Глава 18 — Плохие новости

Утро добрым не бывает.

Не проходит, сука…

Достаю из морозилки бутылку с водой, прикладываю к виску.

В самый неподходящий момент вчера выстрелила. Навылет в висок.

— Стас… — выходит из своей комнаты сонная Лера. — Нам нужно поговорить.

Не нужно, Лер.

— Видишь, я даже встала ни свет ни заря!

Барыня раньше одиннадцати не просыпается. И это благо. Так от нее вреда меньше.

Морщусь от звука.

— Тише. Пожалуйста.

Перекладываю бутылку на лоб.

— Пройдет мигрень, мы поговорим.

Кладет передо мной ключи от квартиры, которую я снял ей в этом же подъезде. Ну удобно же! И позволяет оттянуть Армагеддон, чтобы выкрутиться из рук тестя с наименьшими потерями.

А я хочу с наименьшими. Потому что, я так тотально въебывал последние десять лет совсем не для того, чтобы потерять всё. Я готов отдать только то, что он дал мне. И остаться в рамках нашего договора, как обещал ему, но… с одним нюансом. Развод.

— Я не буду переезжать.

— Лер, я прошу тебя, давай не будем воевать? Если мы будем на одной стороне, и твой и мой уровень жизни повысится.

— Отец сказал, что должности в банке мне не видать, если мы не подарим ему наследника. И он поставит туда другого человека.

— На самом деле, это хорошо. Ты не вывезешь эту должность. Там как минимум надо присутствовать и достоверно передавать информацию отцу. А ты же только к обеду просыпаешься только.

— Ну я встала! — возмущённо разводит руками.

— Это уже триумф или ещё успех? — скептически интересуюсь я. — Помимо этого, там нужно быть уместной, придерживаться корпоративного этикета, понимать о чём идёт речь. А ты не поймешь о чем говорят банкиры.

— Я по твоему тупая?

Тут без оскорблений не ответить!

— Не об этом речь. Я по наследству не получу ничего! Кроме своей скромной квартирки.

В центре Москвы…

— Так отец сказал.

— Хороший понт дороже денег.

— В смысле?

Башка пульсирует. Крыша едет.

— А кому он это все отдаст, Лер? В гробу карманов нет.

— В смысле?

Мучительно закрываю глаза.

— В том смысле, что мертвым деньги ни к чему. Куда он их денет?

— Что ты его хоронишь. Ему всего пятьдесят.

— У него диабет и астма. Ему уже пятьдесят при его-то диагнозах.

— Смотри, что я раскопала… — сует мне в нос телефон. — Видишь?

Практически не вижу. Темный ореол сужает зрение.

Отстраняюсь.

— Эта девка, Диана… От него родила! Сына! Это в ее соц сетях.

— С чего ты взяла, что от него?

На фото Диана с младенцем. Бывшая любовница Торквемады.

— Ну это же его любовница.

— Ну и что?

— Ну она так пишет намеками, что его!

Лера и правильная интерпретация намеков? Это что-то новенькое.

— На заборе тоже много что написано.

— При чем тут забор?! — злится.

— Был бы его, она бы молчала. И была бы уже здесь, а не в Москве.

Сомневаюсь, что наш Торквемада фертилен.

— Ну пусть, не эта, но вдруг какая-нибудь девка залетит?

— Неплохой вариант.

— Ты офигел?!

Обуваюсь в прихожей. Бежит за мной.

— Мы же все потеряем, Стас!

Я бы с удовольствием потерял пару проблем.

— Ну, пожалуйста… — виснет на меня, ловя мои губы.

— Нет. Стоп. Ты больше меня не трогаешь, — ультимативно отстраняю. — У меня другая женщина. Другие отношения. Мы с тобой — партнёры по пиздецу, не более.

Отстраняюсь, делая глоток ледяной оттаявшей воды.

— Господи… Все очень плохо! — начинает хныкать она.

— Если ты будешь говорить со мной начистоту, я попробую помочь.

— Я, кажется, беременна… — вытаскивает из кармана два теста.

— Та-а-ак… А давай, он успешный прокурор и жаждет жениться? Хотя второе — совсем не обязательно. Ему придется.

— Нет… Он… Он вообще бизнесмен, но сейчас у него кое-какие сложности и он работает администратором в Измаиле.

— Печально.

Печально в этой истории ровно всё.

— Что мне делать? — кусает губы. — Врач сказал, если я сделаю аборт, то вероятно больше не забеременею. В ближайшее время точно. А если не делать, ты должен сказать, что это твой.

— Я не могу.

— Ну почему?! Обещаю делать все так, как ты скажешь!

— Я не могу. Мне этого моя женщина не простит.

— Какая к черту женщина?! Ты понимаешь, что у нас огромные проблемы??

— Я подумаю об этом, когда пройдет мигрень. Ты однозначно знаешь, кто отец ребенка?

— Да! М-м… Нет… — начинает опять хныкать. — Но скорее всего!

Сжимаю переносицу.

— Ты тут долбанные три недели, и ты уже не в курсе того, от кого точно залетела?

— Он нас убьёт, — рыдает она. — Он его убьёт… Он всех убьёт! Ты же знаешь отца-а-а…

Стекает по стене вниз, размазывая по лицу слёзы.

— Как это вышло вообще?!

— Ну ты всегда за этим следи-и-ил… Я запуталась с таблетками.

— Мать твою! Ты что не пользуешься презервативами?!

Рыдает.

— Ты знаешь что такое СПИД и гепатит??

— Мне надо делать аборт? — растерянно.

— Как я могу за вас с ним такое решить, Лер?

— Я не с ним! Я с тобой!

— Не-не-не… — нервно усмехаюсь я.

— Если я сделаю аборт… ты вернёшься? — жалобно смотрит на меня снизу. — Мы попробуем сделать твоего?

— Лер…

Я пытаюсь ей объяснить по человечески.

— Я встретил женщину. Она — мой человек. Я хочу развития отношений с ней. Я буду за это бороться.

— Кто она?

— Иди спать. Вечером подумаем, что нам делать. И собери вещи, пожалуйста. А лучше, уезжай обратно в Москву. Под каким нибудь предлогом.

— Я не могу. Как же должность?

— Ебанный в рот, какая должность?! — прорывается болевой невроз, сквозь мое терпение. — Какая же каша в твоей голове! У нас тут конец света намечается! Ты залетела от официанта!

Хлопнув дверью, выхожу.

Нда, Трайковский, квест усложняется.

Сажусь за руль. Выезжаю из арки. И тут же паркуюсь на проспекте.

Не смогу вести тачку…

Долбанное солнце светит в глаза, звук от движка машины бесит до тряски. Боковым зрением не вижу.

Кофе хочу! Но тошнит, блядь.

Нахер тебе такая голова, Трайковский? Может, пересадку?

Только вот беда, все остальные сильно хуже.

Выхожу из машины.

В целом, тут и ногами недалеко.

На кусте у ресторана громко и раздражающе щебечут птицы.

Вижу, как напротив, у Центра стоит Зоя, разговаривая по телефону.

Некрасиво вчера вышло.

Бросив машину, захожу в круглосуточный цветочный павильон.

Выбираю букет в корзине.

— Может быть дубайский шоколад добавить в презент или клубнику в белом шоколаде? — предлагает цветочница.

Показывает красивые прозрачные упаковки.

— Давайте и то, и другое.

— Шампанское?

— Нет. Ликер для кофе.

Разглядываю то, что есть.

— Амаретто, давайте.

Забираю.

Выкуриваю сигарету, чтобы найти на пару минут какое-то равновесие. И нормально вручить ей это все. Чтобы в моих глазах не шла бегущая строка как я люто ненавижу эту реальность.

Захожу к Зое в центр.

— Доброе утро.

— Ой… — замирает она.

В руках кружка с кофе.

Отдаю ей корзину, забирая ее кофе.

Делаю два глотка. Несладкий. Отлично.

Она растерянно хлопает ресницами. Целую ее в шею, закрывая глаза.

И неожиданно мою многострадальную голову отпускает. Это так резко, что колени подкашиваются.

С шипением гашу стон и расслабляюсь.

И вот мир снова не такое уж и дерьмо. И хочется жить!

— М-м… — с улыбкой целую ещё раз в изгиб шеи.

А потом — в губы, тая от эйфории, отсутствия боли и ее близости.

Эпичное совпадение…

Чувствую себя спящей красавицей, которая пришла в себя от поцелуя.

Сзади кто-то прокашливается.

Не оборачиваясь, шепчу ей в губы.

— На работу опаздываю. Позже позвоню.

И сваливаю. Забыв про тачку, иду по улице, словно попав в мультик Диснея. Все радужно, птички, солнце, на губах ещё чувствуется Зоя…

Хочется упасть и отоспаться. Желательно в ее постели.

Она звонит мне.

— Да.

— Я так растерялась, что даже не сказала "спасибо".

— Это мои извинения за срыв вчерашнего вечера.

— У тебя все хорошо?

У меня не бывает все хорошо. Но…

— Условно, теперь — да.

— Шоколад — вкусный…

— Ты — тоже… — флиртую с ней. — Могу я пригласить тебя на обед?

— Увы, я сегодня уеду в пригород. У нас там дела.

— Какие?

Не хочется прерывать разговор.

Поднимаюсь по лестнице, здороваясь за руку с Айдаровым.

— Волонтерские! Мне дали грант на один проект…

— Город дал?

— Да.

— Будь внимательна к отчетным документам.

— Ничего в них не понимаю, честно говоря.

— Раздел "бюджет" должен быть полностью подкреплён детализированными чеками.

— А ты откуда все это знаешь?

А я периодически дела открываю за нецелевые траты, Зоя Васильевна.

— По работе пересекаюсь.

На параллельном вызове — тесть.

— Ну, всё, мне пора. Позвоню.

Переключаюсь.

— Да?

— Ну, что, я могу нас всех поздравить? — довольно.

— Эм… с чем? — застываю у кабинета.

— А что Лера тебе не сообщила? Тогда, молчу-молчу… Потом поговорим.

Скидывает.

— "И лампа не горит… И врут календари… И если ты давно

Хотела что-то мне сказать,

То говори!" — озадаченно бормочу я.

Не сказала про что? Про то, о чем с утра сказала?

— Станислав Олегович, вас все уже ждут минут двадцать, — выглядывает мой секретарь.

Захожу в конференц-зал. У нас сегодня "планёрка".

Оглядываю лица подчинённых.

— Надеюсь, у всех есть для меня сегодня хорошие новости.

Плохие уже случились.