Глава 4

Глава 4

Ника

– Куда ты нас притащил, идиот? – разоряется Дана. Индиго на неё перестал реагировать ещё в машине. Как отключился. Сломанный телефон не отвечает на звонки, но Дана этого ещё не поняла. А если поняла, то всё равно хочет добиться хоть какого-то отклика. К сожалению, безуспешно.

Место и впрямь странное. Квартира жуткая. Я так и жду, что из всех щелей тараканы полезут. Убитая «двушка» без ремонта, захламленная до невозможности, с мебелью, что помнила великих вождей пролетариата.

Здесь сто лет никто не живёт. Это видно по пыли, что лежит ковром на всех доступных поверхностях. Даже я, привыкшая к разным условиям, невольно морщусь и понимаю, почему Дана бесится. Но у её возмущения, конечно, есть и другая причина.

Несмотря на весь трагизм ситуации, наблюдать за ней забавно.

– Я отлучусь ненадолго, – смотрит на меня Индиго. – Вы тут побудьте. Я скоро.

Он уходит и закрывает нас на ключ.

– Приплыли, – дёргает дверь Дана. – Охренеть как здорово. Он нас запер, прикинь?

Мне было всё равно. Я устала. От слёз горели глаза. От боли умирала душа. Какая разница, что мы тут заперты? Надеюсь, Индиго знает, что делать. До меня даже страх достучаться не мог в эту минуту.

– Не кисни! – дёргает меня Дана. – Может, давай выбираться? Что-то мне всё это не нравится!

Она, как всегда, слишком суетливая и разговорчивая. Правда, и это меня сейчас трогает мало.

– Давай всё же подождём, – устало опускаюсь на пыльный диван и снимаю верхнюю одежду. Осторожно кутаю в куртку Санту. Малыш спит. Ему тепло.

Здесь всё пропахло пылью. Интересно, чья это квартира? Кажется, я отупела до безразличия. Даже мысль о том, что я совсем не знаю мужчину, который нас сюда приволок, не вызывает во мне никаких эмоций.

Выжата досуха. Может, поэтому накатывает апатия.

Дана падает рядом. Кривится брезгливо, но на миг затыкается, и я прикрываю глаза. Почти хорошо.

– Ты ему доверяешь? – снова открывается её фонтан. – Почему именно он? Вас что-то связывает? Ник, скажи мне, что ты Стефану не изменяла. Пожалуйста.

Какой же она всё же ребёнок. Да ещё с принципами махровыми, как оказалось. Я ведь ей легко и соврать могу – поверит, наверное.

– Он хороший, – вдруг тихо говорит она.

Я даже глаза открыла, чтобы на Дану посмотреть. Ни тон, ни тональность на неё не похожи. Обычно она как фейерверк – громкая и яркая. А сейчас... человечнее, наверное. Какая Дана настоящая?

– Ты не смотри, что он на морозильную камеру похож – это враки. Он так шифруется, понимаешь? Ну, брутальный такой мачо, все эти слюни-сопли не для него. Но он нормальный, чувствует всё. Наверное, уж куда глубже и сильнее, чем некоторые. Просто его надо понять. А ещё простить.

Я снова на неё кошусь. Она что, сейчас уговаривает меня? Всё время бодалась со Стефаном, а теперь сидит и расписывает, какой он прекрасный? Да я и без неё всё знаю. Про чувства, умение скрывать их.

Но дело в том, что я ему не нужна. Ширма для отвода глаз. А всё остальное – мелочи. Мы же с ним спорили не раз. И общий язык не сразу нашли. Как-то бы я перетерпела и громы, и молнии. Но только не холодный расчёт и равнодушие.

– Она для него ничего не значит, Ник. Вот плевал он на эту сучку крашеную с мордой перекроенной.

И тут до меня доходит, что, кажется, кто-то слишком много знает. Она не могла этого знать. Никак. Разве что…

Данка смотрит на меня испуганно, понимая, что проболталась. Выпрямляется. Плечи свои, как крылья, распрямляет.

– Ну да. Подслушивала. А что такого-то? Вы ж как шпионы, шифруетесь. Спите в одной постели как два бессловесных бревна. Толком и не поговорили ни разу. Каждый себе нафантазировал, что хотел, а по-человечески ни ты, ни он не объяснились.

– Какая теперь разница. Что хотела, я услышала, – тру лоб ладонью. Дико раскалывается голова. Отходняк от слёз пошёл.

– Стефан тебе правильно говорил: ты слушать не умеешь. Он же такой: скупой рыцарь. Слова лишнего не выдавит. Больше поступками. А ты упёрлась в слова и трындец. Надо было нормально поговорить, а не фигню ему в кофе сыпать. Но с другой стороны, хорошо, конечно. Ты мне выбраться оттуда помогла. А то задолбал своей тюрьмой. Туда не ходи, сюда не смотри, плясать не моги. Но лучше бы мы с тобой по-тихому ушли, погуляли бы немного, оторвались, а там, глядишь, Стефан бы очухался, нашёл бы нас, поговорили бы, как положено. Без спецэффектов. А теперь что уж. Достанется нам. На пару. Ещё и этот твой… Это ж красная тряпка. Он же его порвёт на клочки. Это ж Стефан!

Она ни секунды не сомневалась, что Нейман нас будет искать. Я бы не обольщалась. Но зачем спорить? Время покажет и всё расставит на свои места. К тому же, я ушла не для того, чтобы возвращаться и снова быть непонятно кем. У меня есть дела поважнее.

– Ты посиди, я сейчас, – встаю с дивана осторожно, чтобы пыли поменьше поднимать.

Мне нужно в туалет. Я украдкой ковыряюсь в рюкзаке и ухожу, зажимая тесты в ладони. Я обещала себе: это будет первым шагом, который я сделаю, как только мы доберёмся хоть куда-нибудь. Нужно быть последовательной во всём. Тогда сложатся все фрагменты моей жизни.

К счастью, санузел оказался сносным и даже чистым. Я ожидала худшего.

Настал момент истины. Очень важный для меня. Больше всего на свете я желала этого малыша. Больше, чем справедливости, встречи с братом. Да и всё остальное не так важно.

После всего, что случилось, я должна была чем-то заполнить раскалённую и безлюдную пустыню, чтобы мне было для кого жить, просыпаться, радоваться новому дню.

Что попало для этого не подходило. Я мечтала о ребёнке от Стефана. Чтобы осталась его частица рядом со мной. Может, у нашего малыша будут глаза Стефана. Я научу нашего сына или дочь радоваться жизни и не скрывать эмоций. Я буду каждый день видеть то, что потеряла и тут же нашла.

Трудно назвать священнодействием то, что я делала. Не очень красивое или эстетичное это действо – тест на беременность. Но я ощущала именно это: трепет, восторг, ожидание. Я грезила, пока ждала, когда появятся полоски. И не сразу поняла, что их нет. Точнее, нет второй. А это означало только одно: всё рухнуло.

У меня не было ребёнка. У меня ничего не осталось от Стефана.

Я не буду прислушиваться к себе, не буду прижимать ладони к животу и улыбаться, слыша, как мой малыш толкается.

Я не возьму его на руки, не посмотрю в серые глаза, не услышу, как он скажет первое слово.

Всё фикция. И наши отношения, и даже беременность. Последние иллюзии разбились о реальность: все три теста показали отрицательный результат.

Из туалета я выходила раздавленная. Уничтоженная. Лучше бы я тянула до последнего. Жила надеждой. Теперь же у меня ничего не осталось.

– Ника, тебе плохо? – кидается ко мне Дана. Крутится рядом. Наверное, я очень долго просидела, оплакивая ребёнка, которого не было.

– Нет, всё хорошо, – покачала головой. Катать истерики не время. Да и не в моих правилах. Научиться бы дышать немного, а дальше дело наладится.

Дана смотрит на меня слишком пристально. К счастью, раздаётся характерный щелчок открываемого замка. Роберт вернулся.

– Ну что, девчонки? – расползается на его лице кривая ухмылка. Нагло мерцают глаза из-под полуопущенных век. – Раздевайтесь!

Я вижу, как на миг сжимается Дана. И вместо того, чтобы испугаться, думаю, что, видимо, у неё своя собственная тёмная история взаимоотношений между мужчиной и женщиной.

Я полагала, она слишком смелая и открытая к экспериментам. Но, судя по сжатым плечам и глазам, в которых вспыхнуло отчаяние, не так-то уж её и привлекают харизматичные самцы. По крайней мере, не настолько, чтобы обнажаться или свободно отдаваться внезапной страсти.

Миг – и она идёт в атаку. И делает то, чего я от неё совершенно не ожидала: выступает вперёд, пряча меня за своей спиной. Так себе защита, но это настолько трогает меня, что я снова готова расплакаться.

– А ещё тебе чего, извращенец?

Неожиданно подключается ещё один защитник – Санта. До этого времени он мирно спал на пыльном диване в коконе из моей одежды, а тут выскочил и облаял Индиго.

– Охрана по всем правилам, – рассмеялся он и, присев на корточки, ласково потрепал Санту по голове. Тот добродушно чихнул и завилял хвостиком.

– Я одежду вам привёз, – кивнул Индиго на пакеты, что сгрузил тут же, на пол. – Дальше вы в своих вещах не пойдёте. Я сомневаюсь, что вы чистые.

– Кто у нас грязный, так это ты, – бурчит Дана и забирает то, что Роберт принёс. – На кухне посиди.

– С размером, думаю, угадал, а уж с красотой придётся потерпеть: брал, что есть. Ночью брендовые шмотки не продают. – Это он Дане. Мне вообще всё равно. – Пойдём, - машет он рукой Санте. – Если хочешь есть, придётся потерпеть.

Я молча роюсь в рюкзаке и протягиваю пакет с кормом. Кто с собой что уносит. А я уходила налегке, но с щенком, поэтому подумала о том, что придётся его кормить.

Индиго уходит, Дана затягивает меня в комнату и закрывает плотно дверь.

В пакетах – нижнее бельё, футболки, джинсы, свитера.

Дана расстаётся со своими вещами без сожаления. Я думала, бурчать будет, но потом вспомнила, что не всю жизнь она носила красивые шмотки.

– Да норм, – кивает она на вторую кучу барахла, – всё новое, с этикетками. По-хорошему, это выстирать нужно бы, перед тем как надевать, но, думаю, нам не до капризов. Какой продуманный этот чёртов гений Инденберг… Стефан мог натыкать маячков. Вполне.

У неё настроение скачет, как антилопа. Дана то ругается, то восхищается Индиго, и я даже понимаю почему. Но лучше на эту тему не разговаривать, поэтому я молча приступаю к переодеванию.

У Роберта, наверное, отличный глазомер. Все вещи впору. К тому же, он ответственно подошёл к этой миссии – не забыл ни об одной мелочи.

– Кроссовки, конечно, говно, – вздыхает Дана, но зато зимние. Подошва ничего так. Сапоги лучше, но кто его знает, что в них напихано?

Она говорит об этом обыденно, а мне становится немного не по себе. Я вдруг понимаю: Нейман будет искать Дану. Меня – нет. Я вышла в тираж. А Дану он станет искать всенепременно. А это значит, что нам бы расстаться, быть порознь. Я ему понадоблюсь разве что для мести. Но Стефан, несмотря на свой характер, не похож на мелочного мстителя.

Мы выходим из комнаты, когда заканчиваем с переодеванием. Индиго хмыкает. Есть чему: в комнате зеркало в рост. В одинаковой одежде мы с Даной становимся похожими, как сёстры.

Индиго на самотёк ничего не пускает: проверяет пакеты и бегло оглядывает то, что мы с себя сняли.

– Бусы, – кивает он мне, но я вцепляюсь пальцами в колкие камни так, словно от этого зависит моя жизнь.

– Нет! – звучит чуть резче, чем я бы хотела. – Я с ними не расстанусь.

– Тогда просто сними, – Индиго смотрит проникновенно, слова выговаривает мягко, будто я строптивый ребёнок, – я посмотрю.

Наверное, я колебалась долго. Мне всё казалось: он сделает с ними что-то плохое. Бусы старые. Могут рассыпаться. Ничего страшного нет – всего лишь леску заменить, но я бы не хотела, чтобы они пострадали.

– Я буду предельно осторожен, – правильно понимает Индиго моё молчание, и я всё же решаюсь расстегнуть бусы.

– Телефоны, – протягивает он властно руку некоторое время спустя. Бусы он мне возвращает, и я понимаю, что облегчённо выдыхаю. Я бы не хотела их потерять или лишиться. Это единственное, что у меня осталось от Неймана. Ребёнка нет, пусть хоть бусы будут рядом. Хотя, по-хорошему, я должна их вернуть. Пусть. Позже. Или никогда. Он всё же мне их подарил.

Мы с Даной отдаём гаджеты., а я снова думаю: не заигрался ли Роб в шпионов? Слишком уж всё серьёзно.

– Рюкзаки оставите здесь. Там, полагаю, ничего ценного нет. С собой – только документы. Верхнюю одежду я проверил.

– И Санту, – уточняю я, подхватывая щенка на руки. Он посреди коридора лужу сделал. На пыльных полах заметен его конфуз. Но он маленький ещё. Щеночек.

– Безусловно, – кивает Индиго. – На выход.

Мы снова едем куда-то. Снова другая машина. Какая-то бесконечная гонка. Клонит в сон. Дана тоже приморилась – молчит, нахохлившись.

Через несколько кварталов мы снова пересаживаемся, и я уже ничего не понимаю. Такое впечатление, что попала в бандитский сериал, где за нами гоняется особо опасный маньяк.

За нами некому гнаться. Стефан ещё спит, я думаю. Но Индиго так сосредоточен, что кажется, будто мир вокруг него не существует. Есть только он, машина и скорость. Гнал он по-сумасшедшему, но меня даже это не тронуло. Никакого адреналина, ноль страха.

У меня больше нет причин бояться. Всё, что я носила в себе, наконец-то вышло наружу. Я этому даже рада.

– Приехали, – наконец-то останавливает машину Роберт. – Идёте за мной, не разговариваете и не привлекаете внимания.

Дана только фыркнула, а затем смело опёрлась на руку Индиго. Он для неё дверцу машины открыл. Я поспешила и вышла сама, не стала дожидаться, пока и передо мной распахнутся «ворота» в новую жизнь.

Сейчас я не так была радужно настроена, чем в тот миг, когда удирала.

Роберт задолжал мне разговор, но я не уверена, что способна сейчас его выслушать. Хотелось упасть и спать. Получить передышку. Подумать. Склеить осколки того, что разбилось вдребезги.

Я и не сообразила, где мы. Зато Дана даже в измотанном состоянии способна была и соображать, и замечать мелочи.

Она молчала, пока мы шли к дому. Сжимала губы, пока мы ехали в лифте. Но как только за нами захлопнулась входная дверь, взорвалась:

– У тебя точно в голове ку-ку-ля-ля! Ты что наделал? Поиздевался, что ли? Через два дома Стефан живёт. Теперь нам и нос не высунуть!

Я огляделась. Огромная, просто неприличная по наличию квадратных метров жилплощадь. Пентхаус, по всей вероятности. Мы на последний этаж поднимались.

Вдруг стало тревожно – до звона в ушах. Что всё это значит? Лучше бы я действительно удрала сама по себе или с Даной. А так… ощущение, что попала в ловушку. А точнее – золотую клетку, ключ от которой – у типа, что смотрит на нас с непонятной усмешкой на губах.