Глава 22. Схватка

Пока я металась по каюте, не находя решения, как поступить, в окно влетел оркис. – Что? – у меня оборвалось сердце. Кот приземлился на стол, и от меня не скрылось, что шерсть у него вздыблена. От нетерпения, когда же я подойду, Плюх перебирал передними лапками. Я упала на стул и, обхватив мордочку животного, вперилась в него взглядом. Сначала я ничего не поняла – перед глазами плыла кромешная тьма. Но Плюха забрал с собой Лард, а, значит, то, что я сейчас вижу (вернее, не вижу), скорее всего происходило в его каюте. Но вот тьму прорезала полоска света: скрипнула и осторожно приоткрылась дверь. Факелом подсвеченная со спины фигура несмело шагнула внутрь помещения. – Спит, должно быть, – произнес сунувший следом нос моряк, но незваный гость вскинул руку, и матрос, подчиняясь повелительному жесту, неловко поклонился и ретировался. В этот момент я умудрилась разглядеть часть капитанского мостика и лишний раз уверилась, что дело происходит в каюте короля. Что заставило еще сильнее волноваться. Видимо котенок спрыгнул с кровати, потому что теперь я смотрела на гостью, в этом не приходилось сомневаться по хрупкости фигуры и прозрачным тканям, снизу. Ее лицо скрывал кармиз. Тут я невольно разорвала связь с оркисом и оглянулась на стул, куда Ирма должна была повесить купленный для меня наряд пустынных женщин. Но к моему ужасу его там не оказалось. Теперь я точно знала, кто вошел в каюту короля. Кот требовательно мяукнул, а я, чтобы не терять времени, схватила нижнюю юбку, которую еще утром купил вместе с остальными вещам помощник капитана. Она не пригодилась, поэтому осталась висеть на спинке кровати. Торопливо завязывая пояс юбки, одетой поверх ночной сорочки, я снова вперилась взглядом в оркиса. Он не заставил себя ждать. – Кто здесь? Я не узнала голос Ларда. Я нечасто встречала пьяных мужчин, но как–то довелось – кузен Вольмер, брат Трир, в юности влюбился в фрейлину моей матери и решил признаться в том предмету своей страсти. Чтобы набраться храбрости, он сходил в винный погреб, откупорил бутылку и махом выпил четверть. Но поднявшись по лестнице и взявшись за ручку двери, понял, что храбрости не прибавилось. Тогда он вернулся и глотнул еще. Потом еще. Мы встретили его поздно ночью, когда коридор освещала лишь луна. Он держался за стену и направлялся в сторону покоев фрейлины, что была гораздо старше его и вдобавок к тому же замужем. Так вот фразу «Кто здесь?» кузен, не узнав нас в пьяном дурмане, произнес совершенно с такой же интонацией, с какой пробормотал король. Лард поднял голову, но, не удержав ее, тут же уронил на подушку. Я никогда не замечала, чтобы король пил. Или я была слепа, или он хорошо скрывал пагубное пристрастие. Но больше всего меня поразил ответ Ирмы, произнесенный шепотом: – Это я, милый. Меня будто окатили кипятком. Рука, оправляющая юбку, застыла. Я села на стул и закрыла ладонями лицо. Котенок тронул меня лапой. Жалобное «мяу» прозвучало как «прости». Я убрала руки и постучалась головой о столешницу. Дура. Как я могла поверить, что Лард польстится на какую–то Ирму? Она потаскуха. Была ею на «Жемчужине», а теперь взялась за привычное занятие здесь. Схватив подсвечник, я решительно направилась к двери. Распахнула ее и бегом кинулась на палубу. «Лард не виноват! Это все происки дрянной девчонки. Как мне принесла яд, так и его могла опоить. Иначе зачем ей моя одежда? Чего вообще она хочет от короля?» На последний вопрос ответ следовало искать в капитанской каюте, поэтому на мостик я не поднялась, а взлетела. Стоящий у штурвала офицер с удивлением проводил меня взглядом. Полуодетую, растрепанную. Плевать. Матрос, которого я, должно быть, видела глазами оркиса, медленно, все еще не веря своим глазам, поднялся с тумбы и шагнул ко мне навстречу. – Но как?! Вы же там… – стоял истуканом и тыкал пальцем в сторону каюты, в растерянности забыв обратиться ко мне как «ваше высочество» или, на худой конец, «миледи». Но я простила матросу оплошность. Я себя сейчас не чувствовала ни высочеством, ни миледи. И выглядела соответствующе. – Король в опасности! – коротко кинула я и распахнула дверь. Ирма даже не удосужилась ее закрыть, считая, что провела всех. Чертова девка сидела на Ларде.  Его ладонь прижималась к обнаженной груди, ее лежала сверху. Но стоило Ирме развернуться в мою сторону и убрать руку, как королевская безвольно упала вниз. Я с удовольствием отметила, как сильно поразила Ирму, заявившись сюда живой и невредимой. Ее темные глаза расширились, а рот, которым она, должно быть, только что целовала моего мужа, распахнулся. Судорожными движениями Ирма пыталась нащупать рукава сброшенной за спину одежды. Но я не предоставила ей и шанса выглядеть достойно. – Лард! Проснись! – рявкнула я во все горло. Всучив застывшему за спиной матросу подсвечник и краем глаза отметив, что зрителей прибавилось, я все равно не отказала себе в удовольствии прыгнуть на девку и вцепиться в ее черные космы. Растерянность прошла, и Ирма извернулась, чтобы ответить, но «белые начинают и выигрывают» – я боролась за своего мужа со всей страстью, на какую была способна, подбрасывая в костер ненависти видения, где эта гадюка целует спящего Ларда. Змея попыталась отвлечь меня огненными шарами, появляющимися по щелчку ее пальцев, но добилась только того, что я, не обращая внимания на ожоги и треск подпаленных волос, заломила ей обе руки за спину и так и выволокла из каюты – голую, лохматую, упирающуюся носом в пол. Команда «Суровой леди» расступилась, образуя живой коридор. – Шлюпку на воду! – скомандовала я. И держала дергающуюся девицу ровно столько, сколько потребовалось, чтобы мой приказ выполнили. – Ссадить ее на берег! Никто ослушаться не посмел. Когда ее, вырывающуюся и в злобе скрипящую зубами, спускали вниз, я сбегала в каюту и скинула в лодку рубашку кока, в которой совсем недавно ходила сама. Ну не зверь же я. Убедившись, что король дышит и вполне себе спокойно спит, оставила возле него лекаря и спустилась к себе. Вот тут меня и накрыло. Я еле доползла до кровати. Спрятав голову под подушкой, чтобы никто не слышал, как я рыдаю, что явились следствием душевного перенапряжения, я вновь и вновь прокручивала в голове события сегодняшней ночи. Я чудом осталась жива, в дикой, никак не свойственной принцессам драке отстояла любимого, и теперь страшно стыдилась, что меня увидели вовсе не тем нежным, боящимся сквозняков цветочком, каким знали до того. Высморкавшись в простыню – не было сил подняться и поискать что–то более подходящее, я вздохнула. Вот и пригодилось умение увертываться, заламывать руки и бросать через бедро. Невесть как, но справилась. Спасибо кузену. Он еще подростками начал натаскивать нас с Трир, чтобы мы, в случае необходимости, сумели дать отпор чересчур назойливым кавалерам. И пока каждая не показала свое умение, Вольмер не удовлетворился. Уроки Вольмера мы получали под великим секретом, иначе родители задались бы вопросом, для чего юным леди осваивать столь грубые способы отпора, и никогда в жизни не выпустили бы дальше ограды королевского сада. Все началось с досадной ошибки: кузен узнал нас на петушиных боях. Думая, что никто не заподозрит под серыми плащами истинных леди, мы слишком громко болели за остроклювого бойца, за что и поплатились: Вольмеру открылась тяга сестры и кузины к приключениям. И хотя мы в два голоса заверяли, что все предусмотрела и не суемся в совсем уж ужасные места, а помимо того за нами всюду следует вооруженный слуга, он нам не поверил. И заключил с каждой из нас договор: пока мы не положим его на лопатки, он нас в город не выпустит. «Иначе я все расскажу королю», – последний аргумент Вольмера был самым действенным. Пришлось подчиниться. Положить его на лопатки, конечно, не положили – куда уж нам до первой шпаги Итары, но уроки усвоили. *** Утром я проснулась с четким ощущением, что нахожусь в каюте не одна. Я буквально подскочила на кровати и натянула покрывало до самого носа – непроизвольный защитный жест. Хотя, как тонкое покрывало могло бы меня защитить? Чутье не обмануло. В кресле Лард. Пристроив локоть на подлокотнике, он подпер подбородок ладонью и имел крайне задумчивый вид. – Откуда здесь кресло? – сказала первое, что пришло в голову. Уж слишком внимательным сделался взгляд короля, стоило ему понять, что причина его задумчивости проснулась и от неловкости болтает босыми ногами. Он не ответил на вопрос, продолжая буравить меня взглядом. Я плотнее прижала к себе покрывало и скрестила лодыжки, чтобы унять нервную дрожь. – Кто ты? Я тебя знаю? – спросил Лард, меняя позу. Теперь он сидел прямо, но слегка подался вперед, будто видел впервые, и ему было крайне важно рассмотреть меня как следует. Я выдохнула, вспомнив вчерашнюю дикую драку. – Я все объясню, – я облизала губы и пододвинулась к краю кровати, чтобы быть ближе к королю. Хочет рассмотреть? Пусть смотрит на здоровье. Доверительно наклонилась к нему и прошептала: – Я не виновата, она первая начала. – Кто тебя учил драться? Я еще сильнее заволновалась, но юлить не стала. – Вольмер, но… – Брат Трир? У меня вытянулось лицо. Откуда Ларду известны отпрыски графа Соккор? – Оторву руки мерзавцу. Раз уж взялся, следовало учить драться правильно. – Он учил. Это я не совладала с яростью и вцепилась Ирме в волосы, – я отвела глаза к окну. А как бы, интересно, поступил сам Лард, если бы застал мужчину сидящим на мне? – Некрасиво, конечно, вышло. – Ну хоть получила удовольствие? Я прижала к горящим щекам прохладные ладони. Мне сделалось жарко, стоило вспомнить, как я стащила негодяйку с постели, вцепившись в ее волосы. Край покрывала, которое уже ничего не удерживало, сполз на колени. – Получила, – широкая улыбка растянула мои губы. – Особенно, когда велела посадить ее в шлюпку и увезти, а меня беспрекословно послушались. – Лекарь на камбузе нашел пустой пузырек со следами снотворного. Меня опоили, и я совершенно ничего не помню с того самого момента, как шагнул в каюту. – Тебе повезло, – я кивнула, – меня она хотела отравить. Видишь? – я сдвинула ворот ночной сорочки, немного пострадавшей в бою, но за неимением другой, я не рискнула ее снять и улечься спать нагишом. – Это «Бриллиантовая слеза» – последний подарок Теодора. Хоть здесь действовал с умом. «Слеза» предупреждает о яде жжением. Чем сильнее ожог, тем смертоноснее яд. Судя по тому, как расширились глаза Ларда, он прочувствовал, что мог вообще меня потерять. – Я прощена? – я слезла с кровати, скинула покрывало на пол и устроилась на коленях короля. – Я ни в чем тебя не виню, – он бережно убрал с моего лица волосы. – Просто в следующий раз не верши правосудие сама. Ты все–таки принцесса, а не уличный боец. Это опасно. Судя по тому, что мне рассказали, Ирма была ведьмой. – Да–да. – горячо поддержала я. – Она пыталась меня сжечь! – я повертелась, ища следы ожогов. – Вот. И вот. И еще волосы, – оттянула ставшую короткой прядь. Лард вдруг повел себя странно. Крепко обнял и уткнулся лицом в мою грудь. – Прости меня, – его голос был глухим. Я не поняла, то ли моя ночная рубашка залепила ему рот, то ли чувство вины перехватило горло. Успокаивая, я погладила короля по голове. – Прощаю. А за что? – Мне следовало догадаться, что за женщина обреталась на «Жемчужине», и близко не подпускать к тебе. – И что за женщина? – я заставила Ларда смотреть мне в лицо, подцепив его за подбородок. Молодая щетина приятно колола пальцы. – Ее зовут Кора. И на протяжении многих лет она была любовницей Теодора. Я никогда не видел ее, поэтому не узнал. Я открыла рот. Не знаю, как воспринял мои слова Лард, но я не могла не спросить: – Кора была с Тео все те два года, когда он считался моим женихом? Король кивнул. Я закрыла глаза. Боже! Какое счастье, что случай уберег меня сделаться женой Теодора! Если уж он не расстался с ведьмой во время своего жениховства, когда я горела от любви к нему, то что было бы после свадьбы? И вполне похоже на правду, что Кора его любовница. Я видела следы жестокости на ее теле. И не понаслышке знаю, каким зверем мог быть фарикийский правитель. – Ты не виноват, – я обхватила ладонями лицо Ларда. Медленно и нежно поцеловала в губы. – Никто из нас не виноват. Мы просто хотели помочь людям, едва не погибшим в море. Я впервые увидела ее, когда сидела в трюме «Жемчужины». Испуганная, не знающая, что меня ждет. Она помогла. Моя щека распухла бы до безобразия, если бы не ее умение лечить. Она назвалась Ирмой и открылась, что над ней на корабле издеваются. Ну, как над женщиной…. И как после всего мы могли не поверить несчастной девушке и быть настороже? – Кора едва не убила тебя. – Если ведьма любила Теодора, то понятно, почему она решилась отравить меня – причину всех его несчастий. – Месть. – Месть. Но для чего Кора усыпила тебя? Зачем притворялась мной? – У меня только одно объяснение, – Лард опустил глаза. Я впервые видела, как краснеет мужчина. Не от ярости – таких я видела и не раз, а от чувства неловкости. – То, чего она не взяла у Теодора, решила хитростью взять у его близнеца. Я закрыла рот рукой. Лард понял меня. – Я не знаю, получилось ли у нее. Лекарь, например, – тут король вздохнул, – не сомневается, что от спящего можно понести. При определенном старании. – Но… Ты был раздет? – Да. – Что же теперь будет? Зачем ей малыш? – Женщины иногда хотят заполучить ребенка от любимого, но здесь не тот случай. Часто дети становятся рычагами давления. – Она будет шантажировать нас? – Нет. Не посмеет. Есть более слабый человек. – Королева Лючия! – осенило меня. – Да. Я заплакала. Я ничего не могла с собой поделать. Сидела и плакала. – Что с тобой? – Я в ужасе. – Из–за судьбы Фарикии? Как ни крути, если Кора забеременела, ее ребенок имеет все основания претендовать на трон. Пусть даже вскроется, что Теодор не имел к этому дитю никакого отношения. Он старший сын старшего сына. – Да при чем тут Фарикия! Я так далеко не заглядывала. Я в ужасе, что у тебя появится ребенок, сын или дочь, и он будет не моим. Как мы теперь будем жить?! Какая ни была бы его мать, мы должны будем дитя признать! Все во мне протестовало против Коры, но я знала Ларда и понимала, что он никогда не откажется от своего ребенка. – Боже! Как же я ее ненавижу! А я еще, глупая, высадила ее на берег! – И что бы ты сделала, когда бы Кора осталась на корабле? Повесила на рее как преступницу, покушавшуюся на твою жизнь? Тебя, конечно, никто не осудил бы… – Я не смогла бы повесить вместе с ней твоего неродившегося ребенка. – Поэтому перестань плакать, – король пальцами стер мои слезы. – Изменить что–либо уже не в наших силах. Будем жить и следовать своим планам. – А Кора? – Судьба решит. Если понадобится помощь королеве Лючии, мои люди будут рядом. – Будем наблюдать? – Будем жить долго и счастливо. Скоро Тарквидо. – И наша свадьба. Я люблю тебя, Лард, – я вздохнула и обняла моего короля. Прижалась к его голове щекой. – И я тебя, Виола.