Глава 44 — Сделка

Больница ночью не спит… Не спит даже под утро. Лампы гудят, в коридорах светло. Попробуй прорвись куда-то.

Но мне очень надо.

Я спать не могу от новости, что моя женщина беременна. Внутри ядерный реактор.

Забираю пакеты внизу у курьера.

Надеваю стыренный белый халат, бахилы и маску.

И через переходы между корпусами иду в единственное место, где хочу сейчас быть. К ней.

Захожу в отделение патологии.

Это очень нерадостное место. Но даже в самых нерадостных периодически случается бесстыжее счастье. Врач сказал, у Зои все должно быть хорошо. Но надо наблюдаться и убрать стрессы.

Ох уж эти стрессы.

Слышу как дальше по коридору тихо хихикают медсестры у стойки.

Мне нужна первая палата.

Тихо открываю дверь, пытаясь не скрипеть.

Горит ночник, моя королева спит обняв подушку… волосы упали на лицо, закрывая глаза. В изголовье что-то бубнит телефон. Поднимаю.

Шестичасовая лекция по истории.

Класс… Это вообще моя тема засыпать под лекции по истории!

Кладу на место.

Накрываю для неё стол. Вместо вина — гранатовый сок. Разливаю в два бокала.

Из второго пакета достаю букет.

Переставляю небольшое кресло к её кровати.

Присаживаюсь.

Расслабляясь, медитирую на ее дыхание. С чувством глубокого удовлетворения.

Красивая…

Отмираю только когда в коридоре со стальным грохотом провозят мимо палаты каталку.

Мурлыкнув, Зоя переворачивается, нащупывая рукой телефон. И сжав его засыпает снова.

Я не знаю, во сколько она уснула, поэтому будить не хочу. Но мне пора на мою войну…

Целую её в плечо.

В её открытом блокноте с набросанной от руки сметой под проект пишу строчку:

"…Моя королева мечей, ты нежность моих ночей… Я считаю твои шаги, ещё два и я тебя обниму… Этот путь между нами уже нарисован…".

Все порхает в груди, словно взлечу сейчас.

Помню, как она сказала, что её музыка мне не понравится. А мне нравится…

Закидываю в рот бутер с икрой. Делаю несколько глотков из своего бокала. Кладу рядом с ней букет. И тихо ухожу.

Такие вот у меня романтические завтраки!

Еду покормить кота. Он встречает меня, сидя на заборе. Тискаю его…

— Скоро все вернутся, — обещаю я. — И кенты твои тоже.

Ехать, подавать на развод, затея бесперспективная. Но я еду. Думаю, Торквемада уже в курсе, что я выпал из обоймы и сопротивляться не будет. Не звонит, значит, думает. А если думает, значит, придёт к мысли, что смысла во мне больше нет.

Еду на работу оформлять отпуск с последующим увольнением. Потусуюсь полгодика, потом как птица феникс вернусь, на ступень ниже и уже без шоколадных перспектив.

Да и хрен с ними…

А так — возьмут, куда они денутся. Старший советник юстиций — это уже не стираемый бонус.

Еду на работу. Там я тоже задолжал букет.

— Варвара Спиридоновна… — кладу ей букет на стол. — Доброе утро.

— Доброе… — отвлекается от бумаг. — Кому передать?

— Это для вас. От меня. Спасибо!

— Для меня?.. — стягивает удивлённо очки.

— Вы самый прекрасный секретарь, что у меня был.

— Уходите, все-таки? — вздыхает.

Сажусь напротив.

— Я постараюсь ненадолго, — тихо сообщаю ей по секрету. — Но официально — насовсем. По состоянию здоровья.

Показываю ей справки.

— От Айдарова никуда не уходите. Если получиться вернуться, я вас заберу.

— А может и не получиться? — перекладывает справки, вглядываясь.

— Это уже божественная канцелярия, не наша.

Заполняю всяческие бумаги для отдела кадров. Ставлю подписи.

Прошу унести это все после обеда.

А потом мы вместе с Айдаровым разбираем бумаги.

— Ну это конечно… — стенает он. — Я думал у меня работа "бумажная", но тут вообще завал бесконечный.

— Да, — ухмыляюсь я. — Вывози, давай. И не глядя ничего никогда не подписывай. Подсовывать будут разное. Свои же.

— Языки говорят, что на вас было служебное расследование.

— Было. Оправдали. Но плачу за это до сих пор.

— Понял. Кстати, тут по секрету все уже ваш диагноз обсудили, не удивляйтесь.

В этом и цель.

— Да и хрен с ним.

— Отдел кадров у нас… языки без костей.

Если вернусь, сменю всех там нахрен. Это прокуратура все-таки. Надо уметь молчать.

Зоя… давай, звони мне. Я волнуюсь.

Поглядываю на часы. Уже к обеду. А от неё тишина.

Но и сам не звоню. Хочу её инициативы. Танго танцуют двое…

Но звонит мне не Зоя, а Торквемада.

— Утро доброе. Хотя, кому я вру. Херовое у нас утро, Стас.

— Тут не поспоришь, — соглашаюсь я.

— Где ты? В больнице?

— Нет. Ушёл дела сдать. На работе я.

— Сейчас подъеду. Выйди.

Иду по коридорам вниз. Всё здороваются со мной "по особенному", не формально, а словно уделяя этому особое внимание. И руку жмут дольше, крепче.

Желают здоровья, глядя в глаза… Знают.

Сажусь в машину к тестю.

Включает вытяжку, курит, глядя в лобовое.

— Может, в Москву к профессорам?

— Нет…

— Когда операция?

— Никогда.

— В смысле?

— Операция практически стопроцентно закончится кровоизлиянием. А я с этой аневризмой уже тридцать шесть лет живу. Уволить, так ещё поживу какое-то время. А операция… если и спасут, потом инвалидность наверняка. Не хочу. Если бахнет, так пусть уж лучше не успеют спасти. Как отца и деда.

А потом я передумаю.

— Ой, блядь… — трет лицо руками. — Ну и подвёл же ты меня, Трайковский. Такую сеть разорвал. Уже столько людей в систему собраны… Лерку, вон, в банк готовы взять в обмен на наши услуги.

— Селяви… Документы на увольнение поданы. Сейчас меня посадят на такие препараты, что работать я не смогу.

— Нет, ты мой дорогой, давай-ка, ещё поработай, доделай дела. Обеспечь жене своей будущее. Надо Лавриновичу помещение освободить. Иначе, поплывут наши договорённости и Леру я к ним не засуну.

— Какое ещё помещение?

— Под банком.

Зоино?!

— Давай, сделай все красиво. Закопай нам Савельеву.

— За что я её?..

— А мы уже обеспечили статью. Ей грант крупный подсунули от государственного фонда. А там такие условия хитрые прописали, что чисто она не сделает. Обязательно подъебется на нецелевых тратах. Зайди с проверкой и закопай. А там люди уже ждут в администрации и на торги помещение выставят.

Так… Если я сейчас откажусь, то зайдёт какой-то другой прокурор. Я конечно, карманный, но не единственный! А это дело не вашего эшелона. Надавят на какого-нибудь… Дюрсо или Коровьева. И пиздец моей Савельевой. Неужели таки подъебалась с этим грантом?! Я же говорил ей, будь аккуратна!

— Хорошо. Я освобожу вам помещение. Но взамен Лера подпишет мне документы на развод. Ребёнок у неё не мой. Она в его отца влюблена. Отдайте его ей…

— Пробил я этого “отца”. Не надо мне дичь подсовывать. Я ей сам найду… Потом.

— Развод хочу.

— Нахера тебе этот развод, Трайковский?

— Хоть сдохну свободным…

— Ладно. Будет тебе развод.

Выхожу из машины. Пишу, что отбой с документами. Придётся ещё раз продать душу дьяволу…