Глава 45 — Доверять
Улыбаясь, сжимаю лист с текстом, разглядывая его почерк.
И пью не из своего бокала, а из его бокала. Я хочу его губ…
— “В небо моих снов… запустили твоих сов… “ — в голос пою я.
— Все хорошо? — забегает медсестра.
— Прекрасно… — поджимаю губы, чтобы не смеяться. — Я больше не буду.
От счастья все вибрирует внутри.
Трайковский — чудовищное чудовище. Извлекать из женщин такие чувства — незаконно. У меня для него статья с пожизненным.
Ты же замуж не пойдёшь, Савельева? — ядовито дразню себя.
И сама от себя отмахиваюсь. А можно сегодня без этого? А просто счастье… Оно такой редкий гость!
И я просто плаваю в этом, пробуя со стола все подряд. И мне все вкусно. И не тошнит. И голова не кружится.
Дотягиваюсь до телефона.
— Ах, черт… Удалила же.
— Савельева, — заносит мне бумажки медсестра.
Сегодня дежурит "Злюка", на всех рычит.
— На кольпоскопию, потом к генетику. По лестнице не ходить. Только на лифте. В десять — капельница.
— С чем?
— Это у врача интересуетесь.
— Если как вчера вечером, мне не надо.
Вкололи какое-то снотворное, даже поработать не смогла.
— Если вам не надо, то что вы тут делаете?
— Я нормально себя чувствую.
— Вы врач?
— М-м… нет, — закатываю глаза.
— И я не врач. Я его предписания исполняю.
— Ясно. Окей.
Схожу к врачу.
Бегу по кабинетам. Ну как бегу… хожу как фея, никаких резких движений. Лялечку берегу. Ищу в интернете приёмную прокуратуры. Может, там телефон Стаса дадут? У Леры как-то не феншуй просить.
Прошу у врача перенести капельницу на ночь хотя бы.
И мне ставят только общеукрепляющий раствор.
Лежу под капельницей. На телефоне мигает последнее деление. Мне звонит Ивановна.
После капельницы, иду прогуляться с ней, поставив разрядившийся телефон на зарядку.
Она что-то рассказывает, а я иду молча и, мне кажется, сияю так, что даже неприлично.
— А ты чё молчишь-то?
— Так… — пожимаю плечами.
— Приходил что ли? — подозрительно.
Киваю, кусая губы. И как девчонка боюсь рассказать ей о том, как глубоко я встряла в Космического.
— Знает?
— Угу…
— Что сказал?
— Попросил оставить ребёнка.
— М-м…
— Он разводится, — оправдываю его
— Двоих будет растить? — скептически.
— Жена не от него беременна.
— А от кого же?
— Говорит, от Венца Тихомирова.
— Да тьфу ты, единственный кобель на весь город что ли?! — морщится Ивановна. — Сразу с порога в грязь лицом умудрилась.
В нашей "семье" Венца активно не любят. За то, что бросил сына с матерью наркоманкой.
— Но врёт ведь? — вздыхает Ивановна.
— Врёт, скорее всего. Не фертильный он.
Но Венц давно ищет богатую невесту. А тут мало того, что богата, ещё и молодая, красивая. Поэтому…
— Прискакал к ней радостно с цветами. И, думаю, не сообщит ей, что не может быть отцом ее ребенка.
— Ой, фу… — отмахивается. — Проститут тот ещё. Так, если не Венца дитё, значит, Стаса твоего все-таки?
— Нет… — хмурюсь. — Он сказал — нет.
— Ой, Зоя…
— Он от своего бы не отказался. Он не такой человек. Если говорит нет, значит, нет.
Сама-то веришь? Верю…
— Ладно. Мне-то вообще все равно где там чей, у меня все равно "твой". Главное, чтобы ты спокойна была. А потом разберемся. Чем тебя лечат?
— Капельницы. Пытались сегодня седатив вколоть какой-то с успокоительным.
— Правильно! Это чтобы ты не волновалась. Давление подскочит и опять кровотечение начнётся.
— А я не волнуюсь. У меня все хорошо. Да и финансовый отчёт писать надо по гранту.
— Плюнь ты на все…
— Да как я плюну? Там серьёзные документы. Мне чеки все надо собрать. Я и так просрочила…
— Добрый день, — неожиданно перед нами появляется Трайковский.
В форме, галстуке…
Смущенно представляю их.
— Валентина Ивановна. Можно сказать, Крестная моя. Станислав…
Вот как мне его представлять?!
— Станислав, значит, — пытливо рассматривает его Ивановна.
— Очень приятно, — кивает он.
— А это напрасно. Потому что, расстроишь мне еще раз девочку, я тебе откручу все самое ценное. И не посмотрю, что прокурор.
Вежливо улыбнувшись, он отводит на мгновение глаза.
— Смотрите мне! А то одна от лечения отказывается, второй давление поднимает. Угробите мне внука… я не знаю, что с вами сделаю! Кровотечение — это вам шутки что ли?
Разворачивается ко мне.
— Чтобы легла и лежала. Подождут твои отчеты. Все, я пошла.
Вручает мне небольшой пакет с едой.
Господи, я лопну!
Как только уходит Ивановна, Стас тут же наезжает:
— От какого лечения ты отказываешься?
И мой осел опять начинает скакать внутри с вопросами о поцелуях. Когда-когда-когда?!
Но Трайковский сегодня не романтичный. Напряжённый и вздрюченный.
— Зо-я… — требовательно.
Кратко объясняю ему с самого начала. Что мне нельзя чтобы поднималось давление и тонус. А когда я не нервничаю, то со мной все в порядке. Сейчас я не нервничаю и поэтому не вижу смысла в этих капельницах, после которых я сонная ничего не соображающая мышь.
— Так… Давай-ка, ты отдашь мне свой рабочий ноутбук. Я посмотрю что там с твоими отчётами.
— Ха… Я ещё не сошла с ума, отдавать свой ноутбук прокурору, — шучу я.
Но сегодня он не только неромантичный, но и без чувства юмора, видимо.
— Не доверяешь?
— М-м… доверяю. Но ты там не разберёшься.
— Ничего. Я если что тебе позвоню.
— Да не отдам я…
— Зоя.
— Может, я там деньги из сметы по серым схемам вывожу?
— А ты выводишь?
— Да обычные схемы, — пожимаю плечами. — Приходится перебрасывать с одних позиций на другие. На которые по проекту не заложены расходы. Но без них не реализуешь задачи.
— Я же сказал, не делай так!
— Да все так делают.
— Зарплаты заложены в проект?
— Нет, конечно. Там слишком большие отчисления на налоги и пенсионку. Они сожрут весь бюджет. Мы это тоже делаем…
— Тоже серо?
— Да.
Фонды обычно в курсе про эти серые схемы и претензий не предъявляют. Это надо с ними конкретно поссориться, чтобы они пошли проверять такие детали.
— Какая сумма?
— Да я сама разберусь, Стас.
— Ох, Зоя! Быстро ноутбук мне.
— Нет! Это мой ноутбук. Это мои документы. Я сама с ними разберусь. Я эту часть уже отправила.
В конце концов, там личные фото, личные тексты, переписки старые, которые я не хочу чтобы он видел.
Психует.
— А ты чего такой нервный?
— Да нет…
Торможу его, тяну к себе. Прижимаюсь к его губам.
— Спасибо за утро. Очень приятно.
— Мхм…
Отстраняюсь.
— Ты где-то не со мной, да?
— Я с тобой, — включается, фокусируя взгляд. — Всё хорошо. Минуту…
Делает шаг в сторону, отвечая по телефону.
— Слушаю, Валерий Антонович. Нет, не завтра. Проверка зайдет на следующей неделе. Мало ли что они хотят! Подождут, значит. Я сказал нет. Мне нужна неделя. Я в больнице, да. Не могу говорить, — скидывает вызов.
Делает глубокий вдох…
Подтягивает меня к себе в объятия.
— Не хочешь ноут отдавать, скинь, хотя бы копии документов. Я посмотрю что там к чему.
— Ладно… — нехотя соглашаюсь я.
Вцепился же в эти документы. Профдеформация, не иначе.
Обнимаясь, смотрим друг другу в глаза.
— От лечения не отказываться.
Скользит по моим губам своими.
— Чтобы через неделю была как огурец.
— А у нас какие-то планы?
— О, да…
— Ты поцелуешь меня или нет? — не выдерживаю я, притягивая его к себе за лацканы пиджака.
Прижимаюсь, к его улыбающимся губам.
— Нельзя… — шепчет. — Давление тебе поднимать.
— Аа… да?! Кажется, поздно… — растекаюсь от его парфюма смешанного с запахом кожи.
— Ой, все, Савельева, уйдите. Иначе, я в какой-нибудь подворотне нам обоим сейчас давление подниму, — хрипло шепчет. — Хочу…
С шипением трется носом об мой.
Пульс долбит, поднимаясь в горло.
Черт!
Ладно… пойду клянчить капельницу.
Жадно чмокаемся несколько раз. Отрываемся друг от друга. Сбегаю…