Глава 6. Король умрёт на свадьбе

Глава 6. Король умрёт на свадьбе

Кайр прочитал фразу дважды. Не из-за того, что не понял с первого раза. Это я уже научилась различать. Когда он чего-то не понимал, взгляд становился внимательнее, словно он мысленно раскладывал проблему на части. Сейчас произошло другое: он проверял, не изменятся ли слова, если дать им несколько секунд. Они не изменились.

Король умрёт на вашей свадьбе.

Мирель стояла по другую сторону каменного стола и смотрела на лист так, будто он принадлежал не этой комнате, не дворцу и вообще не миру, где события обязаны происходить после причин.

— Это ваш почерк? — спросила она.

Вопрос был очевидным, но я всё равно наклонилась ближе. Та же форма букв. Тот же нажим. Та же слишком длинная линия в последнем слове, от которой я годами пыталась избавиться, потому что она мешала при плотной архивной записи.

— Мой.

Кайр взял лист за край.

— Не трогайте.

— Поздно.

— Я не о себе. О письме.

— Почему?

Я не успела ответить. Чернила на последнем слове дрогнули. Не растеклись. Не потускнели. Просто на мгновение стали ярче, словно запись ещё раз прошла тем же путём из какого-то будущего момента в наш. Мирель сделала шаг назад.

— Оно ещё меняется?

— Нет.

Я осторожно коснулась угла. Обычный письменный след. Мой. Свежий. Никакого скрытого слоя.

— Когда это написано? — спросил Кайр.

— Для нас — сейчас.

— А для автора?

— Не знаю.

— Через день?

— Не знаю. И не хочу угадывать.

— Через год?

— Кайр, я действительно не знаю.

Он замолчал. Не потому, что вопросы закончились. Потому что понял: я не могу ответить. Я снова посмотрела на строку.

До этой минуты все письма вмешивались в нашу жизнь странным, но почти личным способом. Предупреждали меня. Вели к комнате. Назначали поцелуй. Даже когда речь шла о пяти погибших женщинах и одной пропавшей без вести, опасность оставалась тесно связанной с прошлым моей матери и моим даром. Теперь неизвестное будущее перешло к королю. И почему-то к нашей свадьбе.

Несуществующей свадьбе. Фиктивная помолвка должна была закончиться, как только автор писем проявит себя. Настоящую церемонию никто не планировал. Я повернулась к Кайру.

— Свадьбы нет.

— Не будет.

Ответ прозвучал мгновенно. Мирель подняла глаза.

— Кайр...

— Не будет, — повторил он. — Помолвку отменим утром.

— Именно этого письмо и добивается? — спросила я.

Он повернулся ко мне так, будто я выбрала худший возможный момент для спора. Наверное, так и было.

— Мне всё равно.

— А мне нет.

— Лиара.

— Мы два дня сознательно избегали Моста Семи Колоколен. В итоге письмо всё равно исполнилось.

— Потому что нас туда загнали.

— Именно.

— И это аргумент отменить свадьбу, а не устраивать её.

— Это аргумент понять механизм.

— Механизм можно изучать без короля, лежащего мёртвым возле свадебного стола.

Мирель резко отвернулась. Я заметила слишком поздно. До этого момента фраза оставалась для меня загадкой. Для неё речь шла об отце.

— Простите, — сказала я.

Она снова посмотрела на нас. Лицо уже было спокойным. Слишком быстро.

— Не надо выбирать выражения из-за меня. Если это предупреждение, я хочу понять его не меньше вас.

Кайр положил лист на стол.

— Мы уже понимаем главное.

— Нет, — сказала я. — Мы понимаем только слова.

— Этого достаточно.

— В прошлом письме тоже были очень понятные слова. Мы решили не идти на мост. И всё равно оказались там в нужную минуту.

— Потому что кто-то построил ловушку.

— Значит, если отменим свадьбу, тот же человек может построить другую.

— Без свадьбы не будет события, на котором должен умереть король.

— Или будет свадьба, которую мы сейчас не планируем.

Кайр замер. Я продолжила:

— Письмо приходит из будущего. Мы уже доказали, что записи отсюда можно отправлять назад. Если будущая я написала эту фразу, значит, в её прошлом свадьба каким-то образом состоялась.

— Не обязательно наша.

Я посмотрела на текст.

На вашей свадьбе.

— Очень обязательно.

Мирель подошла к столу.

— А если вы отмените помолвку сейчас, а потом через полгода действительно решите пожениться?

Мы оба повернулись к ней. Она подняла руки.

— Я не утверждаю, что это произойдёт. Я говорю о логике письма.

— Мне нравится ваша прежняя версия, где вы обсуждали конюшни, — сказал Кайр.

— А мне ваша, где вы не собирались жениться.

— Она всё ещё действует.

Почему-то это прозвучало чуть резче, чем требовала ситуация. Я решила не замечать.

— Значит, отмена ничего не докажет, — сказала я. — Более того, она лишит нас единственной точки, которую будущее обозначило заранее.

— Точка связана со смертью короля.

— Поэтому она важна.

— Поэтому её нельзя создавать.

— Она уже существует.

— Нет.

— В будущем — да.

Он смотрел на меня несколько секунд.

— Вы слышите себя?

— Прекрасно.

— Вы предлагаете устроить свадьбу ради проверки письма, в котором сказано, что на ней погибнет человек.

— Не ради проверки. Ради контроля над обстоятельствами.

— Это одно и то же, только сформулированное так, чтобы звучать разумнее.

— Вы обычно специалист по таким формулировкам.

Мирель тихо сказала:

— Довольно.

Мы замолчали. Она провела пальцем рядом с письмом, не касаясь.

— У нас есть семь дней.

— Почему семь? — Мирель посмотрела на Кайра. Он не ответил. Это была знакомая пауза. Мне она уже не нравилась заранее.

— Что ещё? — спросила я.

Кайр медленно выдохнул.

— Сегодня днём король назначил предварительную дату церемонии.

Я несколько секунд просто смотрела на него.

— Сегодня днём?

— Да. Король уже утвердил предварительную дату.

— До появления этого письма?

— Да.

— И когда вы собирались мне сообщить?

— Завтра.

— Разумеется.

— Лиара...

— Мы утром договорились, что никакой даты свадьбы нет.

— Мы договорились, что фиктивная помолвка длится не дольше месяца.

— Это не то же самое, что назначить настоящую церемонию.

— Церемония должна была быть публичной имитацией подготовки, а не заключением брака.

— Что?

Мирель вмешалась:

— Отец решил, что отсутствие даты вызывает слишком много вопросов. Двор начал сомневаться в помолвке.

Я медленно перевела взгляд на неё.

— Поэтому он назначил свадьбу?

— Через семь дней.

— Без моего согласия.

— Объявить дату. Не провести настоящий обряд.

— Очень успокаивает.

Кайр сказал:

— Я собирался отменить это решение.

— Когда?

— После разговора с королём утром.

— Значит, письмо назвало событие, которое уже было запланировано.

— Да. Значит, автору не пришлось придумывать саму свадьбу.

Это меняло многое. Будущей мне не требовалось предвидеть случайную свадьбу. Дата уже существовала.

— Кто знает? — спросила я.

— Король. Я. Мирель. Рован. Распорядитель дворца. Хранитель печати.

— Марек Восс?

— Да.

Шесть человек. Я запомнила.

— И когда объявление?

— Завтра днём.

— Тогда не отменяем.

— Нет.

— Кайр.

— Нет.

— Вы только что сами подтвердили, что будущая дата уже существует.

— И именно поэтому её нужно убрать.

— Если уберём, не узнаем, что автор хотел предотвратить.

— Смерть короля. Формулировка довольно ясная.

— Тогда почему не написать: «Отмените свадьбу»?

Он замолчал. Вот это мне было нужно.

— Почему будущая я выбрала именно предупреждение о смерти, а не прямой приказ отказаться от церемонии?

— Возможно, потому что вы знали: себе не подчинитесь.

Мирель неожиданно улыбнулась. Я посмотрела на неё.

— Вы сейчас на чьей стороне?

— На стороне наблюдений.

Кайр продолжил:

— Или потому что отмена свадьбы приводит к худшему результату.

Я кивнула.

— Именно.

— Я сказал «или».

— А я услышала.

— Это всё равно не повод подвергать короля риску.

— Значит, делаем церемонию ловушкой.

— Нет. Не хочу превращать угрозу в придворный спектакль.

— Контролируем гостей.

— И это тоже нет.

— Заменяем маршрут, охрану, место...

— Лиара.

— Что?

Он подошёл ближе. В голосе не было ни раздражения, ни той сухой терпеливости, с которой он обычно выдерживал мои споры.

— Вы сейчас рассматриваете смерть человека как элемент эксперимента.

Фраза ударила точно. Я замолчала. Кайр продолжил:

— Я понимаю, почему. Вы хотите поймать закономерность. Хотите превратить будущее в документ, который можно проверить по строкам. Но это не документ.

Я посмотрела на письмо. Он был прав. От этого становилось только хуже.

— Тогда что предлагаете?

— Отменить церемонию.

— А расследование?

— Продолжить другими способами.

— Какими?

— Книга Короны.

Я подняла голову. В комнате семнадцать это название появилось в деле матери.

Доступ к Королевской книге — временный.

— Вы наконец расскажете, что это?

— Частично.

— Невероятный прогресс.

— Не привыкайте.

Мирель прислонилась к столу.

— Я тоже хочу услышать.

Кайр посмотрел на неё.

— Вы должны были знать.

— Я не знаю даже, как выглядит эта книга.

— Именно поэтому должны были.

Он ненадолго закрыл глаза. Впервые я увидела у него выражение человека, который устал не физически, а от необходимости постоянно выбирать, какой секрет опаснее другого.

— Королевская книга, — сказал он, — это реестр государственных клятв. Не обычный архивный список. Каждая клятва, которая связывает корону, Совет или высших должностных лиц, фиксируется в ней не только письменно.

— Магически? — спросила я.

— Да. Магически.

— Каким образом?

— Не знаю полностью. Система старше нынешней династии. Текст записывают в Книгу, затем подтверждают печатью и подписью участников. После этого клятва становится частью государственного договора.

— Что значит «становится частью»?

— Нарушение имеет последствия.

— Какие?

— Зависит от формулировки.

— Опять очень конкретно.

— Потому что конкретика хранится под высшим допуском.

— И шесть женщин имели к ней доступ?

Он задержал на мне взгляд.

— Это мы сейчас и проверим.

* * *

Из Старого архива мы вышли уже под утро. Мирель вернулась в свои покои первой. Кайр настоял, что проводит меня до западного крыла, хотя формально я всё ещё находилась под наблюдением короны и должна была идти с охраной. Я не возражала. На этот раз не потому, что доверяла.

Просто в коридорах было пусто, а после комнаты, способной отправлять сообщения в прошлое, присутствие хотя бы одного человека, который видел то же самое, казалось полезным. Мы шли рядом молча. Обычно тишина между нами быстро превращалась в очередной вопрос. Сейчас вопросов было слишком много. Я первой сказала:

— Вы всё равно отмените свадьбу утром?

— Да.

— Даже если я против?

— Да. Даже если вы против.

— На каком основании?

— На основании того, что я жених.

— Фиктивный.

— Тем проще отказаться.

— А я невеста.

— Фиктивная.

— Тогда почему ваше «нет» весит больше моего?

Его внимание вернулось ко мне.

— Потому что на вашей свадьбе должен умереть король.

— Нашей.

— Именно.

— Если мы оба участники, решение тоже должно быть общим.

— При угрозе жизни монарха — нет.

— Это говорит канцлер?

— Да.

— А Кайр?

Он остановился. Мы находились в пустой галерее с высокими окнами. За стеклом начинал сереть рассвет. Впервые за всё время я сама разделила его на должность и человека. И он это заметил.

— Кайр тоже против.

— Почему?

— Вы знаете.

— Нет. Я знаю государственные причины.

Он посмотрел на окно. Долго. Настолько долго, что я уже решила: ответа не будет.

— Потому что я не знаю, что вы сделаете через десять дней, — сказал он наконец.

— Через семь.

— Письмо может быть написано позже.

Я ждала. Он провёл большим пальцем по краю перчатки, как будто это простое движение помогало подбирать слова.

— Человека я понимаю. Даже опасного. Можно изучить его привычки, связи, ресурсы. Можно поставить охрану, перекрыть выходы, убрать оружие, изменить маршрут. Армию тоже можно оценить. Суд — обжаловать или остановить политически. Даже короля иногда можно убедить.

— Иногда?

— Редко.

Я невольно улыбнулась. Кайр не улыбнулся в ответ.

— Но я понятия не имею, как защищать вас от вас самой через десять дней.

Я перестала улыбаться. Он продолжил тише:

— От человека, которого ещё нет для нас, но который уже знает каждое решение, которое мы примем. Который пишет вашим почерком. Помнит то, чего мы ещё не прожили. И, судя по третьему письму, способен привести вас туда, куда мы оба два дня не собирались идти.

Это было не признание в страхе. Кайр не произнёс слова «боюсь». Он вообще редко называл чувства прямо. Но я услышала.

— Вы думаете, будущая я опасна.

— Я думаю, что не знаю, кем вы станете и почему решите отправить эти сообщения.

— Может быть, она пытается нас спасти.

— Может.

— Тогда почему вы говорите так, будто её нужно остановить?

— Потому что спасение одного человека иногда выглядит как смерть другого.

Я вспомнила короля.

— Вы уже сталкивались с таким выбором.

Это был не вопрос. Кайр медленно повернулся ко мне.

— Да.

Больше ничего. Но теперь я чуть лучше понимала, почему он девять лет собирал папки женщин из списка и не доверял даже королю.

— Я не хочу, чтобы Аларик погиб, — сказала я.

— Знаю.

— И свадьбу не хочу устраивать ради эксперимента.

— Уже лучше.

— Но отменять её вслепую тоже не хочу.

Он устало выдохнул.

— Это «лучше» продлилось недолго.

— Дайте мне день.

— Зачем?

— Книга Короны. Проверим связь шести женщин. Если свадьба действительно связана с государственными клятвами, мы это увидим.

— А если нет?

— Тогда отменяем.

— Без спора?

— С минимальным.

— Определите «минимальный».

— Не больше десяти минут.

— Пять.

— Восемь.

— Шесть.

— Хорошо.

— Вы торгуетесь даже о продолжительности будущего спора.

— Архив учит беречь время.

На этот раз он всё-таки улыбнулся. Совсем немного. И что-то между нами изменилось. Не стало проще. Скорее исчезла одна тонкая перегородка. Я всё ещё знала, что он скрывает факты. Он всё ещё официально считал меня возможной участницей появления писем. Но впервые мне казалось, что за его отказами стоит не только государственная тайна.

Иногда — страх. Не за власть. За людей. И это делало его опаснее для моего спокойствия, чем любой красивый костюм на балу.

На следующей лестнице Кайр без слов перестроился на внешнюю сторону, туда, где из высоких окон тянуло холодом. Я заметила это только на втором пролёте. Спросить зачем не стала: ответ был слишком обычным, чтобы превращать его в ещё одну загадку, и именно поэтому запомнился.

— Один день, — сказал он.

— Спасибо.

— Не благодарите. Возможно, через сутки я всё равно отменю свадьбу.

— А возможно, я вас переубежу.

— Именно поэтому не благодарите.

* * *

Официально я оставалась отстранена от работы. Неофициально в девять утра Чёрный канцлер лично потребовал моего присутствия в нижнем государственном хранилище. Рован встретил нас возле закрытой лестницы. На его лице отражалось глубокое сомнение в разумности всего происходящего.

— Королевский приказ ограничивает её доступ к государственным документам.

— Я получил отдельное разрешение, — сказал Кайр.

— От короля?

— Да. Разрешение подписано им.

— Он знает, что именно вы собираетесь показать?

Кайр выдержал короткую паузу.

— Не полностью.

Рован задержал на мне взгляд.

— Когда-нибудь я перестану задавать вопросы.

— Не советую, — сказала я. — Посмотрите, что происходит с людьми, которые перестают.

Он не оценил.

— Где Мирель?

— На заседании, — ответил Кайр.

— Она знает?

— Нет. Сегодня Мирель лучше оставаться на виду.

Это меня удивило.

— Почему?

— Чем меньше людей знают маршрут, тем лучше.

— Но она знает о комнате в Старом архиве.

— Именно поэтому сегодня останется на виду.

Логично. Нижнее хранилище находилось глубже всех архивных помещений, где мне доводилось работать. Сначала Кайр предъявил свою печать. Потом Рован — приказ. Затем старый архивист в сером форменном сюртуке открыл первую дверь двумя разными ключами. За ней находилась вторая. На ней не было замочной скважины. Только круглая металлическая пластина с изображением короны.

Кайр приложил ладонь. Ничего не произошло. Затем снял с шеи тонкую цепь с небольшим знаком канцлера и вставил его в узкое углубление. Замок отозвался тихим щелчком.

— Почему ладонь? — спросила я.

— Привычка.

— Вы только что сделали бессмысленное действие для драматического эффекта?

Рован неожиданно кашлянул. Кайр встретил мой взгляд.

— Проверял, не открыли ли дверь раньше.

— Каким образом?

— Пластина должна быть тёплой после активации.

Я коснулась. Холодная.

— Хорошо. Возвращаю вам достоинство.

— Благодарю.

Третья дверь была самой обычной. За ней находилась небольшая круглая комната без окон; воздух здесь был суше и холоднее, а металлические детали замков отдавали в пальцы накопленным за ночь холодом. В центре стоял стол, на нём — Книга Короны. Я ожидала чего-то огромного и пышного, с гербами и золотом. Она оказалась почти суровой: тёмная обложка без названия, металлические углы, толстые страницы и три застёжки.

— И это управляет государственными клятвами? — спросила я.

— Не управляет, — ответил Кайр. — Фиксирует.

— Есть разница?

— Огромная.

Рован остался у двери. Кайр снял первую застёжку. Потом вторую. Перед третьей остановился.

— После этого всё, что вы увидите, подпадает под королевскую тайну.

— У меня уже есть тайная комната, письма из будущего и фиктивный жених. Думаю, ещё одну проблему переживу.

— Это не шутка.

— Я тоже.

Он открыл. Страницы выглядели обычными. Почти. Но стоило мне приблизиться, как дар отозвался. Я остановилась. Слои. Не такие, как в Старом архиве. Там записи наслаивались хаотически, будто стены помнили всё. Здесь каждый текст имел чёткую глубину. Под видимыми строками существовали предыдущие версии. Исправления. Отменённые формулировки. Замены. И что-то ещё. Что-то связующее.

— Она вся переписана, — сказала я.

Кайр нахмурился.

— Что?

— Почти каждая запись имеет предыдущий слой.

— Это естественно. Формулировки согласовывают до закрепления.

— Нет. Я вижу изменения после того, как некоторые строки уже были утверждены.

Он замер. Рован отошёл от двери.

— Уверены?

— Пока нет.

Я наклонилась. Первая открытая запись относилась к торговому соглашению восемнадцатилетней давности. На ней три подписи. Королевская печать. Под видимым пунктом о сроке существовала другая цифра.

— Здесь срок меняли.

— Когда? — спросил Кайр.

— После первоначальной подписи.

— Возможно, при продлении.

— Тогда должна быть отдельная запись.

Он быстро пролистнул. Она была. Через пять лет.

— Значит, первая запись тоже изменена.

— Похоже. И мне это совсем не нравится.

Кайр перестал быть просто внимательным. Я видела, как в нём включился тот человек, который девять лет собирал папки.

— Ищем записи, к которым имели доступ женщины из списка.

— У нас есть даты их служб?

— Я принёс.

Он достал тонкую папку. Шесть имён. Должности. Периоды допуска. Начали с матери. Селена Вейн получила временный доступ к Книге Короны за три недели до пожара. Основание: проверка расхождений в семи государственных актах. Семь. Я провела пальцем по записи. Под словом «семи» существовал стёртый знак. Не цифра. Символ. Круг с тремя лучами.

— Мать была здесь.

— Мы знали.

— Нет. Она оставила знак прямо в Книге.

Кайр наклонился.

— Видимый?

— Только для дара.

Я пролистнула дальше. Через два дня после её допуска — запись Элары Сейн. Но Элара получила официальный доступ значительно позже, за девять лет до настоящего времени.

— Это невозможно.

— Почему?

— Элара работала в канцелярии, но Книгу Короны не обслуживала.

— Здесь её подпись.

Кайр проверил реестр.

— Подлинная.

— Значит, доступ был.

— Неофициальный.

Мы продолжили: Веста Морейн, Илиса Тарн, Найра Келл, Иллена Тейс. Каждая из шести хотя бы один раз оставляла подпись или служебную отметку в Книге Короны — иногда на несколько минут, иногда в составе комиссии, иногда под предлогом сверки печатей. Но все были здесь.

— Вот связь.

Кайр не ответил. Он смотрел на список дат.

— Не просто связь.

— Что?

— Каждая получила доступ незадолго до того, как с ней начались события, которые я потом расследовал.

Я проверила. Мать — три недели до пожара. Элара — меньше месяца до первой попытки связаться с Кайром. Веста — за одиннадцать дней до исчезновения. У пятой женщины интервал был всего четыре дня.

— Они нашли что-то здесь.

— Да.

— Одно и то же.

— Возможно.

Я опустила глаза к страницам.

— Что? — Кайр перелистнул назад.

— Семь актов.

— Те, которые проверяла мать.

— Вероятно.

— Они всё ещё в Книге?

— Если не удалены.

— Можно удалить запись?

— Официально — нет.

— Неофициально? — Он встретил мой взгляд.

— После последних дней я больше не использую это слово уверенно.

Мы начали искать. Номера семи актов были в деле матери. Я запомнила их достаточно хорошо, но Кайр принёс копию. Первый нашли быстро. Обычный государственный договор. Второй — тоже. Третий. Четвёртый. И у каждого один и тот же признак. После утверждения менялась одна строка. Небольшая. Почти незаметная. Где-то срок. Где-то имя должности.

Где-то порядок наследования полномочий. Но шестой акт оказался другим. Под видимым текстом находилась целая удалённая формулировка. Я читала медленно.

— «Лицо, вписанное в Книгу под государственным именем...»

Кайр резко накрыл страницу ладонью. Я подняла глаза.

— Уберите.

— Достаточно.

— Нет.

— Лиара.

— Это именно то, что нашли женщины.

— Возможно. Но пока это единственная связь, которую мы можем проверить.

— Вы знали? — Он не ответил.

— Кайр.

Рован у двери сказал:

— Канцлер.

Тот медленно убрал руку.

— Читайте.

Я вернулась к строке. След был повреждён. Некоторые слова отсутствовали.

— «Лицо, вписанное в Книгу под государственным именем, может быть...»

Дальше пустота. Потом:

— «...волей короны при условии подтверждённой клятвы».

Я встретила его взгляд.

— Что значит государственное имя?

— Титул.

— Например?

— Чёрный канцлер.

Тишина. Я снова посмотрела на запись.

— Книга может связывать не человека, а должность.

— Похоже.

— И заставлять?

— Мы этого ещё не доказали.

— Здесь буквально написано...

— Половина строки отсутствует.

Он прав. Я ненавидела это.

— Где седьмой акт?

Мы нашли пустое место. Не вырванную страницу. Хуже. Между шестым и восьмым архивным номером лист существовал, но запись на нём была полностью удалена. Не зачёркнута. Не выскоблена. Для обычного глаза страница казалась чистой. Для меня — истёртой почти до невозможности.

— Здесь было что-то, — сказала я.

Кайр приблизился.

— Можно восстановить?

— Не знаю.

Я положила ладонь. Следов слишком много. Словно кто-то многократно стирал один и тот же текст разными способами. В центре страницы ощущалась странная пустота, совсем не похожая на обычное повреждение.

— Мне нужно время.

— У вас есть день.

— Напомнили.

— Я стараюсь.

Я закрыла глаза. Отделила верхний слой. Ниже. Ещё ниже. Несколько букв. Не слова. И внезапно знакомое движение пера. Мать. Я узнала почерк не глазами. Ритмом. Селена Вейн что-то написала на этой странице после удаления основного текста. Я сосредоточилась. Первая фраза:

Не имя. Не человек. Запись.

Я открыла глаза.

— Что? — Кайр ждал.

— Мать оставила заметку.

— Какую? — Я повторила. Он нахмурился.

— Что это значит?

— Не знаю.

— Ещё? — Я снова коснулась. Вторая строка была повреждена сильнее.

Если седьмой...

Дальше отсутствовало. Потом:

...не отдавать печати.

— Опять печать, — сказал Рован.

— И «седьмой».

Кайр посмотрел на чистую страницу.

— Возможно, тот предмет, который мать дала вам, связан с удалённым актом.

— Ключ.

— Или печать.

— Мы всё ещё не нашли.

— Найдём.

Он сказал это без сомнений. Я снова посмотрела на него.

— Вы всегда так уверенно обещаете вещи, которые от вас не зависят?

— Только важные.

Мне пришлось отвернуться к книге. Именно в такие моменты фиктивная помолвка становилась особенно неудобной.

* * *

К полудню свадебная дата перестала быть тайной. Король объявил её лично. Через семь дней. Не настоящая свадьба — так мы договорились между собой. Публично об этом, разумеется, никто не говорил. Двор услышал только: церемония состоится в дворцовой часовне, затем приём в Большой галерее. Я узнала об объявлении, сидя напротив Аларика в его кабинете.

В этот день он стал первым человеком, с которым я разговаривала после выхода из нижнего хранилища.

— Канцлер сказал, вы хотите сохранить дату, — произнёс король.

Кайр стоял у окна.

— Канцлер сказал, что хочет отменить её.

Аларик повернулся к нему.

— Он сказал и это.

— Тогда зачем спрашиваете меня?

— Потому что вы не согласны.

— Верно.

— Почему?

Я решила не упоминать комнату Старого архива. Не из-за того, что Кайр запретил. Потому что пока не понимала, какую роль играет сам король.

— Кто-то хочет, чтобы мы реагировали на письма предсказуемо. Если отменить церемонию сразу после предупреждения, мы покажем, что человеком можно управлять одной строкой.

— А если строка правдива?

— Тогда мы заранее знаем место и дату угрозы.

— Вы предлагаете использовать мою смерть как приманку?

— Нет.

— Звучит именно так.

— Я предлагаю использовать предупреждение, чтобы её предотвратить.

Аларик несколько секунд смотрел на меня.

— Вы похожи на мать сильнее, чем считаете.

Мне это уже говорили. И каждый раз я не знала, приятно ли слышать.

— Она тоже спорила с вами?

— Со всеми.

— Тогда сходство убедительное.

Король почти улыбнулся.

— Хорошо. Дата остаётся.

Кайр от окна сказал:

— Ваше Величество.

— Нет.

— Это ошибка.

— Возможно. Именно поэтому у нас есть семь дней.

Я перевела взгляд на Кайра. Он на меня. Король заметил.

— За семь дней вы успеете поссориться достаточно, чтобы отмена свадьбы стала убедительной и без смертельных пророчеств.

— Мы не ссоримся, — сказала я.

Кайр одновременно произнёс:

— Постоянно.

Аларик рассмеялся. Второй человек, с которым я разговаривала в тот день, был Рован. Он ждал меня в коридоре и сообщил, что охрану церемонии удвоят.

— Только удвоят?

— Хотите утроить?

— Хочу знать, как человек дважды прошёл мимо вашей охраны.

— Я тоже.

— Есть результат?

— Один.

Мы остановились.

— Какой?

— Поддельная записка на балу написана на бумаге из дворцовой канцелярии.

— Это доступно половине служащих.

— Да. Пока только это.

— Очень полезно.

— Чернила тоже обычные.

Я повернулась к нему. Он сразу понял.

— Ничего, что нарушает ваши ограничения.

— Спасибо.

— За что?

— Вы уже начинаете заранее фильтровать подробности разговора.

— После нескольких дней рядом с вами это становится инстинктом.

— Поздравляю.

Он не улыбнулся.

— Есть ещё одно. Мы проверили людей, проходивших возле комнаты шестнадцать перед вторым письмом. Марек Восс был в соседнем коридоре примерно за четверть часа до появления конверта.

— Он объяснил?

— Шёл в Палату печатей.

— Она там?

— Да. Палата печатей за следующим коридором.

— Значит, ничего необычного.

— Формально — нет.

— А неформально?

— Он изменил маршрут.

— Как?

— Обычно пользуется северной лестницей. В тот день пошёл через административное крыло.

Я запомнила. Третьим человеком оказалась Мирель. Она нашла меня в небольшой гостиной и сразу спросила:

— Отец знает о книге?

— О Книге Короны — разумеется.

— О том, что вы нашли.

— Не всё.

— Кайр запретил?

— Нет. Это было моё решение.

— Тогда почему? — Я посмотрела внимательнее.

— Потому что первое письмо велело мне не верить королю.

Мирель помолчала.

— Справедливо.

Ответ удивил меня.

— Вы не защищаете его?

— Он мой отец. Это не делает его автоматически невиновным во всём на свете.

— Вы допускаете, что он связан со смертями?

Она посмотрела в окно.

— Не хочу допускать.

— Это другой ответ.

— Знаю.

Она подошла к креслу.

— Детство при дворе учит странной вещи. Можно любить человека и одновременно понимать, что он принимает решения, о которых никогда не расскажет семье.

Я подумала о Кайре. Слишком быстро. Мирель заметила. Конечно.

— Вы сейчас думали не об отце.

— Не начинайте.

— Я ничего не сказала.

— Лицо сказало.

— У меня полезное лицо.

— Это уже зараза.

Она улыбнулась. Четвёртым был Марек Восс. Мы встретились после обеда возле Палаты печатей. Случайно ли — я не знала. Он остановился первым.

— Госпожа Вейн.

— Господин Восс.

— Поздравляю с датой.

— Спасибо.

— Семь дней — очень быстро.

— Двор любит скорость.

— Канцлер — нет.

Интересно.

— Вы хорошо его знаете?

— По службе.

— Значит, достаточно, чтобы понимать его отношение к свадьбам?

Марек улыбнулся.

— Достаточно, чтобы понимать отношение к спешке.

Я посмотрела на дверь за его спиной. На ней стояла королевская печать.

— У вашего отца была та же должность?

Улыбка исчезла не полностью. Но изменилась.

— Да. Он занимал её почти двадцать лет.

— Долго?

— Почти двадцать лет.

— Он участвовал в расследовании пожара Старого архива.

Теперь пауза была заметной.

— Кто вам сказал?

— Документы.

— Разумеется.

— Он рассказывал о том времени?

— Редко.

— О Селене Вейн? — Марек посмотрел внимательнее.

— Вашей матери?

— Значит, имя знаете.

— После объявления помолвки о вас говорят много. Я выяснил основные сведения.

Слишком гладко.

— И имя Селена тоже?

— Вы произнесли его сейчас.

Верно. Я не могла поймать его на том, чего он не сказал.

— Ваш отец оставил бумаги?

— Личные — да.

— Можно посмотреть?

— Нет. И это не вопрос допуска.

— Почему?

— Потому что они личные.

— Понятно.

— Не думаю.

— Это уже наша общая проблема.

Он чуть наклонил голову.

— Госпожа Вейн, если вы подозреваете моего отца, должен предупредить: он мёртв двенадцать лет.

— Мёртвые люди удивительно часто участвуют в моём расследовании.

— А живые?

— Пока не определилась.

Марек посмотрел на меня дольше, чем требовала вежливость.

— Будьте осторожны с теми, кто слишком хорошо знает прошлое.

— Это совет?

— Да. Неофициальный.

— Себя включаете?

— Я знаю меньше, чем думаете.

— Все сегодня говорят именно так.

Я ушла, не получив ничего, кроме нового повода проверить его. Пятым был Эврен. Старший хранитель архива пришёл по распоряжению Кайра и принёс копии реестров доступа. Выглядел он так, словно последние дни окончательно убедили его в пагубности общения со мной.

— Лиара, — сказал он вместо приветствия, — если после этой истории архив закроют на проверку, я лично буду считать вас ответственной.

— Очень трогательно.

— Девять лет спокойной работы.

— Это неправда.

— Относительно спокойной.

Мы сели.

— Вы когда-нибудь работали с Книгой Короны?

Он замолчал. Дольше, чем требовалось.

— Один раз. Этого хватило.

— Когда?

— Пять лет назад.

— Почему?

— Проверка архивных индексов.

— Вы знали, что моя мать имела доступ?

— Нет.

— Элара Сейн?

— Слышал.

— От кого?

— От вашего канцлера.

— Он не мой.

Эврен посмотрел на кольцо фиктивной помолвки, которое Мирель заставила меня носить для убедительности.

— Конечно.

— Что именно Кайр спрашивал?

— Кто из архивистов мог читать старые государственные клятвы. У кого был дар. Кто работал с исправлениями.

— Когда?

— Девять лет назад.

То есть сразу после смерти Элары.

— Почему вы мне не сказали?

— Потому что канцлер приказал не обсуждать расследование.

— Вы легко подчиняетесь.

— Я люблю работу.

— Аргумент.

Эврен разложил реестры. Все шесть женщин. Все действительно имели доступ. Связь больше нельзя было считать случайностью. И шестым человеком, с которым я разговаривала в тот день, стал Кайр. Он пришёл вечером. Не в мой кабинет — у меня его больше не было. В небольшую комнату, выделенную для работы под надзором. Без охраны внутри.

В руках у него была папка.

— Что это?

— Брачный договор.

Я уставилась.

— Вы решили окончательно испортить день?

— Король потребовал подготовить официальный текст на случай, если нам придётся показать его двору.

— Мы договаривались, что никаких реальных документов.

— Это копия без юридической силы.

— Очень важно.

Он положил передо мной.

— Я хочу, чтобы вы его проверили.

— Почему?

— Потому что составил отдел Марека.

Вот это изменило отношение.

— Когда?

— Сегодня.

— Так быстро?

— Типовая форма.

— Ненавижу эти слова.

Я открыла. Брачный договор выглядел обычным. Именно поэтому я сразу начала искать неправильное. Имена. Титулы. Условия собственности. Положение супругов. Порядок официальных обязанностей. Я читала внимательно. Кайр сидел напротив. Молчал.

— Вы действительно собирались отдать мне право сохранять работу после брака?

— Это фиктивный договор.

— Но пункт включили вы.

— Да.

— Почему?

— Потому что даже ложный документ не должен содержать глупость.

Я подняла глаза.

— Иногда вы говорите удивительно правильные вещи.

— Запишите дату.

— Уже слишком много дат.

Вернулась к тексту. На четвёртой странице дар отозвался. Слабо. Я остановилась.

— Что?

— Здесь что-то стирали.

Кайр придвинул лампу. Я провела пальцем вдоль нижнего поля. Видимый пункт касался прекращения договора в случае отмены помолвки. Под ним существовала предыдущая версия.

— Кто готовил?

— Два секретаря Палаты договоров. Утверждал Марек.

— Он касался оригинала?

— Должен был.

— Здесь стёрта фраза.

— Какая?

След был повреждён. Я восстановила первое слово.

После.

Потом:

внесения.

Дальше:

имён.

Мне это не понравилось.

— «После внесения имён...» — Кайр встал.

— Куда?

— Пока не знаю.

Следующий фрагмент:

...Книгу Короны...

Мы посмотрели друг на друга.

— Это типовая форма? — спросила я.

— Нет.

— Значит, кто-то вставил пункт, а потом удалил.

— Читайте дальше.

Я попробовала.

...союз считается...

Последнее слово почти исчезло.

закреплённым.

Я убрала руку.

— «После внесения имён в Книгу Короны союз считается закреплённым».

Кайр забрал договор.

— Браки не вносят в Книгу Короны.

— Никогда?

— Королевские — иногда. Канцлерские — нет.

— Тогда зачем эта строка?

— Не знаю.

— Марек?

— Возможно.

— Или кто-то до него.

Кайр перелистнул.

— Нужно сравнить с оригиналом формы.

— Где он?

— Палата печатей.

— Конечно.

Я закрыла глаза на секунду. Свадьба. Книга Короны. Государственное имя. Чёрный канцлер. Моя мать. Седьмой акт. Теперь брачный договор пытались связать с тем же реестром.

— Отмените церемонию, — сказал Кайр.

Я открыла глаза.

— Нет.

— После этого?

— Особенно после этого.

— Лиара.

— Кто-то хочет связать нашу свадьбу с Книгой Короны. Если просто отменим, не узнаем зачем.

— А если узнаем после того, как подпишем?

— Не подпишем.

— Если документ появится без нашей подписи?

Я вспомнила собственную подпись в журнале.

— Тогда уничтожим договор.

— И все копии?

— Да.

— Вы уверены, что их нет уже сейчас?

Нет. Не была. Кайр опёрся ладонями о стол.

— Я могу закрыть церемонию сегодня.

— А я завтра снова получу письмо с другим событием.

— Возможно.

— Мы всё время реагируем. Письмо — мы бежим. Письмо — прячем. Письмо — меняем планы. Может, пора заставить автора реагировать на нас.

— Как?

— Оставить свадьбу. Но не вносить никакой договор в Книгу. Подготовить две версии маршрута. Ограничить доступ к реестру. Проверить Марека.

Кайр слушал.

— И король?

— Не подпускать к месту церемонии до последнего момента.

— Он король.

— Вы канцлер.

— Именно поэтому знаю, насколько плохо короли реагируют на подобные предложения.

— Скажите, что это ваша идея.

— Почему?

— Он привык.

Кайр неожиданно усмехнулся.

— Очень удобно.

— Ваше любимое слово.

— Ваше.

На несколько секунд напряжение ослабло. Только на несколько. Потом он посмотрел на договор.

— Хорошо.

— Что?

— Свадьба остаётся.

Я не ожидала, что победа придёт так быстро.

— Вы согласились?

— На семь дней. Если к шестому дню не поймём механизм, отменю независимо от вашего мнения.

— Это не честно.

— Это государственная безопасность.

— Очень удобный аргумент.

— Зато рабочий.

— Я ещё поспорю.

— Шесть минут.

Я вспомнила наш договор и невольно улыбнулась.

— Вы запомнили.

— К сожалению.

Он собрал листы. Но не ушёл. Стоял рядом со столом, будто хотел сказать что-то ещё.

— Что?

— Ничего.

— Плохой ответ.

— Учусь у вас.

Я внимательно посмотрела.

— Кайр.

Он медленно сел обратно.

— После моста я должен был показать приказ раньше.

Вот это я не ожидала услышать. Не оправдание. Не объяснение. Признание ошибки.

— Да.

— Я считал, что если вы узнаете о проверке до бала, начнёте искать того, кто инициировал подозрение.

— Я бы начала.

— Именно.

— И всё равно должны были сказать.

— Да.

— Тогда почему не сказали?

— Потому что привык решать, какая информация кому полезна.

Я усмехнулась.

— Наконец-то точный диагноз.

Он не улыбнулся.

— Это однажды уже стоило человеку жизни.

Я замолчала. Он не продолжил. И я не спросила. Пока.

— Я всё ещё вам не доверяю, — сказала я.

— Знаю.

— Но меньше, чем вчера.

Кайр повернулся ко мне.

— Это должно звучать обнадёживающе?

— Для вас — да.

— Тогда благодарю.

Между нами снова возникла та странная тишина, которая появилась после Старого архива. Не романтическая. Не спокойная. Просто впервые не требующая немедленно заполнить её спором. Я заметила, как устало он выглядит. Не канцлер.

Мужчина, который несколько суток почти не отдыхал и каждый час пытался удержать сразу слишком много вещей: короля, тайное расследование, судьбы шести женщин, письма из будущего и меня. Последнее, вероятно, было особенно неприятным.

— Вам нужно поспать, — сказала я.

— Это предложение?

— Совет.

— Сегодня все раздают советы.

— Где-то уже слышала.

Он встал.

— Доброй ночи, Лиара.

— Кайр.

Он остановился у двери.

— Что? — Я хотела спросить, что именно произошло когда-то из-за его привычки решать за других. Не спросила.

— Завтра проверим Палату печатей.

— Да.

— И Марека.

— Да.

— И короля.

Ответ задержался.

— Осторожно.

— Это тоже «да»?

— Это максимум, который получите сегодня.

— Сойдёт.

Он ушёл. Я осталась одна. На столе лежала копия брачного договора. Кайр забрал основную папку, но одну страницу оставил мне для проверки — ту, где находился стёртый пункт. Я ещё раз коснулась. След не изменился.

После внесения имён в Книгу Короны союз считается закреплённым.

Почему кто-то хотел связать наш фиктивный брак с государственным магическим реестром? И почему потом стёр строку? Я перевернула страницу. На обороте ничего. Потом заметила, что под дверью лежит белый край бумаги. Несколько секунд я просто смотрела. Этого не было, когда Кайр выходил. Я была уверена. Подошла. Дверь закрыта. За ней охрана.

Я не открывала. Присела. Лист медленно продвигался внутрь сам. Не рукой. Не через щель снаружи. Он словно проявлялся из воздуха по ту сторону порога и уже затем ложился на пол. Как запись в комнате Старого архива. Я позвала:

— Стража.

Дверь открылась сразу. За ней стояли двое.

— Кто-нибудь подходил?

— Нет, госпожа Вейн.

— Канцлер?

— Ушёл по коридору минуту назад.

Я посмотрела вниз. Белый лист лежал возле моих ног.

— Позовите Рована.

— Сейчас.

— И Кайра.

Стражник побежал. Я не касалась бумаги. Но текст уже начинал появляться. Первая строка. Моим почерком. Кайр вернулся быстрее Рована. Увидел лист.

— Вы трогали?

— Нет.

Мы стояли рядом и смотрели, как проявляются слова. Не скрытый текст. Не старый слой. Новое письмо. Пятое.

Убийца живёт во дворце.

Кайр медленно прочитал. Ниже возникла вторая строка.

Ты говорила с ним сегодня.

Чернила перестали появляться. В коридор вошёл Рован.

— Что случилось?

Я не ответила сразу. В памяти уже выстраивался день. Король Аларик. Рован Тейс. Мирель. Марек Восс. Орвин Эврен. Кайр Эстель. Шесть человек. Ровно шесть. И если будущая я снова говорила правду, один из них был убийцей. Я подняла взгляд на Кайра. Он прочитал выражение моего лица слишком быстро.

— С кем вы разговаривали сегодня?

Я перечислила. Когда назвала шестое имя — его собственное, — между нами ничего видимо не изменилось. Только теперь тишина стала другой. Потому что впервые письмо не просто предупреждало меня о нём. Оно поставило Кайра Эстеля в один ряд с человеком, который мог быть связан со смертью моей матери. И с пятью другими женщинами.