Глава 15. Похищение Виолы

Кто–то громко хлопнул дверью, послышалось шипение оркиса. Чужой? Я открыла глаза, и увидела рядом человека в маске. Он улыбался. Быстро поднялась с постели. – Как прошел бой? Кто победил? – мысли путались. В окно валил дым, остро пахло гарью. Судно качалось, но человек в маске твердо стоял на ногах. Я никак не могла унять дрожь, поэтому схватилась за спинку кровати. Что–то удерживало меня, чтобы кинуться к мужчине на грудь. Вроде та же одежда, взъерошенные волосы с выгоревшими от солнца концами, твердая линия подбородка, губы, которые я уже знала по поцелуям, но… Сомневалась ли я, что передо мной стоит Лард? И да, и нет. Я, точно чуткий суслик, держащий нос по ветру, чтобы в случае опасности скрыться в норе, выискивала хоть сколько–нибудь знакомые приметы, но не находила их. Слишком мало времени мы провели вместе. Я боялась проявить чувства, ведь передо мной мог находиться один из королевских двойников, и человек в маске нисколько не помогал мне. Он лишь улыбался. Его руки были в пятнах крови, рукав разорван, за голенищем сапога торчал неприметный нож. Чей нож? Свой или отобранный у врага? По таким деталям разве можно опознать человека, как две капли воды похожего на другого? Я мысленно произнесла слово «враг», и сама себе не поверила. Кого считать врагом? Теодора? «Моего любимого Тео», как я называла его? Если передо мной он, то это означало только одно – он по–прежнему любит и пришел за мной, наплевав не только на условности высшего света, но и на то, что я чужая жена. Все во имя любви. Я могла бы оправдать свою нерешительность тем, что так и не успела оценить ситуацию, за кого из двоих переживать. Но были бы мои оправдания правдой? Сейчас, в состоянии близком к истерике, я боялась ответить на вопрос: кто из них мне по настоящему дорог? Мой ответ мог перечеркнуть два года любви, признав более весомыми два дня с Лардом. Боже! Еще неделю назад я без сомнения произнесла бы «Тео»! Мужчина в маске, видя, что я не собираюсь прыгать ему на шею, бесцеремонно схватили меня за руку и дернул так, что я отцепилась от кровати, за которую, оказывается, держалась до побелевших костяшек. – Подожди! – Мы потом поговорим. Нужно убираться, корабль тонет! – Но куда? – я не видела, чтобы к месту боя подошло третье судно. – На «Жемчужину»! Иного выхода нет! Рука мужчины была в кожаной перчатке, и он, не соразмеряя сил и не чувствуя, что вот–вот сломает мне кисть, тянул меня к двери. От боли я вскрикнула и выдернула из ослабевшего захвата ладонь. Потирая ее, отступила вглубь каюты. – Кто ты? Ты точно не Лард! – в памяти всплыло предсказание гадалки Самиры: «Выбирай сердцем!». А сердце билось испуганной птицей: «Враг! Враг!». – Ну, хорошо, – произнес мужчина и страшно осклабился, – раз не хочешь по–доброму… Он двинулся на меня, а я попятилась, пряча руки за спиной, не желая вновь оказаться в плену, и совершенно неожиданно получила удар кулаком в лицо. Я не потеряла сознание, нет. Упала и обмякла, как марионетка, у которой срезали нити. В голове поселился гул, похожий на морской прибой. Шум то накатывал, то отступал, а вместе с ним и тошнота. Мужчина поднял меня на руки и поторопился покинуть каюту. Отстранено я успела заметить двух мертвецов, что лежали вповалку у двери. Один из них – тот самый матрос, что перед боем пытался оттеснить меня к каюте. Его рука все еще держала саблю, но лежала отдельно от тела. Другой мертвец застыл лицом вниз. Тут я судорожно всхлипнула: он был в маске, я заметила ее край! Из–под головы убитого обильно текла кровь. Хотелось кричать, но как я ни силилась, из горла не вырвалось ни звука. Человеку в маске, несущему меня перед собой, было сложно передвигаться по палубе, заваленной телами, его ноги скользили в лужах крови. Из–за тяжелой ноши он не видел, куда ступает. Поэтому очень скоро меня перебросили на плечо, как какой–то мешок с мукой. Получив некую свободу действий, похититель побежал. Я видела только его спину и тех мертвых, что попадали в поле зрения. Я пыталась приподняться, но руки скользили по камзолу, щедро залитому кровью. Судя по тому, как резво бежал человек в маске, кровь была чужой. Меня кидало из стороны в сторону – это Маска пытался не нарваться на чужой клинок: на палубе горящего фрегата все еще продолжался бой. Сердце замерло, когда похититель, забравшись на борт, ступил на узкий ненадежный трап, переброшенный на соседнее судно: корабли удерживались рядом благодаря огромному количеству крюков и канатов. Их спешно снимали или перерубали матросы «Жемчужины». Конечным пунктом моего путешествия оказался трюм, куда я полетела с приличной высоты. Упав на связку снастей, я больно ударилась спиной. Не знаю, сколько я так провалялась. Находясь в кромешной тьме, я испуганным зверем прислушивалась к тому, что происходит наверху. Невольно порадовалась, что не нахожусь на палубе. Хотя со мной обошлись не как с леди, трюм сейчас оказался самым безопасным местом: раззадоренные боем мужчины страшнее любого хищника. Эту истину я узнала во время одного из «приключений», куда мы в очередной раз отправились на пару с кузиной. Нам всегда было любопытно побывать в портовом трактире и попробовать загадочный эль, который оказался совсем невкусным. Держа в руках глиняные кружки, мы отпивали из них мелкими глотками и слушали рассказ моряка, которому «посчастливилось» служить наемником в государстве, заключившем когда–то договор с пиратами, чтобы те топили корабли врагов Эльказры. Короля–захватчика убили свои же. Трудно удержать власть у себя дома, если все твои войска находятся на чужих территориях. И вот нам встретился живой свидетель событий, о которых мы читали в учебниках. Конечно, мы с Трир не осмелились бы сунуть нос в опасное место, но с нами был верный слуга, который заранее выбрал самый спокойный трактир. Наши лица закрывали капюшоны отнюдь не бархатных плащей. Мы выглядели как две молоденькие служанки, что выбрались в конце недели повеселиться в кругу таких же простых портовых работников. «Вражеское судно, даже если оно было мирным торговцем, разорялось и топилось. Кроме товара на борт забирали женщин. Их доле не позавидуешь», – говорил старый матрос и бросал короткий взгляд на меня, притулившейся плечом к плечу к открывшей рот Трир. Наше воображение живо рисовало всякие зверства. Сейчас страшные картинки всплыли в моей голове и заставили заскулить от страха. Сильный толчок вновь опрокинул меня на спину. Еще один, и я поняла, что судно отделилось от горящей «Розы ветров» и набирает скорость. Вскоре беготня по палубе прекратилась, до моего слуха доносились четкие команды. Прошло некоторое время, и, как я ни прислушивалась, кроме шума волн, скрипа корабля и шуршания крыс, прячущихся где–то в темноте, ничего не слышала. Обо мне словно забыли. А я боялась сдвинуться с места: неизвестно, что могло находиться на расстоянии вытянутой руки. Дотронуться до грызуна мне было бы противно. Я скривилась, представив, что наткнусь на огромную крысу, и зашипела от боли. Потрогала себя и не удержала слез: вся левая сторона лица распухла, губа оказалась рассечена. Воротник, сшитый из мягкой ткани, от крови походил на задубевшую кожу. – Какой изверг мог ударить женщину в лицо? – жалея себя, спросила я. – Тебя тоже били? – раздалось рядом, и я подпрыгнула от страха. То, что принимала за шуршание крыс, оказалось присутствием в трюме еще одной девушки. Ее робкий голосок немного успокоил, а после того, как она зажгла огонь, что шаром повис между нами, увидела осунувшееся личико в обрамлении темных спутанных волос. – О! Завтра кровоподтек нальется малиновым, и ты не сможешь открыть глаз, – она подползла ближе и осторожно потрогала указательным пальцем мою скулу. Я невольно отклонилась, боясь вновь ощутить боль. – Я помогу. Я невесть какой маг, но лечить уже пробовала. Не всегда получалось, но все же… И действительно, стоило ей приложить ладонь к моему лицу, как я почувствовала холод и покалывание. Будто у незнакомки в руках обнаружилась пригоршня снега. – Уже лучше, – сказала девушка, любуясь своей работой. Огненный шар слепил глаза, и я зажмурилась. – Ох, прости, я увлеклась. Шар отплыл в сторону и уменьшил яркость. – Я Ирма, а тебя как зовут? – девушка, стоявшая до того на коленях, села и расправила юбку. Сшитая из простой ткани, она однако не выглядела грязной или рваной. – Ви… Виола, – голос не слушался. – Ты давно здесь? – С самого начала плавания. Нас загрузили на Хубейро… – Нас? – Рабов. В основном это мужчины–намазийцы. Они сейчас в нижнем трюме. – А ты… Девушка сглотнула и опустила глаза. – Меня, как и тебя, похитили. И до сегодняшнего утра я была… потаскухой. Меня здесь так называют. Сказали спуститься в трюм. А потом началось все это, – она неопределенно покрутила рукой в воздухе. – Но ты же маг, ты должна бы знать, как постоять за себя. – Какой я маг? Самое большое мое умение – зажечь огонь, – она щелкнула пальцами, и шар погас. Щелкнула еще раз, и он вновь засветился, но уже слабее. – Я скрываю свои способности. Мало ли что дикарям придет в голову. Магов все боятся. Меня скорее убили бы… А так я жива. Хоть и потаскуха. – Но «Жемчужина» фарикийский военный флагман. Дисциплина, верность долгу, честь… Как можно?! – Честь? – Ирма хихикнула, прикрыв рот ладошкой. – Ты на себе разве не почувствовала, что значит фарикийская честь? Вспомнив первый вопрос девушки, я осторожно спросила: – Тебя тоже бьют? Ирма потянула за ворот и сдвинула с плеча платье. Огненный шар подлетел ближе, чтобы я рассмотрела следы укусов и кровоподтеки. – Как видишь, – платье вернулось на место, а Ирма, обняв свои колени опустила на них голову. – Почему ты себя не лечишь? – я потрогала свое лицо – оно уже не болело, и опухоль заметно спала. Голова сделалась на удивление ясной. – А толку? Капитан меня опять пометит. Он из офицеров здесь самый злой. А так обойдется малым. – А адмирал? Он тоже злой? Ирма пожала плечами и неожиданно запела. Слов не разобрать, так, бормотание с тягучими словами на неизвестном языке. – Когда мне страшно, я всегда пою, – произнесла Ирма, поднимая голову. – Меня это успокаивает. – Хорошо. Ты пой, а я послушаю, – я уселась поудобнее и под незнакомую мелодию отдалась своим мыслям. Пришла пора разобраться в случившемся. Кто меня похитил? Теперь я точно знала, что не Лард. Как бы я ни артачилась, он не стал бы бить меня и небрежно бросать в трюм, где я могла сломать себе спину. Неужели один из его телохранителей оказался предателем? Но голос… Чей голос я слышала? Злой, напряженный, буквально выплевывающий слова. Теодор всегда говорил тихо, проникновенно. Нам не было нужды кричать. Мы больше шептались, объясняясь друг другу в любви. И самый сильный аргумент против: такого не может быть, чтобы Тео ударил меня в лицо. Он сдувал с меня пылинки. Но с другой стороны, я не могла игнорировать аргумент за: я видела, как Теодор надевает маску. Неужели это все–таки он пробрался в каюту, чтобы вернуть меня себе? Я потрогала ранку на губе. Засохшая струйка крови уходила вниз и стягивала кожу на шее. Любимых женщин так не возвращают. Я еще раз лизнула разбитую губу. По юбке кто–то маленький пополз вверх. От испуга я хлопнула по зверушке рукой и, задев мохнатое тельце, заорала и вскочила на ноги. На палубе услышали мой крик. Я, трясясь от страха, прислушалась к топоту над головой. – Что теперь делать? Прятаться? – я заметалась, не зная куда кинуться. Ирма моментально погасила свой шар. – Не поможет, – прошептала она и отползла куда–то в сторону.