой свежести превратилась в усталую обычную бабу. Даже весь её фальшивый лоск будто бы потускнел и почти стёрся.

– Тамара, я полностью разделяю твои ко мне чувства. Неприязни, горечи от того, что сделал твой муж. Но я пришла сюда сказать, что Клим к тебе вернётся. Он изначально выбрал простое агентство, где можно было нанять для себя любовницу, потому что ему был нужен только секс. Сейчас, я тебя уверяю, у него ничего не изменилось. Да, он тратит на меня деньги, но в нашей сфере так заведено.

Я тихо рассмеялась. Альма что, пришла адвокатничать передо мной за Клима и убеждать, что я должна радоваться измене мужа, которую он провернул по какой-то там, одним проституткам известной методичке? Да ещё и поблагодарить его шлюху за то, что Банщиков сливал на неё крупные суммы?

– Что тебе нужно? Ответ необходимо уместить в десять оставшихся секунд, – отсмеявшись, обратилась я к любовнице Клима.

– Я же сказала… наш роман с твоим мужем не вечен, Тамара… Клим уже почти нагулялся – он вот-вот скажет мне, что уходит обратно в семью. Мы с ним расстанемся не сегодня-завтра.

Слушать и дальше эту ахинею я не стала. Распахнула перед Альмой дверь и ответила:

– Нельзя вернуться в то, чего нет. Проваливай.

Она постояла какое-то время, после чего вышла с гордо поднятой головой. А я, быстро заперев за этой сучкой дверь, выключила диктофон и, вытащив из коляски сына, сняла с него комбинезончик. После чего принялась звонить сначала Климу, а после – в полицию.

Банщиков, как я и ожидала, примчался первым. Влетел в квартиру с выпученными глазами, стал осматривать каждое помещение, будто рассчитывал на то, что его Альма притаилась где-то и в любой момент может выскочить с криком «сюрприз!».

Всё то время, что я ждала мужа и наряд полиции, мы с Сашкой провели на кухне. И как только взъерошенный Банщиков оказался рядом, я насмешливо приподняла бровь.

– Твоя дворняжка не сообщила тебе, что едет к законной жене и нашему сыну?

Клим смотрел на меня так, что я поняла – он действительно не верит в то, что его шлюха была здесь.

– Я уже попросила знающих людей связаться с охраной и выдать им записи с камер, – соврала мужу.

Точнее, не совсем соврала. С такой просьбой я действительно обратилась к Ваське, которая очень громко материлась, когда услышала мою историю, но она ничего мне обещать не смогла.

– Зачем ей сюда приезжать? – процедил Банщиков, взглянув на сына.

И опять я увидела, что Сашка ему совершенно не интересен! Как будто бы расходясь со мной, он ушел еще и от собственного ребенка. Не только в физическом смысле, но еще и полностью отрезав его от себя эмоционально.

– Она говорила какую-то ерунду, но думаю, это было прикрытием. Потому что из шкафчика исчезли все деньги, которые там хранились.

Конечно, я проверила сразу – те остатки былой роскоши, которые не стал забирать Клим, и которые я тратила на подгузники и банальную еду, никуда не делись. Но я, пока ждала приезда неверного мужа, перепрятала их, да так, что их с собаками было не найти. А сейчас и вовсе сымпровизировала на ходу.

– Все деньги? – тупо переспросил Клим.

Я кивнула.

– Да. А мне ведь дали на жизнь и твоя сестра, и твои родители. Очень сокрушались, что ты оставил нас с малышом без средств, поэтому привезли свои сбережения.

Всего на мгновение в глазах Клима мелькнуло чувство вины. Но даже этого крохотного отголоска мне хватило, чтобы пойти в наступление.

– И сейчас сюда приедет полиция, которая будет снимать отпечатки пальцев, брать показания… смотреть записи с камер. А ещё у меня есть диктофонная запись, которая свидетельствует о том, что твоя Альмочка тут была. Ну и конечно, чтобы сличить эту особу с той шлюхой, которую ты имел в сауне, придется продемонстрировать еще и видео, которое мы с Василисой скачали…

Я едва успела договорить, когда Банщиков вопросил так громко, что даже Сашка, лежащий у меня на руках, вздрогнул:

– Сколько там было, Тома?

Я тут же откликнулась, чтобы потянуть время:

– Тише, Климентий! Ты здесь не у себя дома, где при своей проститутке можешь хоть орать, хоть стонать, хоть на голове стоять!

Весьма забавно было наблюдать за тем, как муж проглатывает и обращение, и социальный статус своей Альмы, и указание, что он здесь не дома. Банщиков лишь поджал губы и покосился на нашего ребёнка.

– Там было чуть больше двухсот тысяч, – решила я идти в своей лжи до конца.

Понимала, что максимум, чем закончится – приедет полиция, разведёт руками. При хорошем раскладе – составит протокол о проникновении в чужой дом, да и то Клим, судя по его настрою, будет отстаивать интересы Альмы до конца.

– Мои родители и сестра тебе дали столько? – удивился муж, вскинув брови.

– Именно так. Если ты не помнишь, так я лишний раз сообщу – Саше нужна новая одежда, из старой он вырастает очень быстро. Подгузники, наконец, нужно менять ежедневно не по разу. Скоро понадобится игровой коврик…

– Я понял!

Он вскинул руку и, вытащив бумажник, покопался в нём, но тут же сунул обратно в карман. Потом взялся за телефон и поискал что-то в нём. Когда мой сотовый откликнулся писком входящего сообщения, я посмотрела на Клима вопросительно.

– Отменяй вызов, или это сделаю я, – сказал муж. – Деньги я тебе вернул, Альма больше здесь не появится, обещаю.

Хватало ли мне того, что сказал Банщиков? Удовлетворена ли я была тем, что он перевёл мне деньги? Не на все сто процентов, конечно, но это было лучше, чем ничего. А когда в дверь раздался звонок, я встрепенулась:

– Поздно, Климентий. Полиция уже здесь.

По правде говоря, отправляясь открывать представителям правопорядка, я уже очень сомневалась в том, что стоит их в принципе впускать в квартиру. Идеальным завершением этого дня станет тот момент, когда все покинут данное жилище, которое я тут же брошусь намывать до блеска. Желательно с хлоркой. Но раз сегодня прибытие полицейских случилось настолько быстро, значит, нужно с ними поговорить. А то мало ли собачонка Банщикова окажется вовсе не ручной и припрётся к нам с Сашкой ещё раз.

– Добрый день, а в вашем наличии больше необходимости нет, – сказал Клим, появляясь рядом со мной в тот момент, когда я, поздоровавшись с полицейскими, собиралась уйти в комнату и уложить сына в кроватку. – Мы с женой уже со всем разобрались.

Я нахмурилась и ответила:

– Не со всем. Проходите на кухню, пожалуйста. Сейчас положу ребёнка и приду.

Сказав это, я удалилась в комнату. Быстро сменила бельё в кроватке Саши, на всякий случай, а то мало ли что. К голосам на кухне не прислушивалась – всё равно разобрать в них что-то было невозможно, потому что все говорили вполголоса. А когда присоединилась к остальным, тут же заявила с порога:

– Пока мы с сыном были на прогулке, в квартиру проникла любовница моего мужа.

Прозвучало довольно театрально, но нужного эффекта я добилась. Один из полицейских кашлянул, с губ другого сорвался смешок.

– Я дал ей ключи, попросил кое-что забрать. Анна забрала и уехала, – тут же вступился за Альму Клим.

Да он же даже в газовую камеру вместо неё пойдёт, если, конечно, то потребуется вследствие какого-то преступления, совершённого его нежным цветочком многоразового употребления.

– Анна украла деньги! – с нажимом сказала я.

– Не украла, а взяла по моей просьбе, – откликнулся Банщиков. – Мне нужна была наличка. Она забрала её, как я и просил. Вместо этого я перевёл тебе деньги на карту.

Пока я растерянно смотрела то на мужа, то на полицейских, а в душе моей поднимались всё новые волны раздражения, обиды и злости, Банщиков продолжил:

– В моём доме, в моём шкафчике, моя любовница забрала мои деньги, – делая бесконечные ударения на словах «мой, мои, моя», вещал Клим. – Жена не знала, что я попросил Анну приехать за наличкой. Это моя ошибка, что я её не предупредил. Но думаю, что подобное – не причина для того, чтобы отрывать людей от важной работы.

Полицейские даже пары слов не произнесли, а Банщиков уже расставил все точки над «ё» и при этом выставил меня на посмешище.

– Тамара… – начал один из защитников правопорядка и ему подсказала:

– Анатольевна.

– Да. Тамара Анатольевна, больше ничего не пропало? И ваш муж сказал правду? Он вернул вам исчезнувшие деньги?

Второй сотрудник что-то записывал, при этом усмехаясь, а Клима эти вопросы порядком выбесили. Я видела, что на его лице появилось кровожадное выражение. Наверное думал – как это так? Его не послушали с полуслова и не ушли, получив простые, как две копейки, объяснения?

– Больше ничего, на первый взгляд, не пропало. Если только, конечно, любовница мужа не решила стащить моё бельё!

Понимая, что звучит это весьма глупо, я тем не менее, сказала то, что первым пришло в голову. Неужели не понятно, что именно меня взбесило? Что эта сучка расхаживала тут, как у себя дома! В квартире, в которой я живу с сыном!

– Да она размера на три тебя меньше, – фыркнул Клим, и это стало таким ударом под дых, которого я совсем не ожидала.

Нет, вовсе не уязвлённое женское самолюбие стало причиной того, что я испытала жуткое чувство, будто мне врезали по затылку со всего маху. А уничижительный тон, прибегнув к которому, Банщиков отзывался о матери своего ребёнка. Он топтал меня, женщину, которая подарила ему сына. Топтал ради того, чтобы защитить проститутку…

– Мы, пожалуй, пойдём, – засобирались на выход полицейские.

Они проследовали к двери, а когда вышли, я подлетела к Климу, который их проводил, и стала лупить его, куда ни попадя.

– Пошёл вон! Пошёл к чёрту! – кричала я, не сдерживаясь. – И если здесь появится твоя шлюха, я за себя не ручаюсь!

Сашка разревелся, а я дошла до исступления. Молотила Банщикова кулаками, а он даже не делал попыток прикрыться. Наконец, я выдохлась и отступила. Стояла в метре от мужа, с которым совсем недавно хотела прожить до конца своих дней, тяжело дышала и желала лишь одного – чтобы он уехал, а я собрала вещи и покинула эту квартиру хотя бы на пару дней.

– Анна больше тебя не потревожит, – пообещал муж и вышел.

Когда за ним захлопнулась дверь, я метнулась к Сашке. Схватила его, прижала к себе и стала баюкать. Эмоции, бушующие внутри, к моему удивлению, выровнялись за мгновения. Вместо безумных ощущений пришло спокойствие.

Сын угомонился, лишь только лежал и смотрел на меня, будто бы всё понимая. Внезапно моё внимание привлёк шкафчик, в котором мы хранили документы. Я переложила Сашку на сгибе локтя поудобнее и подошла к нему.

А когда открыла и заглянула внутрь, поняла, едва посмотрев на бумаги: в них кто-то копался.

И я знала, кто именно это был.