Глава 21. Прогулка по Сардагу

То ли мне помогли успокоительные капли корабельного лекаря, то ли чуткая забота короля Ларда, а может, и то, и другое, но в день, когда «Суровая леди» вошла в акваторию порта Сардаг и встала на якорь по соседству с остальными судами Тарквидо, я чувствовала себя чудесно. Еще с вечера мы с Лардом договорились, что посетим крупный портовый город, куда съезжались купцы со всего света, а потому в местных лавках можно было найти все что угодно. От слитков золота до экзотических животных. А нам с королем угодно было прежде всего одеться. Если для Ларда на «Леди» еще нашлись подходящие вещи, то я так и ходила в чужих рубашках, которые снимались только для того, чтобы их постирали (уж и не знаю, кто взял на себя такую обязанность), высушили и вновь передали мне. Мое платье, как мне сказали, полностью пришло в негодность, да я и не горела желанием его надевать, чтобы не вспоминать неприятные моменты, связанные с ним. – Я не выйду из каюты с голыми ногами, – я сложила руки на груди и показательно надула губы. – Принцесса я, в конце концов, или портовая девка? Вечером едва не случилась истерика. Ладно, меня видели в неподобающем виде король, лекарь и Ирма – та милая девушка, которую определили к коку, но выйти в одной рубашке на палубу, спуститься на радость всем матросам по веревочной лестнице в шлюпку, а потом еще полуголой добежать до первой попавшейся лавки было выше моих сил. – А мы тебя замотаем в простыню… – Нет! – я гордо отвернулась к окну. Только представила, как меня, словно гусеницу, передают из рук в руки, так сразу покрылась алыми пятнами. В прошлый раз из–за слабости я и сопротивляться не смела, а сегодня–то что? – Подгоним на пристань карету… – Нет! – Ну хочешь, я тоже пойду в одной рубашке? За компанию. Вот тут у меня даже слов не хватило. Я повернулась к Ларду с открытым от возмущения ртом, но встретившись с его насмешливым взглядом, тут же сообразила, что меня просто разыгрывают. – Я уже распорядился, чтобы утром, пока ты завтракаешь, в город смотался помощник капитана – у него четыре дочери, и он понимает толк в женской одежде. Он купит все, в чем тебе не стыдно будет появиться перед людьми. А потом, когда мы доберемся до торговой улицы, где одна лавка лучше другой, выберешь наряд по своему вкусу. На разнообразие, правда, не рассчитывай, сама понимаешь, страна не та и вкусы в одежде сильно разнятся. От радости я повисла на шее у короля. Сама расцеловала в обе щеки, и не заметила, как оказалась у него на коленях. – М–м–м, ты такая… – Какая? – Соблазнительная, – его ладонь поползла вверх по ноге, сдвигая полотно рубашки, и пятна негодования, что до того украшали мое лицо, быстро превратились в пятна стыда. – Мой король, вам не кажется, что вы слишком много себе позволяете? – прошептала я, когда рука, чуть помедлив у сведенных накрепко ног, выбрала иной путь и доползла до груди. – А ведь мы даже не добрались до Храма. Мне рот просто заткнули. Поцелуем. Таким нежным. Таким возбуждающим, что мысль о Храме просто растворилась в чувственных ощущениях. Как–то очень быстро рубашка полетела на пол, а я оказалась лежащей на кровати. Мой король методично выцеловывал меня, и я плавилась от ощущения сиюминутного счастья под дорожкой из влажных прикосновений. И только когда его язык забрался в лунку пупка, заволновалась: я сама не заметила, как раздвинула ноги. – А как же Храм? – прошептала я, понимая, куда стремятся губы моего нежного любовника. – Разве я останусь после такого непорочной? Последние слова я произнесла на одном дыхании. Мое тело перестало принадлежать мне. Я закрыла глаза, не в силах совладать с ощущением, что меня уносит чувственный поток, где любое прикосновение кажется верхом наслаждения, но следующее опровергает только что открывшуюся истину. Я падала с огромной высоты, не имея крыльев. Чтобы хоть как–то сдержать стремительный, кружащий голову полет, я сжала пальцами простыню, но и она не помогла мне. Сладкая пульсация от прикосновений языка к моему лону разрасталась подобно снежной лавине. И я потерялась. В пространстве и времени. – Тише. Ты переполошишь всю команду, – Лард, лежащий рядом, крепко прижимал меня к себе. Он успокаивающе гладил по моей обнаженной спине, а я в изумлении прислушивалась к сладким спазмам, что, затихая, оставляли за собой ленивую негу. – Я теперь не девственница? – прошептала я в рубашку короля. Он лишь тихо рассмеялся и поцеловал меня в повлажневший лоб. Я так и уснула, прижимаясь к мужчине, который умеет дарить счастье. Утром нашла у своей кровати сверток с вещами. Пусть и купленными на скорую руку, но вполне приличными, чтобы выйти в город. *** Одевшись, я провела ладонями по платью, расправляя складки. Улыбнулась своему отражению в зеркале – небольшое, его притащили из капитанской каюты. После вчерашних нескромных поцелуев я ощущала в теле небывалую легкость. Как будто я долго болела и, наконец, выздоровела. «А ведь так и есть!» – я закрыла глаза и сжала ладонями грудь, которая моментально отозвалась, потянув за приятными ощущениями нескромные мысли. Мое тело было осквернено Теодором, я чувствовала себя грязной, как бы ни мылась, а Лард вылечил меня. Стер своими нежными поцелуями те страшные, уже незримые следы, что я носила на себе прежде. Казалось, что они покрывали мое тело уродливыми струпьями, и никто, даже я сама, не захотел бы дотронуться до него. Я была благодарна Ларду за терпение. За то, что не сразу кинулся «залечивать» раны, дождался, когда я смогла благодарно откликнуться. Иначе к и без того неприятным ощущениям добавилось бы чувство вины, что пачкаю чистого, искреннего в своих поступках человека. – Боже! – я закрыла лицо ладонями. Теодора уже нет, а я все еще думаю о нем. – Ты готова? – Лард, свежий, чисто выбритый, широко улыбался, стоя на пороге каюты. Я, ни минуты не раздумывая, кинулась ему на шею. Он прижал меня к себе одной рукой, а другой убрал упавшую на лицо прядь и крепко поцеловал. – Давай, я расчешу тебя. – Я не успела. Он отпускал меня медленно, заставляя скользить по его телу, и я ощутила, как сильно мой король хочет меня. Я покорно села на стул, скорее, из желания дать Ларду успокоиться, прийти в себя, чем на самом деле нуждаясь в помощи. Я уже привыкла обходиться без служанок. И моя коса выглядела гораздо лучше, если ее заплетала я сама. Я ничего не стала переделывать. Закинула за спину то, что получилось у Ларда. И пусть лента завязано криво, и захвачены не все пряди, я с гордостью несла свою голову, ведь над ней старался мой мужчина. Старался с любовью и нежностью. А эти чувства я ценила прежде всего. *** Как хорошо, что в Сардаге нас никто не знал! Мы гуляли по городу как пара простых влюбленных, взявшись за руки и забыв о полученных с рождения титулах и благах. В первой же лавке Лард купил нам кармизы – нечто вроде полупрозрачной вуали на лицо, защищающий от песка нос и рот и оставляющей открытыми только глаза. В кармизах разгуливали и мужчины, и женщины, поскольку стоило отойти чуть вглубь побережья, и на пути вырастали огромные барханы, где зеленые оазисы располагались на значительном расстоянии друг от друга. – Сардаг – родина моей Барги, – произнес Лард, выходя из–за занавески, где поменял маску, которая слишком привлекала к себе внимание и могла выдать прячущегося за ней короля. Переодетые в легкие летящие одежды, где наши тела ничто не стесняло, мы и сами чувствовали себя вольно. Укромные места там и тут притягивали нас к себе, точно мы были пчелами, которые никогда не пролетят мимо меда. Сдвигая кармизы с губ, мы отдавались поцелуям и быстрым ласкам. Легко быть бесшабашными в мире, где тебя никто не знает и, занятый своими делами, знать не хочет. Укрытые от любопытных глаз колышущимися на ветру полотнами белой ткани, за которыми можно было переждать жаркое время дня, мы пили прохладный щербет, ели фрукты, названия которым я не знала, да и не стремилась узнать. Все свое внимание я отдавала королю, придумывающему разные любовные игры, лишь бы дотронуться до меня или подарить незабываемое впечатление. Вот и сейчас я усердно пыталась угадать новый вкус поцелуя, но неизбежно проигрывала любовную схватку. – Персик? – Нет, манго. Или еще что–то, неважно что, нам было весело. – Счет девять – один. Ты должна мне девять нескромных поцелуев. – Можно рассчитаться сейчас? По–быстрому? – Нет, на корабле, где я смогу раздеть тебя. И раздеться сам. – Мы когда–нибудь доиграемся… Я краснела только представляя, где окажутся мои губы в нескромных поцелуях. К концу нашего путешествия по Сардагу я задолжала сорок восемь простых поцелуев, одиннадцать нескромных и три, о которых даже подумать стыдно. – Попробуй не расплатиться по счетам. Набежит маржа, и тогда ты окажешься у меня в вечном рабстве, – Лард смеялся и, дразнясь, убегал от меня, чтобы поймать где–нибудь между лавками и значительно увеличить мой долг. Назад я ехала на спине короля. Уставшая, довольная, зацелованная. – У меня нет сил расплачиваться по долгам, – произнесла я, когда он на руках внес меня в каюту. – Завтра долг увеличится вдвое. – Хоть втрое. В любом случае мне нужно подготовиться, чтобы не оплошать. – Спи спокойно, любимая. День был долгим. – Иди. Ты сам, наверное, устал. – Я заберу с собой Плюха. Его еще нужно покормить. – Угу. Не глядя на уходящего Ларда, я стащила с себя кармиз. Скинула шлепанцы с загнутыми носами, и обессиленная повалилась на кровать. Это все, что я сумела сделать. – Госпожа, я помогу раздеться, – в каюту скользнула тихая Ирма. – Тебя прислал король? – полусонным голосом спросила я. Мне было трудно даже поднять руку. – Д–да, – произнесла Ирма, с трудом распутывая те метры ткани, из которых состояла одежда пустынников. – Отчего же я так устала? – я прикрыла ладонью долгий зевок. – Наверное, всему виной мой малоподвижный образ жизни… – Да, вы ни разу не покидали каюту, а здесь слишком мало места, чтобы двигаться, – согласилась Ирма. – Я болела, – нашла себе оправдание я. – Вы и сейчас еще не совсем здоровы. Я принесла вам отвар. Лекарь передал, – Ирма положила рядом с моей рукой склянку. – Не забудьте выпить перед сном. – Да, хорошо, – я взяла в бутылочку в руки и облизала губы. Они болели от поцелуев. Гудели ноги. – Передай спасибо лекарю, если, конечно, встретишь. Благодаря его микстурам я сплю как мертвая. Ирма поклонилась и так и пошла спиной вперед, зорко следя, как я откупориваю плотно притертую пробку. – Иди. Иди, – слабо махнула рукой я своей надзирательнице. – Я обязательно выпью. Дверь захлопнулась только тогда, когда я поднесла склянку к губам. Я осторожно поднялась, на цыпочках пробралась к окну и, стараясь делать все как можно тише, выплеснула содержимое склянки наружу. Так же осторожно вернулась назад, легла, закрыла глаза и лишь потом позволила бутылочке выскользнуть из моих рук. Она стукнулась об пол, но толстое стекло не разбилось. Качка заставила бутылочку шумно прокатиться от одного угла каюты до другого. Я затаила дыхание и прислушалась. Хотя за окном плескалось море, все равно различила, как открылась дверь. Кто–то крадущийся подхватил бутылочку – она перестала дребезжать, катаясь по доскам, а потом навис надо мной. Я чувствовала сдерживаемое дыхание постороннего и усилием воли заставила себя не завизжать от захлестнувшего меня ужаса. Ирма постояла надо мной, зачем–то положила руку, которую я откинула, роняя склянку, мне на грудь и натянула простыню до самого носа. Задув свечу, она удалилась. Полежав для верности еще с полчаса, опасаясь, что враг караулит у двери, я, наконец, решилась пошевелиться. Первым делом сдвинула с груди «Бриллиантовую слезу» и потрогала место ожога. «Почему Ирма хотела меня убить?» Вспомнились слова Теодора, который, даря «Слезу», объяснил, что чем губительнее яд, оказавшийся рядом со мной, тем сильнее будет жечься амулет. Судя по тому, как пульсирует болью и вспухло место ожога, яд, что находился в склянке, был смертельным. Я трогала ноющую рану, оставленную «Слезой», и никак не могла понять, что делать. Выйти из каюты я боялась. Как бы не оказаться за бортом, если Ирма все еще ждет за дверью. «Стоит сделать шаг за порог, и она поймет, что яд на меня не подействовал». Но и дожидаться утра, чтобы пожаловаться на отравительницу, я не имела права. Мало ли что у нее в голове? Я понимала, что странное поведение девушки могли спровоцировать ужасы, которые она перенесла на «Жемчужине». Да и прыжок с гибнущего корабля в неприветливое море тоже способен повредить рассудок. Но почему же ее ненависть направлена на меня? Чем объяснить желание убить? Где я перешла дорогу Ирме?