Глава 24. Храм Стихий и первая брачная ночь

Я всякого ожидала, но не странного поведения священного огня, который по рассказам Ларда должен был из слабого лепестка, каким он встречает каждую пару, пришедшую просить одобрения, разгореться до крупного огненного цветка. И чем выше будут языки пламени, тем крепче сделается брачный союз. Случалось и такое, что огонь вовсе исчезал, а глиняная чаша, символизирующая стихию Земли, раскалывалась. И тогда перед женихом и невестой стоял выбор – жениться вопреки воле богов или послушаться и расстаться. Я скрывала свой страх. Злилась, что моя судьба зависит от какого–то слабого огонька, который даже не подозревает, кто я такая и насколько сильно люблю Ларда. Местные жители с самого рождения ходили в храм Стихий, поэтому было неудивительно, что боги знали их как облупленных и могли рассудить, что «эта пара будет жить в ладу, а вот эта поссорится в первый же день». Одним словом, я волновалась. «Только попробуй потухнуть, – мысленно шептала я, стоя у чаши с огнем, в глубине которой он был едва виден. Выдохни неловко, и лепесток исчезнет.  – Ты не сможешь нас разлучить. Я руками и ногами вцеплюсь в своего любимого мужчину. А если он засомневается из–за тебя, клянусь, я спалю этот храм дотла. Только дай мне повод». Лепесток затрепетал, собираясь погаснуть, и я зажмурилась. В храме воцарилась такая тишина, что было слышно, как за витражным окном деловито жужжит шмель. Интересно, не закрой я глаза, обратила бы внимание, как горячий ветер мазнул меня по похолодевшим от страха ногам, а соленый привычно, как на море, дунул в лицо, смахивая повисшие на ресницах слезы? Лард, подбадривая, сжал мне руку. А я уже приготовилась услышать разочарованный выдох гостей, но вместо этого раздались восторженные возгласы. Я открыла глаза и ахнула: священный огонь взметнулся до высоты купола. Раздуваемый жарким ветром, он скрутился в спираль, создавая невиданное зрелище танца огненной и воздушной стихий. Пламя гудело и поражало своей мощью. – Что это значит? – я подергала за рукав Ларда, который, восхищаясь силой стихии, поднял голову к потолку. Там, в мареве пламени, боги, символизирующие стихии, казались ожившими. – Боги не просто одобрили наш союз, но и дали знак, что иного быть не могло. Не сейчас, так потом, пройдя через годы жизни друг без друга, через море ошибок, встреч и расставаний с чуждыми для нас людьми, мы все равно соединили бы наши судьбы. – Тебе прямо сейчас вот это все рассказал столб огня? – Я был болен тобой и выздоровел только тогда, когда поклялся, что сделаю своей. И, как видишь, – Лард наклонился и поцеловал меня, – клятва принята, мы вместе. «Да здравствует справедливый король Лард! Да здравствует юная королева Виола! Их союз благословен богами!» – понеслось по храму Стихий и вылилось на улицу. Город ликовал. Я же, вместо того, чтобы подать руку и торжественно двинуться к выходу из храма, упрямо оставалась на месте. – Я не понимаю, – прошептала я. – Это же храм четырех стихий? – Да? – улыбающийся ликующим людям Лард повернул ко мне голову. – Я видела Землю, – произнесла я, имея в виду глиняную чашу, которая на мое счастье не треснула, выдержав пламенный напор. – Я чувствовала Ветер, и мои волосы едва не опалил Огонь. А где же четвертая стихия? Почему Вода не благословила нас? Я хочу быть уверенной, что все прошло правильно. Чтобы потом никто не сказал: «А Вода–то обошла их стороной, вот потому у них и не складывается». Лард рассмеялся. – Я не уйду из храма без благословения водной стихии, – я топнула ногой. Не хочу рисковать только из–за того, что Вода не изволила отметиться. – Твои слезы. Это и есть благословение, – он снял подушечкой пальца слезинку с моей щеки. А я даже не поняла, что плачу. А плакала я от того, что моя мечта исполнилась, и теперь мы вместе. Ну и от облегчения, что мне не придется разрушать храм Стихий. «То–то же!» – произнесла я, бросив беглый взгляд на притихший в чаше огонь. И протянула руку королю, скрывающему лицо под маской. После первой брачной ночи точно такая же закроет и мое лицо. *** «В величественном замке королей Тарквидо уставшая невеста разоблачалась после проведения свадебной церемонии. Силами трех служанок с нее снимались многослойные кружевные и атласные одежды, распутывались волосы, скрученные в замысловатую прическу, стаскивались с ног тончайшие чулки и расшнуровывался тесный корсет…» Так мне виделась когда–то прелюдия первой брачной ночи. В реальности все оказалось иначе. Халат я потеряла где–то сразу после застолья, где мы отдали должное изысканным яствам. Блюда были подобраны так, чтобы мы не свалились на кровать переевшими китами, но и не урчали животами от голода, не находя в себе сил для ответственного момента. Благодаря умелым поварам, мы чувствовали себя легко. Спасибо и виноделам – всего один кубок игристого вина, выпитый на двоих, погрузил нас в состояние радостного ожидания счастья. Мы бежали по пустому коридору в одних нижних рубашках, звеня браслетами на ногах и смеясь. Магический Пир избавил меня от всех последствий насилия, и теперь я не зажималась, стесняясь своего тела, а трепетное отношение ко мне Ларда способствовало исцелению души. Я уже не верила, что мое сердце когда–то трепетало при виде другого мужчины. Теодор отравил мой разум, но побывав в храме Стихий, я будто прошла очищение, и все страшные события сделались забытыми. Словно я видела страшную сказку, героиней в которой была не я, а какая–то другая принцесса. – Что? – Лард обернулся на меня, почувствовав, как сжалась в его ладони моя рука. Мы стояли у дверей королевских покоев. Отныне они сделаются и моими. Я покачала головой. – Нет, ничего. – Трусишь? Я пожала плечами. Несмотря на то, что король не раз видел меня раздетой, я заметно волновалась. Знание, что первое соитие зачастую болезненно, пугало меня, а ведь Лард никогда не причинял мне боли. По ощущениям сейчас передо мной находился не порог мужской спальни, а высокая скала, с которой я готовилась прыгнуть в море. Я невольно вздрогнула, когда раздавшийся за спиной скрипучий смех заставил отвлечься от собственных мыслей. Обернувшись, я увидела старую няньку короля. Барга, опираясь на клюку, вроде бы шла медленно, но приближалась с какой–то странной неотвратимостью, будто она ступала не сама, а ее несло к нам. Чувствовалось в ее движении что–то колдовское. Вон и подол юбки, вопреки законам мира, вился не позади нее, как случилось бы у всякой идущей женщины, а раздувался колоколом впереди. Точно Барга сидела на качелях, толкаемых сзади ветром. Я, стоя на пороге спальни в одной рубашке на голое тело, под цепким взглядом старухи засмущалась. – Как же повезло Ларду! – громко произнесла она, растянув тонкие губы в улыбке. Эхо гулкого коридора, где только что слышались наш смех и звон браслетов, вторило теперь старой шаманке. – Я долго наблюдала за тобой. Ты чиста и душой, и телом. И родишь моему мальчику сильных сыновей и красивых дочерей, – Барга приблизившись ко мне вперилась в меня мутным взглядом. – Боишься? Заметив, что мои щеки пылают от стыда, а я, и без того боящаяся первой ночи, а уж тем более при таком бесцеремонном намеке на соитие, не нашлась с ответом, нянька вытащила откуда–то из просторных одежд маленькую резную шкатулку, сунула мне в руки и застыла в ожидании. Я дрожащими пальцами открыла красивую вещицу, но, увидев обыкновенный песок, непонимающе уставилась на Баргу. – Не спрашивай, просто вытряхни на свое брачное ложе. Песок не причинит вреда ни тебе, ни Ларду. А сын, которого ты зачнешь в первую же ночь, получит от меня дар разговаривать с ветрами. Видишь, здесь желтые крупинки смешаны с белыми?  Желтые – песок, который принес пустынный ветер, белые – песок с морского берега. Это бесценный подарок ветров, не пренебрегай им. Произнеся напутствие, Барга обняла меня и поцеловала. – Моя душа поет, – призналась она, обхватив мое лицо сухими ладонями. – Ветра не останутся одинокими, будет с кем поговорить, когда я покину мир. Точно в подтверждение ее слов, жаркий ветер скользнул в комнату, бесстыдно погладив мои голые ноги, а морской, влажный, стер над верхней губой испарину. Его прикосновение было похоже на несмелый поцелуй. Ни я, ни Барга не заметили, когда Лард снял маску. Он стоял у двери и наблюдал, как две близкие ему женщины тихо беседуют. Я обернулась на него и широко улыбнулась. Тревога, крупицы которой еще жили в его глазах, бесследно растаяла. Я любила мужа всей душой и, если он переживал о своем сходстве с кем–то, чей образ с каждой минутой неумолимо стирался, то все зря. Братьев нельзя сравнивать. Они, несмотря на то, что родились близнецами, были совершенно разными. У меня имелось гораздо больше семи причин, чтобы сделать верный выбор. И хватило одной, чтобы не ошибиться: я выбрала Ларда сердцем. – Спасибо, бабушка Барга, – произнесла я, с неохотой отрывая взгляд от любимого лица. Шаманка покашливанием напомнила о себе. – Я сделаю все, как вы сказали. Старая Барга поспешила уйти, но король перехватил ее и, горячо расцеловав, шепнул ей «спасибо». Вернувшись ко мне, подхватил на руки и закружился. – Сын! У нас будет сын! Барга никогда не ошибается! Переступив порог, все еще пританцовывая от радости, Лард донес меня до кровати. Его восторг передался и мне. Я смеялась и, обхватив руками, целовала красивое лицо мужа. Теперь он был доступен мне весь. Его глаза, нос, скулы. Упав вместе со мной на кровать, Лард поцеловал меня и прошептал: – Любимая. – Любимый, – я вернула ему поцелуй. Помня о наказе шаманки и моем обещании, я нехотя освободилась из объятий мужа. Нашу кровать заранее расправили, девственно белые простыни ждали капелек моей крови, а я опрокинула на них содержимое маленькой шкатулки. Песок, искрясь под лучами десятка свечей, заструился вниз, но лишь коснувшись поверхности, ярко вспыхнул и растворился в воздухе. Я затаила дыхание в ожидании волшебства, но, не увидев его, разочарованно выдохнула. И тут же невероятная истома охватила мое тело. Не в силах стоять на коленях, я упала в объятия Ларда. Если бы не оставшаяся холодной «Бриллиантовая слеза», я бы решила, что шаманка одурманила нас: я не принадлежала себе – любое мое движение подчинялось упругим струям ветра. Жаркий ветер, покрыв наши тела бисеринками пота, заставил скинуть с себя рубашки, влажный стер следы испарины. Все вокруг плыло и кружилось, раскалывая свет на тысячи золотых и серебристых искр. Любовный танец наших обнаженных тел, овеваемых страстными ветрами, закончился взрывным наслаждением. Заласканная, зацелованная, я не смогла вспомнить, было ли мне больно, и только капельки крови на простынях свидетельствовали, что все страхи остались позади. Я подняла голову. Рядом, так и не выпустив меня из объятий, безмятежно спал мой муж. Теперь он не одинок: у него есть преданная жена, в положенный срок родится сын, а за морем его ждет мать, которую он когда–то потерял, но обрел снова, благодаря хорошей памяти Барги. Шаманка, дружащая со всезнающими и всемогущими ветрами, подтвердила, что он старший сын Лючии Фарикийской, которая до сих пор оплакивает его потерю. Упрекнул бы Лард своих приемных родителей, будь они сейчас живы, за то, что лишили его памяти о прошлом, заставили надеть маску и спрятаться за ней от всего света? Я думаю, нет. Он простил бы им страстное желание иметь сына. Благодаря королевской чете Тарквидо, Лард вырос благородным, сильным, мужественным, отважным и милосердным… Я бы до бесконечности могла перечислять те качества, которыми его наградила судьба. Их гораздо больше семи, и за каждое из них я была благодарна его родителям. Даже после своей смерти они сумели осчастливить ту, что положит жизнь, чтобы сделать счастливым их сына. Я поцеловала мужа, положила голову ему на грудь и закрыла глаза.