Глава 27 — Отдышаться

Задернув шторы пытаюсь не сдохнуть.

— Станислав Олегович, — заглядывает мой Генсек, — приглашать?

— Тише… — сдержанно рявкаю я, не открывая глаз.

Прижимаю к виску стакан со льдом, морщась от боли.

— Мигрень что ли? — подозрительно.

Положительно мычу.

— Таблетку? — тихо.

— После таблетки я сутки недееспособен.

Двенадцать часов так вообще пациент Кащенко. Машину водить не могу, сосредоточиться — тоже. В голове вата. Едва ли понимаю то, что мне говорят. Даже читать не могу, плавая по двадцать минут на одной строчке.

— …А боль отпустит через три-четыре часа. Я надеюсь… Кто там? — цежу, пытаясь взять себя в руки. — Пригласите.

— Подождут.

Задергивает плотнее шторы.

Я не могу вспомнить — "кто там".

— Если можно, перенесите Варвара Спиридоновна.

Она возвращается через несколько минут.

— Всех перенесла. Пейте, эти быстро действуют и быстро отпускают, — кладёт таблетку передо мной. — Вызывайте такси и поезжайте. Я всем буду говорить, что у вас срочное совещание.

— Варвара Спиридоновна… Вы лучший мой сотрудник.

— Знаю.

Проглатываю таблетку, прощаясь с интеллектом и вменяемостью. На такси уезжаю домой.

Дома — полный пиздец. Клининг убирает воду. Лера опять рыдает. Тёща, причитая, наводит бесполезную суету. Соседка снизу грозится иском за ущерб.

Но мне сейчас плевать. Кот у Зои. Остальные должны сейчас выжить самостоятельно.

Игнорируя попытки ко мне обратиться, сваливаю в квартиру напротив.

Через пару часов боль совсем отпускает. Пялюсь в потолок без единой мысли. Он такой же белоснежный как вата в моей тяжёлой голове. Мне словно вкололи транквилизатор.

Но уснуть никак не получается.

Присев, тупо шарю по карманам, забыв что хотел.

Натыкаюсь на пачку сигарет. А… Курить хотел.

Засовываю в рот. Отвечаю на входящий.

— Трайковский…

— Здорова, Станислав Олегович. Это Медведев.

Медведев?

Отвожу от уха телефон, чтобы увидеть кто на вызове.

"Биполярный медведь". А…

— Ты просил перезвонить.

— Да?..

Что же я хотел?

Зоя…

— Сейчас… — щёлкаю пальцами, пытаясь вспомнить фамилию.

— Роман… Роман…Надаров. Знаешь такого? Говорят, ваш отдел вёл.

— Припоминаю… Жену избил.

— Будь другом, найди мне его.

— Хм… Ну мы, конечно, очень не против дружить с таким прекрасным человеком, — аккуратно юморит.

— Есть у тебя эти?… — туплю, снова щелкая пальцами в поисках слов. — Стажёры.

— Есть.

— Поставь их в наружку, как найдёшь его. Я любые документы вам заранее подписываю. Доступ к любым базам. Можешь подъехать, забрать пару бумаг.

— За какой грех в этот раз ищем?

— М-м… — хмурюсь, сосредотачиваясь. — "Преследование и угрозы".

Я откопал в базе несколько старых Зоиных заявлений, которые не приняли или отклонили из-за отсутствия доказательств под предлогом, "убьёт, тогда приходите".

Скидываю ему локацию. Потому что вспомнить адрес я сейчас не в состоянии.

Умывшись, спускаюсь вниз с мультифорой.

Чувства у меня вырубает вместе с мозгами, а по сему, я смотрю на Зоин Центр напротив вполне спокойно. Вернутся мозги, я подумаю об этом. Пока нечем.

Подъезжает опер. Жмём руки.

— Здорово, Биполярный.

— Здорово. Я чё это я вдруг — Биполярный?

— Потому что, я сначала с твоими выдающимися объяснительными познакомился. А потом с тобой.

Медведев — суровый, бородатый бычара. А объяснительные у него как текст для стендапа.

Особенно хорошо получилось: "разнимал с применением насилия граждан драчующихся" и "кровь носом у задержанного пошла из-за внезапно подскочившего артериального давления, судя по всему, на фоне разыгравшейся фантазии по поводу угроз сотрудникам полиции актом насильственного мужеложства".

Смешно… Но обманываться его юморесками не стоит. В работе — зверюга.

И я как-то сразу проникся к Биполярному ещё до знакомства. И… не дал хода ни одной жалобе на него. Потому что, хоть он и зверюга, но если по совести, с его контингентом только так. Нормальные люди на него не жалуются. Да и раскрываемость у него высокая.

Отдаю бумаги.

— Поторопись, ок?

— Сделаем все, что можем. А можно ответную просьбу?

— Давай.

— Вот эти дела посмотрите ещё раз. Ваш предшественник "возбудиться" не позволил. Я грешу на то, что ему позолотили ручку.

Отдаёт бумаги.

Киваю.

— Посмотрю.

Он уезжает, а я остаюсь с сигаретой, пялюсь на Зоины окна, расположенные над самой землёй, в цоколе. Темнеет. Там уютно горит свет. И навевают они мне подвальчик Мастера, куда приходила к нему Маргарита.

На окно запрыгивает мой кот.

Как же ты, дружище, попал к Зое? Но это слишком сложная задачка сейчас для меня. Практически, фантастическая.

Работники ресторана, где мы сидели с Зоей в день знакомства оформляют мансарду.

Я хочу её туда пригласить.

Но ни мансарда, ни Зоя ещё не готовы.

Тупняк мой не позволяет вспомнить точно разговор с Зоей. И что она там мне конкретно предъявляла. Мне кажется, ничего внятного. Просто психанула…

Как лечат психи у нормальных женщин? Не знаю… Попробуем по классике.

На автопилоте добредаю до цветочного павильона. Расфокусировано смотрю на витрину. Я повторяюсь с цветами?

Недовольно морщусь на букеты. Веники какие-то…

Выбираю красиво оформленную корзину экзотических фруктов. Этой хотя бы по фейсу не съездят, в отличие от букета.

Заношу к ней в Центр.

Колокольчик на двери звякает.

За её столом никого…

— Кто там? — кричит из подсобки.

— Свои… — ставлю на стол корзину.

Сажусь в её кресло. Кот спрыгивает

с подоконника ко мне на колени.

— Свои? — выходит Зоя.

Замирает в дверях, стягивает бандану с волос.

— Ты зачем пришёл? — холодно.

— Фруктов тебе принёс, — гладя кота, стреляю взглядом на корзину.

— Жене своей принеси, — зло. — Она у тебя беременна.

— Не от меня. У неё есть, кому носить фрукты. Не волнуйся.

Спотыкается на полуслове, сбиваясь с ядовитой тирады.

Стекает по косяку на корточки.

— Ты издеваешься надо мной, да? — тихо и жалобно.

Развожу руками.

— Зоя… Ну я же все сразу сказал как есть.

— Откуда ты знаешь, что не от тебя?

— Я же говорил, мы не живём как мужчина и женщина. У неё своя жизнь.

Пересаживаю кота на окно.

Опускаюсь рядом с ней. Веду костяшками по её лицу.

— Я себя сегодня очень хреново чувствую. Но завтра я буду в порядке. И со мной можно будет разговаривать. "Разговаривать" — это подсказка, Зоя. "Со мной" — тоже подсказка. И тогда у нас не будет никаких недопониманий.

— Ты мне это говоришь?! — психует. — Какие ещё сюрпризы??

— М-м… Возможно, будет ещё парочка, кто знает.

— Всё, иди к черту.

Целую её в висок.

— В губы не буду… горло болит. Боюсь заразить.

— Я тебя ненавижу… — вяло.

— Сильно?

— Сильно.

— Что ж… Это тоже чувство. Я поменяю ему знак. Как на счёт завтра?

— А какая у тебя фамилия?

Ай… Не хочу я пока вскрывать до конца! А то погоним по новому кругу ее загоны. Дайте отдышаться!

Но если не отвечу, боюсь, взорвётся.

— Трайковский.

— Иди к черту, Трайковский.

Поднимаюсь, тяну ее вверх, придерживая за талию. Усаживаю на кресло.

— Давай, за моё здоровье, — протягиваю ей крошечную мандаринку. — Мне очень нужно. Предложение по поводу завтрашнего ужина в силе. Дружеского, естественно.

— Втроём будем ужинать?!

— Да. Я, ты, кот.

Забираю кота.

Рассерженно замахивается в меня мандаринкой. Но бросает её на стол.

— Кот… — вздыхаю я, глядя ему в глаза. — Нам не доверяют… А зря! Мы расстроились и ушли…

— Эй! Оставь кота!

— Он мой…

Говорят, коты умеют лечить головную боль.

— На проветривание окна не ставь! — кричит недовольно в спину. — Кот опять застрянет!

Разворачиваясь, салютую — "понял".

Вздыхая, засовывает дольку мандаринки в рот.

— Как думаешь — у нас есть шансы на завтра? — чешу за ухом кота.

Мурлычет…