Глава 7. Человек без маски

Глава 7. Человек без маски

Шесть имён я записала на отдельном листе. Не потому, что боялась забыть. Потому что письменный список заставлял относиться к каждому человеку одинаково, а мне это требовалось.

Аларик IV.

Рован Тейс.

Мирель.

Марек Восс.

Орвин Эврен.

Кайр Эстель.

Я положила перо рядом и перечитала. Король. Начальник дворцовой стражи. Наследная принцесса. Хранитель королевской печати. Старший хранитель архива. Чёрный канцлер. Человек, оставляющий письма, обладал неприятным чувством юмора. Если будущая я написала правду, убийцей мог оказаться практически любой человек, с которым за последние дни я начала работать, спорить или учиться доверять.

Включая мужчину, стоявшего сейчас напротив. Кайр смотрел на список.

— Я бы поменял порядок.

— Почему?

— Ставить короля первым политически неосторожно.

— Это не рейтинг.

— Тогда зачем список?

— Чтобы не позволить симпатиям выбирать подозреваемого за меня.

— Вы снова считаете, что я вам симпатичен?

Я подняла глаза.

— После пятого письма именно это вас заинтересовало?

— Нет. Но вопрос прозвучал достаточно удобно.

— У вас отвратительные приоритеты.

— Я канцлер.

— Это не оправдание.

Рован стоял у двери. В отличие от Кайра он не пытался шутить. С момента появления пятого письма он стал заметно молчаливее. Я заметила это почти сразу.

Ещё вчера человек мог спорить со мной о расположении караула, раздражаться из-за моих самостоятельных походов по дворцу и с выражением обречённого терпения слушать очередную перепалку с Кайром. Теперь он смотрел на список так, будто уже знал, какое имя мне следует подчеркнуть. Это не делало его виновным. Но делало интересным.

— Письмо появилось после того, как я разговаривала со всеми шестью, — сказала я. — Значит, если оно не врёт, один из них связан со смертями.

— Или будущая вы ошибается, — заметил Кайр.

— Она уже знала о поцелуе.

— Это доказывает знание события, а не безошибочность выводов.

— Согласна.

Я взяла новый лист.

— Поэтому начнём не с личности. С доступа.

Рован наконец вмешался:

— К чему?

— Ко всему, что требовалось для писем.

Кайр понял быстрее.

— Архив.

— Да. Королевские документы. Наши маршруты. Комната семнадцать. Записи о моей матери. Время бала. Мост. Книга Короны. И возможность войти в помещения, которые считались защищёнными.

Я поставила рядом с именами короткие отметки. У короля доступ был почти ко всему. У Кайра — тоже. У Рована — к дворцу и охране. У Мирель — к помещениям и планам. У Марека — к печатям, документам и части закрытых коридоров. У Эврена — к архиву.

— Уже лучше, — сказал Кайр.

— Чем?

— Все выглядят одинаково плохо.

— Это утешает?

— Нет. Но честно.

Я посмотрела на Рована.

— Вы знали о комнате семнадцать до вчерашнего дня?

— Нет.

Ответ пришёл быстро. Слишком быстро? Возможно.

— О старой нумерации дворца?

— Знал, что она существовала.

— О техническом проходе из комнаты шестнадцать?

— Нет.

— О комнате в Старом архиве?

Теперь пауза. Очень небольшая. Но была.

— Нет.

Я положила перо.

— Вы врёте.

Рован не изменился в лице. Кайр повернулся к нему.

— На каком основании? — спросил начальник стражи.

— Вы ответили иначе.

— Это не доказательство.

— Согласна.

— Тогда зачем обвиняете?

— Проверяю реакцию.

Его челюсть едва заметно напряглась.

— И?

— Вы раздражены не тем, что я ошиблась.

— А чем?

— Тем, что заметила.

Кайр не вмешивался. Я продолжила:

— Вы знали о Старом архиве.

— Я знал, что нижний уровень сохранился.

— Уже другое.

— Это не то же самое, что знать о конкретной комнате.

— Были там?

— Нет.

— Уверены?

— Да.

Я протянула руку.

— Напишите это.

Рован нахмурился.

— Что?

— На бумаге.

— Зачем?

— Я хочу сравнить письменный след.

Он посмотрел на Кайра. Тот слегка развёл руками.

— Я бы сделал.

— Разумеется.

Рован сел и написал:

Я никогда не входил в нижнюю комнату Старого архива.

Почерк был ровным, военным, без украшений. Я коснулась строки. Письменный след ничего не говорил о правде. Мой дар не был судьёй. Но человек, который врёт письменно, иногда меняет привычный ритм. Задерживается. Усиливает нажим. Исправляет букву. Рован написал уверенно. Почти всё. На слове «никогда» перо замедлилось.

— Ещё раз, — сказала я.

— Зачем?

— Напишите: «Я не знаю, что находится под Старым архивом».

Он замер. Вот теперь уже заметно.

— Там что-то есть? — Кайр повернул голову к нему.

— Вы не ответили.

Рован встал.

— Я не обязан участвовать в этих упражнениях.

— Начальник стражи, который отказывается отвечать человеку, официально подозреваемому в создании писем, выглядит очень убедительно, — сказала я.

— Не превращайте это в игру.

— Я не играю.

Он посмотрел на список имён. На собственное. И вышел. Дверь закрылась. Кайр дождался, пока шаги стихнут.

— Теперь вы подозреваете Рована сильнее.

— Да.

— Потому что он отказался писать?

— Потому что знал, что я спрошу дальше.

— О чём?

— О том, где находится вход.

Кайр повернулся к двери.

— Я поговорю.

— Нет.

— Почему?

— Если он врёт вам девять лет, одним канцлерским взглядом вы ничего не исправите.

— Я иногда умею больше.

— Не сомневаюсь.

Я взяла лист с его именем.

— Сначала документы.

* * *

За день я проверила больше чужих подписей, чем обычно за неделю. Короля пришлось изучать по официальным распоряжениям. Ничего необычного. Аларик писал мало, предпочитая короткие формулировки и оставляя пояснения секретарям. Его подпись за последние двадцать лет изменилась незначительно. Подделать можно. Но для этого понадобился бы очень хороший образец. Таких было тысячи.

Мирель оказалась хуже. Она любила приписки. На полях старых распоряжений, карточках, записках для служанок. Её почерк был быстрым и живым, совершенно не похожим на письма. Но это ничего не доказывало. Марек писал аккуратно. Слишком аккуратно. Строчки одинаковые. Нажим одинаковый. Подписи почти не различались между собой.

Человек, который всю жизнь работал с печатями и официальными документами, прекрасно контролировал руку. Эврен писал так, будто спешил спорить с собственным пером. Его можно было исключить как автора некоторых видимых записок. Но не как человека, который мог поручить их другому. Кайра я знала уже достаточно хорошо. Его подпись использовали в первом письме.

Настоящая. Старая. Но именно поэтому он тоже оставался в списке. Если кто-то мог получить собственный подписанный лист без риска, то сам Кайр.

— Очень неприятное занятие, — сказал он, наблюдая, как я сравниваю его служебные распоряжения за разные годы.

— Для вас?

— Видеть, как будущая невеста ищет доказательства, что вы убийца, вообще не входит в мои любимые свадебные традиции.

— Я могу добавить в договор.

— Не надо.

Я перевернула страницу. Приказ десятилетней давности. Командировка. Ничего. Следующий. Перевод чиновника. Следующий. Закрытие расследования. Я остановилась.

— Что? — Кайр подошёл.

— Ничего. Старое дело.

Я прочитала. Распоряжение касалось доступа к архивным материалам после смерти Элары Сейн. Подпись Кайра. Девять лет назад. Он ограничил выдачу документов по её делу.

— Вы закрыли часть архива сразу после её смерти.

— Да.

— Почему?

— Считал, что убийца может искать то же, что она.

— Убийца?

— Тогда я уже подозревал неслучайную смерть.

— Но официально это был несчастный случай.

— Официальные версии удобны тем, что их можно не разделять.

Я встретила его взгляд.

— Сколько расследований вы вели без короля?

— Хотите число?

— Оно напугает?

— Возможно.

— Тогда позже.

Я перелистнула. На следующей странице стояла отметка Рована. Не подпись. Служебная резолюция:

Доступ ограничен по приказу канцлера. Дополнительное наблюдение установлено.

— Рован участвовал с самого начала.

— Да.

— Вы доверяли ему.

— Доверяю.

— Даже сейчас? — Кайр посмотрел на дверь.

— Да.

— Почему?

— Потому что пятнадцать лет он мог убить меня значительно проще, чем устраивать письма.

— Очень романтичный критерий дружбы.

— У нас разные способы выражения привязанности.

Я не улыбнулась.

— Он врёт.

— Возможно.

— И вы всё равно доверяете.

— Люди лгут не только из-за преступлений.

— Знаю.

— Тогда подождите.

— Чего?

— Пока он сам решит рассказать.

— А если не решит?

— Тогда я заставлю.

— Вот теперь узнаю канцлера.

Кайр забрал одну папку и отошёл. Я вернулась к документам. Чем дольше проверяла, тем сильнее ощущала неприятную закономерность. Каждый из шести подозреваемых мог что-то скрывать. Король скрывал события двадцатиоднолетней давности. Мирель знала дворец лучше, чем говорила. Марек был сыном прежнего хранителя печати. Эврен имел доступ к документам, которые попадали на мой стол.

Рован лгал о Старом архиве. Кайр скрывал целое расследование. Будущая я выбрала идеальную фразу.

Ты говорила с ним сегодня.

Не «он оставил письмо». Не «он убил твою мать». Не «он виновен». Только указание. Шесть человек. Один убийца. Или человек, которого я однажды назову убийцей. Разница могла оказаться смертельно важной.

* * *

Первым серьёзно ошибся Марек. На старом распоряжении Палаты печатей я обнаружила исправление. Незначительное. Дата выдачи королевской печати. Видимая — девятнадцатое число. Предыдущая — восемнадцатое. Подпись принадлежала его отцу, Олдену Воссу.

— Зачем менять один день? — спросила я.

Эврен, которого Кайр вызвал для работы с реестрами, недовольно пожал плечами.

— Ошибка писаря.

— После подписи?

— Бывает.

— Королевскую печать выдали восемнадцатого. На следующий день исправили на девятнадцатое. Пожар Старого архива произошёл ночью с восемнадцатого на девятнадцатое.

Эврен перестал листать бумаги.

— Совпадение.

— Возможно.

— Вы сейчас во всём ищете связь.

— Это называется расследование.

— Иногда называется навязчивостью.

Я снова посмотрела на него.

— Где вы были ночью пожара? — Он рассмеялся.

— Мне было семнадцать.

— Это не ответ.

— Дома.

— Свидетели?

— Лиара, прошло двадцать один год.

— Значит, нет.

— Родители.

— Они живы? — Он нахмурился.

— Нет.

Ещё один тупик. Я показала исправление Кайру. Он сразу потребовал журнал выдачи печатей. Марек принёс его сам.

— Что именно ищете? — спросил он.

— Ошибку, — сказала я.

— В журнале моего отца?

— Да.

— За какой год?

— Год пожара.

Марек посмотрел на страницу. Его лицо изменилось едва заметно.

— Где нашли?

— В архивной копии распоряжения.

— Это может быть техническое исправление.

— Может.

— Отец иногда переносил запись на следующий день, если выдача проходила поздно вечером.

— Тогда почему первоначальная дата была другой?

— Потому что фактическая выдача состоялась раньше регистрации.

— Кому?

Он перелистнул журнал. Строка существовала. Получатель:

Служба королевского архива.

Без имени.

— Очень точно.

— Тогда так оформляли.

— Печать выдали архиву в ночь пожара.

— Похоже.

— Зачем?

— Не знаю.

— Ваш отец знал?

— Очевидно.

— И вы никогда не спрашивали? — Марек поднял глаза.

— Мне было четырнадцать.

— Позже.

— Отец не обсуждал работу.

— Совсем?

— Почти.

— А после его смерти?

— Я получил должность через три года.

— И не заинтересовались? — Он закрыл журнал.

— Госпожа Вейн, вы пытаетесь заставить меня отвечать за решения мёртвого человека.

— Нет. Пытаюсь понять, почему его сын двадцать лет спустя занимает ту же должность и почему неизвестный предупреждает меня о хранителе печати.

Вот теперь я сказала лишнее. Кайр повернулся. Марек замер.

— Какое предупреждение?

Тишина. Я мысленно выругалась. Слова матери о «том, кто хранит печать» мы ему не сообщали. Марек это понял.

— Значит, в документах Селены было что-то о моей должности.

Кайр холодно сказал:

— Вы слишком быстро делаете выводы.

— Я работаю с вами двенадцать лет. Обычно вы не смотрите так из-за архивной даты.

Марек повернулся ко мне.

— Мой отец мог быть кем угодно. Я не знаю. Но если вы хотите проверить мои действия — проверяйте мои, а не его.

— Хорошо.

— Что вам нужно?

— Все случаи вашего доступа к Книге Короны.

Между нами повисла короткая тишина.

— У меня нет такого доступа.

Я почувствовала интерес.

— Никогда?

— Только в присутствии короля или канцлера.

— Когда последний раз?

— Три месяца назад.

Кайр нахмурился.

— Нет.

Марек повернулся к нему.

— Что?

— Последний раз вы входили туда со мной восемь месяцев назад.

— Значит, с королём.

— По какому делу? — Марек задумался. Слишком долго.

— Утверждение смены печати.

— Три месяца назад печать не меняли, — сказал Кайр.

Марек молчал.

— Ошибся, — произнёс он наконец.

— На пять месяцев? — спросила я.

— У меня много процедур.

Слишком слабый ответ. Кайр ничего больше не сказал. Но когда Марек ушёл, я записала напротив его имени:

Лжёт о последнем посещении Книги Короны.

Рядом с Рованом:

Лжёт о Старом архиве.

Теперь их было двое.

* * *

К вечеру появился третий странный документ. Приказ Рована. Семилетней давности. Об установлении наблюдения за одной из женщин из списка. Пятой. Имя:

Иллена Тейс.

Я перечитала фамилию. Тейс. Подняла голову.

— Кайр.

Он подошёл.

— Что? — Я показала. Его лицо стало непроницаемым. Слишком поздно.

— Кто она?

— Лиара...

— Кто?

— Сестра Рована.

Вот теперь всё встало на другое место. И одновременно стало хуже.

— Пятая женщина — его сестра?

— Да.

— Вы не сказали.

— Это его личная история.

— Она в списке убийств.

— Исчезновений.

— Её тело нашли?

Тишина продлилась на один вдох дольше, чем нужно.

— Нет.

Я вспомнила: Иллена Тейс стояла пятой. В первый вечер мне сказали, что одна женщина исчезла и позднее была официально признана погибшей. Я тогда не спросила, нашли ли тело. Теперь ответ оказался важнее, чем должен был.

— Что с ней произошло?

— Исчезла семь лет назад.

— После доступа к Книге Короны?

— Да.

— И Рован расследовал?

— Неофициально.

— Вместе с вами?

— Сначала.

— Потом? — Кайр молчал.

— Потом что?

— Мы разошлись во мнениях.

— По поводу?

— Методов.

— Каких?

— Он считал, что в исчезновении замешаны люди внутри дворца и что официальное расследование нужно прекратить.

— А вы?

— Считал, что без официального доступа мы потеряем больше.

— Кто оказался прав?

— Никто. Иллену не нашли.

Я посмотрела на имя Рована в своём списке. Теперь его ложь имела другую возможную причину. Но только возможную.

— Он знал, что её имя в первом письме?

— Да.

— И ничего мне не сказал.

— Да.

— Вы все решили соревноваться, кто дольше будет хранить ключевой факт?

— Иногда мне кажется, вы уже выиграли бы.

Я резко посмотрела.

— Это несправедливо.

— Знаю.

Он не оправдывался.

— Почему Рован скрывает Старый архив?

— Не знаю.

— А связь сестры?

— Потому что не хочет, чтобы вы использовали её как аргумент против него.

— Уже поздно.

— Именно.

Я взяла приказ наблюдения. На полях стояла подпись Рована. Под ней — ещё одна отметка:

Объект посещает нижний архив после полуночи. Причина неизвестна.

Нижний архив. Не Старый? Я проверила дату. За три дня до исчезновения.

— Она была там.

Кайр прочитал.

— Да.

— Рован мог узнать путь через неё.

— Мог.

— Значит, он соврал.

— Возможно.

— Хватит говорить «возможно».

— Пока мы не спросили — именно возможно.

— Спросим сейчас.

— Его нет.

— Где? — Кайр повернулся к двери.

— Вот это хороший вопрос.

* * *

Рована не было на посту. Не было в кабинете. Не было у короля. Не было в казармах. Его заместитель утверждал, что начальник стражи ушёл проверять западные коридоры. Двое караульных сказали, что видели его у лестницы к архивам. Один — что Рован был без сопровождения. Это происходило около полуночи.

— Он никогда не ходит туда один? — спросила я.

Кайр не ответил сразу.

— По службе — редко.

— А не по службе?

— Не знаю.

— Сегодня узнаем.

Он позвал двух людей из внутренней стражи. Я покачала головой.

— Нет.

— Что?

— Если Рован убийца и заметит четверых вооружённых людей, исчезнет раньше, чем мы спросим.

— Вы предлагаете пойти вдвоём?

— Да.

— Нет.

— Почему?

— Потому что он умеет убивать значительно лучше нас обоих.

— Очень полезная характеристика подозреваемого.

Кайр посмотрел на стражников.

— Оставайтесь на расстоянии. Не вмешиваться без сигнала.

Вот так обычно и выглядел наш компромисс: он делал почти то, что предлагала я, но так, чтобы формально всё равно руководил. Мы спустились в архив. Ночная часть была закрыта. У главного входа дежурил сотрудник, который побледнел при виде канцлера.

— Господин Эстель.

— Рован проходил?

— Да.

— Когда?

— Около четверти часа назад.

— Куда?

— Сказал, что проверяет нижние хранилища.

— Один?

— Да.

Я взглянула на Кайра. Он едва заметно кивнул. Мы пошли вниз. Коридор был пуст. Лампы горели через одну. Дальше начинался участок, где хранились старые описи, не относящиеся к ежедневной работе. Я услышала звук раньше Кайра. Бумага. Перелистывание. Из-за двери. Мы остановились. Кайр приложил палец к губам.

Я мысленно сообщила, что умею молчать без инструкций. Он осторожно открыл дверь. Рован стоял спиной. Перед ним на столе лежали архивные папки. Много. Слишком много для случайной проверки. Одна была открыта. На ней имя:

Иллена Тейс.

Рован обернулся. Не вздрогнул. Не потянулся к оружию. Просто посмотрел на нас.

— Закройте дверь.

Кайр вошёл. Я следом.

— Что вы делаете? — спросил он.

— То, что должен был сделать семь лет назад.

— Ночью?

— Днём слишком много людей.

Я подошла к столу.

— Вы лгали о Старом архиве.

Рован повернулся ко мне.

— Да.

— Были там?

— Да.

— Когда?

— Семь лет назад.

— После исчезновения сестры?

— До.

Вот это изменило всё.

— С ней?

— Да.

Кайр стал совершенно неподвижен.

— Ты никогда не говорил.

Рован усмехнулся без радости.

— Потому что ты бы её остановил.

— И, возможно, она была бы жива.

— Не произноси это.

В голосе впервые появилась злость. Не служебная. Настоящая. Кайр замолчал. Я смотрела на Рована.

— Иллена была пятой женщиной из списка.

— Знаю.

— И вы скрывали.

— Да.

— Почему?

— Потому что последние семь лет каждый человек, узнавший, что я продолжаю её расследование, либо пытался меня остановить, либо начинал задавать неправильные вопросы.

— А правильные?

— Где она.

Не «кто убил». Не «почему исчезла». Где.

— Вы считаете, что она жива?

— Не знаю.

— Но тела нет.

— Нет.

— Тогда почему в первом письме она среди умерших?

Рован медленно опустил взгляд на папку.

— Именно поэтому я не верю списку.

— Но вы знали о связи с Книгой Короны?

— Частично.

Кайр резко сказал:

— Насколько частично? — Рован поднял голову.

— Иллена обнаружила проход.

— Какой?

— Из нижней архивной комнаты в старую систему коридоров под дворцом.

— Комната с письменными стенами? — спросила я.

Он задержал на мне взгляд.

— Вы нашли.

— Да.

— Тогда уже знаете больше, чем я семь лет назад.

— Она умела использовать стены?

— Нет.

— Дар?

— Слабый. Видела только свежие исправления. Намного хуже вашей матери и вас.

— Что она искала? — Рован взял со стола лист.

— Семь записей.

Я почувствовала знакомое напряжение.

— Семь актов?

— Тогда я не знал названия.

— Сейчас?

— После первого письма начал понимать.

Он протянул лист. Старый. Почерк женщины. Иллена. На нём список из семи архивных номеров. Шесть совпадали с теми, что мы нашли в деле матери. Седьмой был стёрт.

— Она нашла то же самое.

— Да.

— Через четырнадцать лет после Селены?

— Да.

— И исчезла.

— Через четыре дня.

Кайр подошёл к столу.

— Почему ты прекратил работать со мной?

Рован повернулся к нему.

— Потому что ты выдал приказ передать её дело человеку из Королевской палаты.

— Я не передавал.

— Подпись была твоя.

Я резко повернулась к Кайру. Он нахмурился.

— Какой приказ? — Рован достал другой документ. Складки старые. Бумага потемневшая по краям.

— Этот.

Кайр взял. Я смотрела на его лицо.

— Не подписывал?

— Подпись моя.

— Но?

— Не помню этого документа.

Я протянула руку.

— Дайте.

Коснулась. Подпись настоящая. Не подделка. Письменный след Кайра. Но дата...

— Подпись старше текста.

Они оба посмотрели.

— Как в первом письме? — спросил Рован.

— Да.

Кайр медленно положил документ.

— Кто-то использовал мой старый подписанный лист.

— Я тогда этого не знал, — сказал Рован. — И решил, что ты передал дело человеку, которого Иллена подозревала.

— Кому?

— Олдену Воссу уже не мог. Он был мёртв. Его место временно занимал заместитель, пока Марек не получил должность.

— Имя?

— Дариус Нель.

Кайр нахмурился.

— Он исчез через год.

— Именно.

Я посмотрела на обоих.

— Значит, семь лет Рован считал, что вы предали его сестру.

— Да, — сказал Рован.

Кайр ничего не добавил.

— А сейчас? — Рован посмотрел на приказ.

— Сейчас впервые не уверен.

Это было не примирение. Но что-то изменилось.

— Почему вы сегодня ночью здесь? — спросила я.

— Потому что после пятого письма понял: если убийца действительно живёт во дворце, он может снова искать старые папки. Я хотел забрать материалы Иллены раньше.

— И не сказать нам.

— Я не доверял канцлеру.

— А мне?

— Вы можете быть автором писем.

Честно.

— Значит, никто никому не доверяет.

— Похоже.

Кайр сухо сказал:

— Прекрасная основа совместной работы.

Рован повернулся к нему.

— Мы ещё не работаем вместе.

— Теперь будем.

— Кто решил?

— Я.

— Вот поэтому...

— Хватит, — сказала я.

Они оба замолчали. Это неожиданно понравилось.

— У нас есть убийца или группа людей, которые двадцать один год связаны с одними и теми же документами. Один использует старые подписи. Кто-то знает тайные проходы. Письма появляются в запертых комнатах. У каждого из нас есть часть информации. Если продолжим хранить её отдельно, следующая папка может получить наше имя.

— Что предлагаете?

— Полный обмен.

Кайр поднял бровь.

— Не весь.

— Весь, который касается смертей.

— Это я могу принять.

Рован молчал.

— И больше никаких ночных прогулок по архиву без предупреждения, — добавила я.

— Это вы мне говорите?

— Да.

— Вы дважды сбегали из-под охраны.

— Поэтому у меня опыт.

Кайр тихо усмехнулся. Рован впервые за день почти улыбнулся. Совсем немного.

— Хорошо.

— Значит, союз?

— Временный.

— Все лучшие союзы такие.

Кайр посмотрел прямо на меня.

— Вы сейчас описали помолвку?

— Не всё вращается вокруг вас.

— Письма утверждают обратное.

Я решила не отвечать.

* * *

Тайные проходы нашёл Рован. Не на плане. По памяти сестры.

— Иллена говорила, что дворец строился слоями, — объяснил он через час, когда мы стояли в узком служебном коридоре за нижним архивом. — Каждая реконструкция закрывала одни проходы и оставляла другие внутри стен.

— Как комната семнадцать, — сказала я.

— Да.

— И Старый архив.

— Да.

Кайр держал лампу.

— Почему не рассказал семь лет назад?

— Рассказывал.

— Нет.

— Ты решил, что она фантазирует.

Кайр молчал. Рован повернулся к нему.

— Помнишь?

— Да.

Вот ещё одна ошибка. Кайр не оправдал. Просто принял.

— Тогда проверили только официальный путь, — продолжил Рован. — Иллена говорила, что есть второй выход. Я нашёл его позже.

— Куда?

— В старую дворцовую систему.

Мы прошли дальше. Коридор раздваивался. Правый уходил вверх. Левый — под административное крыло. На стене были выцарапаны маленькие отметки. Не письменные. Условные знаки.

— Иллена? — спросила я.

— Да.

Рован провёл пальцем по одному.

— Две линии означают тупик. Круг — выход. Крест — дверь, которая открывается только с другой стороны.

Я смотрела на знаки. Человек оставлял карту прямо на стенах. На случай, если не сможет вернуться?

— Она боялась? — Рован долго не отвечал.

— В последние дни — да.

— Говорила кого?

— Нет.

— Почему?

— Сказала, что пока не знает, кому можно доверять.

Я почувствовала неприятное узнавание. Мы дошли до первого выхода. Рован поднял узкую панель. За ней — щель. Комната с другой стороны была тёмной. Кайр выглянул. И замер.

— Что?

Он открыл шире. Я узнала мебель. Стол. Кровать. Шкаф. Мои первые гостевые покои. Те самые, где появилось второе письмо. Я подошла. Панель выходила за тяжёлую тканевую драпировку возле стены. Изнутри комнаты её невозможно было заметить.

— Вот как вошёл конверт.

— Возможно, — сказал Кайр.

— Не возможно. Вот.

На полу прохода лежал маленький обрывок белой бумаги. Рован поднял щипцами. Край совпадал по качеству с конвертом.

— Нужно сравнить.

Я повернулась к двери комнаты. Тогда охрана стояла снаружи. Пока мы проверяли дверь и окно, кто-то мог находиться за стеной. Следить. Слышать. Знать каждую нашу фразу.

— Карточка с фальшивой записью тоже могла появиться отсюда.

— Да.

— Значит, доступ к проходу имел кто-то из дворца.

— Или человек, который знает старую систему, — сказал Рован.

— Сколько таких?

— Не знаю.

— Иллена.

— Знала.

— Вы.

— Теперь да.

— Кайр? — Он покачал головой.

— Этот участок вижу впервые.

Я подняла на него глаза.

— Поверю пока.

— Большой прогресс.

Мы вернулись в коридор. Второй выход находился дальше. Под административным крылом. Рован остановился возле узкой лестницы.

— Здесь я не ходил.

— Почему?

— Иллена отметила опасность.

На стене был символ. Не крест. Три короткие линии.

— Что означает?

— Не знаю. Она не объяснила.

Кайр посмотрел вверх.

— Мы идём.

— Конечно, — сказала я. — Знаки опасности именно для этого и существуют.

— Вы можете вернуться.

— Даже не пытайтесь.

— Я и не надеялся.

Лестница закончилась панелью. На этот раз слышались голоса. Тихие. Один человек? Нет. Двое. Мы замерли. Кайр жестом приказал погасить лампу. Темнота стала полной. За стеной говорил мужчина. Слов не разобрать. Потом второй. Один голос показался знакомым. Я приблизилась. Рован удержал за плечо. Не сильно. Предупреждение. Голоса затихли. Дверь с другой стороны открылась.

Шаги. Потом снова тишина. Мы ждали ещё минуту. Кайр открыл панель на толщину пальца. Посмотрел. Затем шире. За ней был кабинет. Пустой. Я увидела высокий шкаф, письменный стол и массивную металлическую печатницу. На стене — герб Палаты печатей.

— Марек, — прошептала я.

Мы вышли. Кабинет Хранителя королевской печати. Второй тайный проход вёл прямо к нему. Рован проверил дверь. Закрыта.

— Кто только что был здесь?

— Не знаем.

Кайр подошёл к столу.

— Ничего не трогать без Лиары.

Приятно, когда люди учатся. Я осмотрела бумаги. Большинство обычные. Регистрация печатей. Копии разрешений. На одном листе свежие чернила. Два бокала на маленьком столе. Значит, действительно разговаривали двое.

— Марек и кто-то.

— Или двое других, — сказал Кайр.

Я подошла к письменному столу. Выдвижной ящик закрыт. Рован попробовал ручку.

— Заперт.

— Не ломать, — сказал Кайр.

— Почему?

— Потому что хотим, чтобы Марек не знал о проходе.

— Он может знать.

— Тогда узнаем по реакции.

Я коснулась края стола. Письменные следы от лежавших сверху листов. Много. Большинство невозможно отделить. Но один свежий. Сегодняшний. Несколько слов:

...Вейн...

Дальше:

...до церемонии...

Я замерла.

— Что?

— Здесь писали обо мне.

Кайр подошёл.

— Что именно?

— Фрагменты. «Вейн». «До церемонии».

— Ещё?

Я провела пальцем дальше.

...не должна увидеть...

Потом след оборвался.

— «Вейн до церемонии не должна увидеть...»

— Что? — спросил Рован.

— Не знаю.

Я двинулась к другому краю. Ещё слово.

приказ.

Мы посмотрели друг на друга.

— Какой приказ? — спросила я.

Кайр уже осматривал стол.

— Ищем.

Мы не открывали запертый ящик. Зато под стопкой чистых форм лежала копия старого реестра. Я перелистнула. Ничего. На нижней полке шкафа — папка без названия. Рован достал. Внутри старые распоряжения. Двадцать лет. Пятнадцать. Десять. Семь. Я просматривала даты, пока один лист не заставил меня остановиться. Не содержание — подпись.

— Кайр.

Он подошёл, и я развернула документ к свету. Приказ был датирован семью годами ранее, за два дня до исчезновения Иллены Тейс. По нему её переводили из дворца в Северное королевское хранилище для сверки старых актов; маршрут предписывалось не заносить в общий журнал до завершения передачи. До хранилища Иллена не добралась.

Под распоряжением стояла подпись: Кайр Эстель. Рован прочитал лист через моё плечо. Лицо у него стало жёстким.

— Это тот приказ, — сказал он.

Кайр взял документ, но не стал отрицать подпись. Я коснулась нижней строки. Первое ощущение было хуже сомнения: след не походил на старую подпись, использованную позднее на чужом тексте. Для окончательной проверки требовались инструменты, но бумага уже говорила достаточно.

В ту ночь я ещё не знала причин. Знала только факт: Кайр подписал приказ, который отправил Иллену туда, откуда она не вернулась.