ГЛАВА 4

У Альмы, которую на самом деле звали Анной, но которая ненавидела своё простое и, как она сама его называла, колхозное, имя, была отличная квартира в центре. Там Клим и обосновался на пару дней, что ему совсем не нравилось, потому что это словно бы ставило его в зависимость от женщины, а Банщикова это не устраивало от слова «совсем».

Он, конечно, мог как ни в чём не бывало продолжать жить с женой, если бы вся ситуация стремительно не вылетела из-под контроля, и всё благодаря Василисе. Сестра с какой-то маниакальной жадностью стала не просто выяснять всё относительно его образа жизни, а лезла всюду, куда не следовало.

Клим, положа руку на сердце, подобного не понимал. Он же был честен с женой, пусть признался во всём не сразу. И при всех исходных данных, когда просто перестал чувствовать в её сторону желание и влюблённость, самым лучшим для неё исходом было просто согласиться на то, что он ей озвучил. Жилья Клим ни её, ни сына не лишал. Точно так же приносил бы деньги в семью, содержал бы супругу и Сашку. Но Тома решила иначе и уже стала проходиться бульдозером по его тщательно выстроенной внесемейной жизни.

– Кли-и-м! – позвала его Альма, которая приехала в офис вместе с ним. – Ты задумался.

Она улыбнулась и заправила прядку волос за ухо. Вот такая простая, в какой-то мере домашняя, но в то же время элегантная, Аня нравилась ему гораздо больше, чем когда перед ним представала искушённая ночная жрица в соответствующем образе.

– А, прости. Ты выбрала? – спросил он у неё.

Подошёл сзади, встал за креслом босса, которое она заняла, устроившись за его рабочим компьютером. Сосредоточил внимание на тех помещениях, которые просматривала Альма.

Она хотела со временем сменить деятельность и открыть сеть ресторанчиков, и Клим планировал вложиться в этот бизнес. Во-первых, ему нравилось, что Анна не планирует после него работать в эскорт-агентстве, пусть и элитном. Во-вторых, при грамотном планировании и удачном проекте это направление может принести отличную прибыль.

– Мне нравятся вот эти три, – сказала она, указав пальцем на выбранные коммерческие объекты, но оценить их и ответить Альме хоть что-то Клим мне успел.

Дверь в его кабинет без стука открылась и на пороге возник разъярённый отец.

Взгляд его сначала прошёлся по сыну, потом сосредоточился на Анне, которая вскинула голову и удивлённо охнула. От мечтательной улыбки, которая сияла на её губах, не осталось и следа. Она померкла, а потом и вовсе сменилась вскриком, когда Банщиков-старший ринулся на Клима. Он схватил сына за грудки и хорошенько встряхнул.

– Ты что творишь? А? Позорник! Связался со шлюхой! – заорал Семён Богданович, совершенно не сдерживаясь.

Клим машинально сделал то, что просилось первым – с силой ударил отца по запястьям рёбрами ладоней, скидывая с себя его безумную хватку.

– Угомонись! – рявкнул он на родственника, затем обернулся к Альме: – Поезжай домой, я разберусь здесь и всё обсудим позже.

Просить два раза Анну было не нужно. Она вообще была весьма смышлёной во всём, а уж когда речь шла о том, чему сама стала невольной причиной, соображалка у неё срабатывала на ура.

Едва она скрылась за пределами кабинета, как Семён Богданович вновь ринулся на сына.

– Что ты творишь? – завопил ему в лицо, брызжа слюной. – Связался с потаскухой! Таскаешь её прямо на работу! Василиса уже рассказала, что в сети есть видео, на котором ты… ты…

Он взмахнул рукой, разрубая воздух. В этом жесте было всё то, что владело его отцом в данный момент. Обычно довольно спокойный, уверенный в том, что одним своим словом способен решить любой вопрос, сейчас папа находился в состоянии крайне ажитации.

– Василисе бы перестать совать нос в то, что её не касается! – отрезал Клим, предусмотрительно отходя за стол, на случай, если отцу взбредёт в голову с ним подраться.

Тогда придётся ответить собственному папе. Не станет же он терпеть, пока его мутузит отец? И всё из-за идиоток Томы и его сестры, которые решили вытащить то грязное бельё, которое он смог удалить из огромной интернетной помойки за считанные минуты.

– Это касается и её, и нас всех! Ты – позорник, Климентий! – рявкнул отец.

Поправлять его и требовать, чтобы дурацкое имя, которое ему дала Вася, и которое уже ушло в обиход, не произносилось никогда, Клим не стал. Пусть отец ярится и делает что хочет.

Жестом указав секретарше, которая после осторожного стука заглянула в кабинет, что он не нуждается ни в чём, Банщиков устроился на своём рабочем месте и кивнул на кресло напротив.

– Если есть что ещё сказать кроме оскорблений – валяй, – проговорил он, чем вызвал у отца новую вспышку гнева.

Она мелькнула в его глазах, но тут же погасла. Немного пораздумав, Семён Богданович всё же присел, но не на указанное место, а на край стола. Так он мог возвышаться над сыном и дотянуться до него в случае чего. Потому что надрать задницу этой самодовольной сволочи хотелось.

– Что эта дрянь здесь делала? – процедил он, небрежно кивнув на дверь кабинета.

– Ты про секретаршу? – сделал вид, что не понял, Клим. – Она хотела спросить, нужно ли подать нам…

– Хватит! – заорал отец.

Чего доброго, так и до сердечного приступа дойти может. А Климу совсем не хотелось возиться со скорыми и прочим.

– Если ты об Альме – то она здесь была по делу. А в целом, папа, это касается только меня и Томы!

Конечно, он совсем не рассчитывал на то, что на этом разговор завершится и что отец просто скажет – окей, я тогда пошёл. Но совсем не ждал, что папа прибыл сюда с конкретной целью.

– Мы будем делить всё поровну, Климентий, – процедил он. – Про квартиру я помню, она твоя и Тамара на неё претендовать не сможет. А вот фирма…

Он прищурился и посмотрел на него хитро. Чёртов старый маразматик!

– Фирму я открыл ещё до того, как женился на Тамаре, – покрутившись в кресле, что стало своего рода попыткой самоуспокоиться, ответил Клим.

– И что? – пожал плечами отец. – Всё то, что ты приобрёл, пусть даже оно и стало имуществом фирмы, когда был женат на Томе – делится пополам.

Ага, всё понятно. Эта компашка уже вынюхала, как делится при разводе его дело, в которое он вложил бабки и силы. Но и у Клима для отца и остальных были новости.

– Валяйте. Делите. У меня как раз взяты очень крупные кредиты на развитие бизнеса – так что мне нужна помощь и поддержка в выплатах. Или адвокат забыл вам сказать, что долговые обязательства тоже будут поделены наравне со мной? Так Тамаре следует об этом знать.

Он вовсе не хотел оскорблять женщину, которая родила ему сына, пусть к ней и не осталось ровно никаких чувств кроме благодарности. И то его в последнее время даже бесило, когда природная способность человека женского пола рожать детей возводилась едва ли не в разряд подвига. Но сейчас его попросту довели.

– Где она, по-твоему, возьмёт такие бабки, а? Ни работы, ни черта. В декрете начнёт вебкамщицей пахать?

Климу показалось, что вот теперь-то его отец точно доведёт до драки, однако всё сложилось так, как он и не предполагал. Видимо, новости о кредитных историях фирмы были настолько неожиданными, что Банщиков-старший завис. Выкуси, Семён Богданович. А то как рот разевать на чужой каравай – тут он первый, а как проблемы реальные решать, так и слов нет.

– Мы с Дарьей поможем Тамаре, – неуверенно проговорил отец.

Клим фыркнул.

– Почку продадите? Боюсь, пап, ты уже не в том возрасте, когда твои органы кому-то нужны. А может, квартиру пустите по ветру? Вперёд! Только ко мне домой жить не приходите – у меня не коммуналка.

Поняв, что отец присмирел, Клим встал из-за стола и отошёл к окну.

– Я предложил Тамаре самый мягкий для неё и Саши вариант. Всё остаётся так, как есть сейчас. Она спокойно растит нашего сына, живёт в моей квартире, пользуется всеми благами. Я буду содержать её и сына, я от этого не отказываюсь и для данного действа вовсе не обязательно грозить мне судом. Но жить я стану так, как сейчас. Всякое в жизни бывает – мужчина просто перестаёт любить и хотеть свою жену. Только я при этом не желаю быть дерьмом. Я буду и дальше выполнять взятые на себя обязательства.

Он повернулся к отцу. Тот смотрел на него тяжёлым взглядом, который Климу совершенно не понравился.

– Ты не хочешь быть дерьмом не зря, – проговорил тихо Банщиков-старший. – Потому что ты уже им стал. Причём очень и очень дурнопахнущим. Я отрекаюсь от тебя, Клим. С таким отношением к жене, ребёнку, к близким в принципе – ты мне не сын. Я буду на стороне Тамары до конца. Знай это и не обижайся потом – ни на мои действия, ни на жизнь, которая тебе выдаст такой бумеранг по затылку, что ты на ногах не устоишь. Только когда это случится – я тебе руки не подам.

Сказав это, Семён Богданович поднялся и ушёл. А Клим, крепко выругавшись сквозь стиснутые зубы, едва сдержался, чтобы не запульнуть чем-нибудь в закрывшуюся за отцом дверь.

Ему нужны Альма и расслабление. Иначе с этим дурдомом на выезде можно окончательно поехать кукушкой.

– У тебя такой строгий отец, – сказала Анна, когда он приехал домой вечером того же дня.

Забрав у него документы, отложила их на столик и, тесно прижавшись к Климу, сделала глубокий вдох.

– Я так переживала за то, что он тебя от меня отстранит.

Банщиков покачал головой и улыбнулся. С одной стороны, ему нравилось то, что говорит Альма. С другой – она же знала, что перед нею взрослый мужчина, способный постоять и за себя, и за неё, если понадобится.

– Анют, это исключено, – заверил он её. – Я сам выбираю, с кем, когда и сколько проводить времени, поверь. И если я сейчас с тобой, это значит, что я нахожусь в том месте, в котором и желаю быть.

Альма даже не стала противиться тому, что он назвал ее обычным именем. Оно нравилось ему, и если бы Клим настоял, он бы уговорил Анну дать ему возможность обращаться к ней именно так. А тут даже не пришлось этого делать – Альма послушно восприняла всё без лишних споров.

– Я приготовила ужин, – сказала она, кивнув в сторону кухни. – Точнее, не совсем приготовила – заказала стейки, но овощной салат нарезала лично. Мой руки и пойдём.

Она унесла документы в спальню, а после направилась на кухню. Банщиков снял пальто, сменил одежду на простую домашнюю и прошёл в ванную. Когда присоединился к Анне, она уже выставила на стол бутылку красного сухого вина и вовсю хозяйничала, раскладывая еду.

– Может, мне стоит передумать, развестись с женой, дать ей отступные, чтобы не лишила общения с сыном, и связать свою судьбу с кем-то другим? – притворно задумчиво задал вопрос Клим, открывая вино и наблюдая за тем, как Аня кладёт ему овощи.

Она застыла на несколько мгновений, а на лице её появилось озадаченное выражение.

– Клим… мы же это обсуждали, – сказала мягко.

Уселась напротив, взяла бокал вина, который он ей протянул. Анна была права – они действительно обсуждали вероятность того, чтобы быть в перспективе вместе. Нет, он вовсе не был влюблён в эту женщину, но, если уж так посудить, подходила она ему гораздо лучше, чем Тамара. Особенно учитывая тот новый статус, который теперь он имел. И чем богаче становился Банщиков, тем менее органично с ним смотрелась Тома. В его мыслях, разумеется. Она была какой-то простенькой, что ли. В отличие от Альмы, которая умела себя подать, но при этом обладала способностью в одночасье стать домашней кошечкой.

– Я помню, Анют… И да, давай просто оставим всё как есть, – кривовато улыбнулся он. – Точнее, я планирую в итоге от тебя переехать.

Он всмотрелся в её лицо, когда произнёс эту фразу, и то, что увидел, Климу решительно понравилось. Потому что Анна растерялась и даже… испугалась.

– Переехать? Обратно к жене? – уточнила она, облизнув пересохшие губы.

Банщиков помотал головой.

– Нет. Не к ней. И тебя, конечно, я заберу с собой. У меня есть одна идейка, но о ней расскажу после.

Принявшись за стейк, Клим продолжил наблюдать за Аней. Она заметно успокоилась и теперь наслаждалась терпким напитком. А он невольно сравнивал то, что ему подали на ужин, с блюдами, которые готовила Тамара. И хотя бы в этом жена давала фору любовнице. Потому что салат, поданный Анной, было почти невозможно есть из-за океана масла, в котором он купался.

– Сейчас поедим и уже окончательно выберем помещения, – сказал он. – Я дал распоряжение изучить те кредитные условия, которые наиболее подойдут для твоего бизнеса, – добавил, заставив себя съесть ещё пару листиков салата.

Заметив замешательство на лице Ани, Банщиков поспешно добавил:

– Конечно, это тебя никак не будет касаться, милая. Я сам решу все финансовые вопросы.

В ответ она улыбнулась и послала ему улыбку, в которой сосредоточились все жаркие обещания тех благодарностей, проявлять которые Анна умела особенно хорошо.