Глава 25. Правда королевы Лючии

Темнота накрыла дворец Семи водопадов, не горел ни один факел. Только унылая луна пыталась заглянуть в некогда ярко освещенные комнаты великолепного замка, но не находила ни одной щелочки. Все окна были завешены траурными знаменами. Они зловеще шевелились, подчиняясь вечному сквозняку, чем неимоверно пугали служанок, спешащих выполнить редкие поручения королевы Лючии и ее приближенных. Тишину нарушали лишь торопливые шаги жителей замка да далекая перекличка стражников, совершающих полуночный обход. Придворный люд боялся возмутить покой скорбящей правительницы Фарикии. Горе поселилось во всей стране – не вернулся из военного похода молодой король, сгинул на своем фрегате в просторах океана. Только из сообщения чужеземного правителя Ларда узнала Лючия подробности гибели Теодора и его команда. Король Тарквидо сделался свидетелем ужасного события – крушения «Жемчужины», попавшей в шторм. Своим письмом он подтолкнул Лючию к тому, чтобы она не особо верила рассказывающим иную версию смерти молодого фарикийского короля. – То воля богов, – прошептала вдовствующая королева, в сотый раз разворачивая письмо с обтрепавшимися от частого чтения уголками и расплывшимися от ее слез буквами. Еще в самый первый раз ее поразило, насколько бережные слова подобрал король Лард. Словно не незнакомый человек, а родной сын пекся о своей матери, не желая навредить ей правдивыми, но печальными словами. Но сухи были глаза королевы. Много горя принес ее Теодор. И она, мать, не сумевшая удержать, воздействовать пусть и силой на нерадивого сына, в ответе за его преступления. Лючия остановила взгляд на бьющемся огоньке одинокой свечи. Спасибо Ларду. Благодаря его письму она очнулась от оцепенения, в которое впала после известия о смерти сына. Пусть король Тарквидо не был первым, кто принес ей худую весть – она узнала о гибели Тео задолго до его сообщения, но Лард сделался тем, кто заставил собрать волю в кулак. Пришел час скинуть с себя природную слабость. Она королева, и только ей под силу остановить зло, которое поселилось в ее замке. Есть еще верные люди, подчиняющиеся не ведьме, а слову Лючии. – Я раздобыл доказательство, – перед королевой застыл серый человек. – В животе у Коры нет дитя. Смущаясь, что вынужден выложить перед Лючией тряпку со следами ежемесячной крови, обожженную по краям, серый человек сделал к столу робкий шаг. Резко пахнуло гарью. – Прошу прощения. – Ты уверен? – королева, не смущаясь взяла тряпицу в руки, поднесла к носу. Не тот случай, когда можно кривить лицо. Судьба Фарикии сейчас находится в ее руках. – Вытащил из очага. Не дал сгореть, отвлек ведьму запиской, которую ей из трактира передал старый знакомый. – Что за знакомый? – Лючия поднялась, прошла к бюро, где, нажав на потайную дверцу, извлекла ларец. Положила в одно из отделений подгорелую тряпицу. Не первое свидетельство против ведьмы, но куда весомее остальных. – Некто Альерт из Итары. Я разговорил его, подливая вино. Оно быстро язык развязало. Знаком он с ведьмой и давно. Позвала на помощь, вот он и приехал. Королева вернулась к столу, опустилась в кресло и, поглаживая пальцами письмо тарквидского правителя, словно оно придавало ей силы, выслушала подробный отчет верного осведомителя. Кора появилась в ее жизни неожиданно. Заранее пробралась в склеп, выяснив, что туда каждый день приходит Лючия. Почерневшая от горя мать молча стояла на коленях у каменного гроба, на крышке которого в полном рыцарском облачении был изваян ее муж. Она без устали выпрашивала у супруга прощения, что не сберегла и второго сына. Кора тогда встала на колени рядом и выдохнула: – У меня будет ребенок от Теодора. Услышав слова девушки, Лючия остановила стражу, готовящуюся выдворить невесть как подобравшуюся к королеве незнакомку. – Почему я должна тебе верить? – королева, сердце которой дернулось в болезненном спазме, хотела верить и не хотела. – Я была его тайной любовницей долгие годы. С той самой поры, когда он учился в морской академии.  И я находилась на корабле, когда подлый король Лард потопил его. – А как же ты спаслась? – Чудом. Боги не оставили меня, зная, что в моем чреве растет дитя. Что сделала бы любая другая женщина, желающая убедиться, что ее не обманывают? Позвала бы повитух и лекарей, пусть бы они проверили, правду ли говорит незнакомка, но Кора была так убедительна, что Лючия, поняв лишь одно, что у нее будет внук, и жизнь вновь обретает смысл, последовала за незнакомкой, точно ее опоили дурманным настоем. А когда Кора уверенно привела ее в то крыло, где жил Теодор, и показала следы, свидетельствующие о ее долгой связи с ним, так и вовсе слепо поверила. – Видите, здесь Теодор накарябал «Кора, я тебя люблю!»? – черноволосая стройная девушка отбросила подушку, и мать будто наяву увидела, как сын ножом вырезает буквы на твердом дереве панелей, обшивающих покои. – А если отодвинуть эту тумбу, то за ней откроется потайная ниша, где Тео хранил письма от меня. Я писала ему, когда он уезжал надолго. Письма, полные любовной тоски, со всякими подробностями, которые могли знать лишь люди, бок о бок проведшие долгие годы, сейчас лежали в бюро у Лючии, но теперь в ее голове зрело подозрение, что написаны они были гораздо позже и подброшены, чтобы убедить ее, королеву, в связи Теодора с этой девицей. Предупреждение, написанное Лардом, что в жизни королевы может появиться ведьма, пытавшаяся убить Виолу, заставило Лючию действовать. Серый человек побывал во всех тех местах, которые Кора указала, как доказательства ее давних отношений с принцем. – Я показал портрет принца хозяину гостиницы, расположенной недалеко от морской академии. Он признал его, но, после очередного золотого, опущенного в его карман, припомнил, что девица Кора проживала там же с другим любовником. Как раз тогда, когда в соседнем номере обнаружили мертвеца, и всех постояльцев не раз допрашивали. Хозяин указал доподлинно, что любовник девицы Коры был моряком из Итары. Тогда я отправился в сыск, где мне подробно рассказали о давнем происшествии, и что Альерт из Итары был у них под подозрением, однако доказательств не обнаружилось, поэтому парочке позволили покинуть город. – Альерт? Тогда имя итарца ей ни о чем не говорило. Однако его появление на Королевском острове сейчас заставило слушать внимательнее. – Тот самый Альерт? Серый человек кивнул. – Тот самый. – И зачем он приехал сюда? – Есть одна версия, но уж больно она бредовая… – Говори. – Но в свете той самой тряпицы, – серый человек сделал паузу. Его руки пришли в движение, потирая друг друга, – все выглядит правдоподобно… – Не томи, – королева поморщилась. – Знаете, если Альерта побрить, то он напоминал бы Теодора. Тот же цвет глаз, крупная голова, темные волосы с выгоревшими концами. Правда, гораздо массивнее. – Думаешь, она попытается забеременеть от него? – Раз уж от Теодора не удалось. А то, что она точно была с вашим сыном на «Жемчужине», сомневаться не приходится. Помните моряка, что первым рассказал о гибели корабля? – Помню. – Я еще раз встретился с ним и в этот раз прицельно спрашивал о Коре. Имени ведьмы он не слышал, но вот то, что Теодор прятал у себя в каюте черноволосую девицу, которую позже, перед самой атакой, спустил в трюм, припомнил. Кстати, туда же вскорости Теодор, зачем–то нацепивший маску, кинул и Виолу… – Бедная Виола! – королева поднесла руку ко рту, представляя, что пришлось вынести принцессе. – Простите, что вновь заставил вас страдать, – серый человек поклонился. – Альерта не задерживай, – королева поднялась из кресла. – Следить за ним и за Корой. Чтобы она забеременела, они должны встретиться в укромном месте. Если у нее только–только была кровь, раньше, чем через неделю, понести она не сможет. Время есть, чтобы подготовиться. Поймай их, милый, на горяченьком. Можно было бы просто собрать лекарей и убедиться, что утроба ведьмы пуста, но королева боялась, что мерзкая девка вывернется. А Лючии хотелось ее крови. Она прежде всего себе не могла простить, что позволила манипулировать собой. А больше всего королеву злило, что ведьма убила ее мечту – вложить душу в правильное воспитание внука. Это был бы ее своеобразный шаг к искуплению вины. *** Любовников караулили в таверне, где остановился Альерт, однако, неожиданно выяснилось, что местом свиданий сделался дом, затерянный между скалами. Когда серый человек отправил туда своих людей, то они обнаружили лишь голого Альерта, прикрывающегося смятой простыней, ведьмы же след простыл. – Мы не могли ее упустить! – посланный задержать плутовку стражник вышел на порог с платьем ведьмы в руках. – Она, что, сбежала голая? – серый человек сощурил глаза, пытаясь просчитать ход изворотливой девки. – Небось, сидит сейчас в покоях почившего господина и ухмыляется. – Нет–нет–нет, – серый человек, отодвинув подчиненного, вошел в дом. – В покои она голой не сунется, там я шестерых оставил. Причем не снаружи, а внутри. В купальнях тоже. Негде ей одеться. Или вынуждена будет сюда вернуться, или… – А как она выбралась–то? – стражник так и ходил с платьем Коры, опасаясь и на миг его выпустить из рук. – Черт эту девку знает, вдруг где–нибудь под полом сидит? Дом простукивали, пытаясь обнаружить тайный проход, весь остаток этого дня и утро следующего. За все это время Кора ни в покоях Теодора, ни где–либо еще не объявилась. – Есть! – крикнул серый человек из ледника, заставив встрепенуться полусонных подопечных. Упорный, он и на час не соглашался уйти отдыхать и перепоручить ответственное дело. Дремал на стуле, брезгуя лечь на кровать, где совсем недавно кувыркалась ведьма, которая кричала на каждом углу, что носит под сердцем ребенка короля. И понесла бы, и родила в положенный срок. Ведьма же. Им всякие магические штучки известны. Только вот потом как доказать, что ребеночек вовсе не королевской крови? Дверь вывела в длинный тоннель. Взяли с собой факелы и пошли всей командой. Альерта еще вчера отправили в каземат. Вроде и не виноват ни в чем, но пусть лучше посидит взаперти. Ведьме теперь никто не верил: могла убрать неугодного свидетеля, подослав падких на деньги шаромыжников. На Кору натолкнулись вскоре. Сидела она, прислонившись спиной к холодной стене. Ожидали увидеть нагишом, ан нет, на ней было надето платье. И убежать ведьма не пыталась. – Мертвая… – Заткнуть всем носы, закрыть рты! – скомандовал серый человек и, прикрывая лицо полой плаща, попятился. Лицо у ведьмы почернело и было перекошено. Словно перед смертью она испытала сильнейшую боль. *** Лючия уже знала о смерти Коры. Плохие вести быстро разносятся. Сидя в кресле у стола, она крутила в руках гребень из Пира, не понимая, зачем ей теперь красота и молодость. Замуж выходить и рожать – уже стара, да и не предаст она память любимого мужа. Вот и осталось что уйти в монастырь Вдов моряков. На ее место быстро наследника подберут. Варальская ветвь, говорят, уже перессорилась, выбирая кого из семи кузенов на трон посадить. На севере Гондаги голову подняли, вспомнив, что их предок был женат на младшей сестре первого короля. Смута грядет. Лючие с ней не справиться. – Ну? – подняла глаза на серого человека, вышедшего будто из тени. Человек вздохнул и опустил голову. – Виноваты, матушка. Прозевали. – Кого прозевали? – королева нахмурилась. По ее обычно бледному лицу пошли пятна. – Убийцу под самым носом прозевали, – увидев, что королева в нетерпении поднимается, заторопился рассказать. – Я по лицу Коры понял, что без воды из источника «Смерть» здесь не обошлось. Но зачем ведьме, решившейся наложить на себя руки, надевать платье с чужого плеча? И зачем пить мертвую воду, могла же вывернуться? Уж за обман ее никто не казнил бы. – Она тюрьмы боялась, – устало произнесла Лючия. – Очевидно же. А платье надела, пытаясь хотя бы так скрыть наготу. Любая женщина не хотела бы даже после смерти предстать перед чужими глазами обнаженной. – А куда тогда склянка из–под яда делась? Не в ладонях же она воду принесла? – серый человек расправил грудь, заметив, что сумел озадачить королеву. – Обыскав каждую пядь в подземелье, я нашел не только подземный ход в покои Теодора, но и короткий рукав, ведущий к водопаду «Смерть». – Второй проход? – Тайный. О нем, видать, кроме вашего предка и ведьмы, никто не догадывался. – И Теодор? – Нет, он не знал. Иначе зачем ему перед ссорой с отцом идти за ядом по длинному пути. – Все–таки думаешь, что это он отца убил? – Теперь склоняюсь к мысли, что это была подлость ведьмы. Никак не мог Теодор отца отравить. Хоть и был он бешеного нрава, но не убийца. – Выходит, ведьма уже тогда ему потворствовала? – Не иначе. Откуда бы ей о подземном ходе знать? И дом меж скал давно обжит. Много вещей из дворца. Ей бы поскромнее быть, не целиться на трон, на долгую жизнь богатства хватило бы. – Ты мне так и не рассказал, почему ведьму убийцей назвал. Серый человек вздохнул. – Готовьтесь, Ваше Величество, о страшном услышать. Я когда всех людей из коридора выгнал, поплотнее плащ запахнул, а на лицо кусок простыни натянул. Знал, что дело с мертвой водой буду иметь. Отошел пару шагов от ведьмы, а за скалой еще одна дверка. Совсем неприметная. Отпер ее осторожненько, и с другой стороны наткнулся на труп девичий. Раздетый. Стало быть, с него ведьма платье и сдернула. Не учла, второпях, что платье то влажное, а значит, ядовитыми испарениями пропитанное. – Через него и отравилась? – Так точно. – А труп девичий откуда? – Понятно же. Раз ведьма знала, где платье взять, сама, значит, и труп туда определила. Тошнота подкатила, королева схватилась за горло. – Только не один мы труп нашли. – Сколько? – прошептала Лючия. Голос ей отказал. Серый человек тяжко выдохнул. – До сих пор вытаскиваем. Все девушки и все замучены до смерти. Лючия закрыла лицо ладонями. – Почему не слышно было о пропавших? – проговорила глухо, наперед зная ответ. – Кто богат, тот рот деньгами легко закроет. Конечно же слухи носились, что прямо с ярмарки девиц умыкали, но свидетели всегда оказывались ненадежны. – Опознать, кто погиб, можно? – Если только колдуна–некроманта пригласить. – Зовите. За любые деньги. Родители должны проводить своих дочерей. Похоронили несчастных с почестями на королевском кладбище. А тело убийцы, колдуньи Коры, закопали тут же, в тайном проходе к водопаду «Смерть». Без похоронного обряда. Некромант сделал так, чтобы неуспокоенная душа ведьмы никогда не смогла выйти за пределы страшной пещеры. Призрак Коры будет отпугивать смельчаков, пытающихся добыть мертвую воду. Лучшего сторожа, чем привидение, не найти.