Глава 3

Глава 3

Стефан

Ложных иллюзий я не питал. Надеяться только на профессионализм Дана не стал. Слишком уж всё противоречиво.

Человек, которому я доверял, не оправдывал мои ожидания в силу сложившихся обстоятельств.

Правда, «доверял» – понятие номинальное. После Влада я до конца не доверял никому.

В моей жизни было место дружбе, хорошим отношениям – я позволил себе это, потому что жить в осаде и постоянно ждать предательства, удара в спину не самый лучший вариант. Это просто не жизнь, но слишком близко старался всё же никого не подпускать. Для собственного самосохранения.

Когда не ждёшь от людей слишком многого, проще.

Я сделал несколько телефонных звонков. Мне нужны гарантии. Сидеть и ждать не на мой характер. Действовать. Любые средства хороши для достижения целей. Любые приемлемые, конечно.

За окном давно рассвело. Порядок во всём – это не так уж и плохо.

Душ, завтрак, кофе. Я пил его без содроганья. Не настолько я нежный. Я мог этой ночью умереть, но не потому что Ника подсыпала мне какой-то дряни в напиток.

Я давал ей шанс закончить начатое. Поставить финальную точку. Закрыть дело всей жизни. Если бы она это сделала, думать сейчас мне было бы нечем. Но то, что она не выстрелила, говорило о многом.

Не смогла. А значит, у меня есть шанс её вернуть. Да, собственно, без шансов для неё. Я её верну. Вопрос времени и ресурсов.

Куда могла податься девушка почти без денег и связей?

Я знал только одного человека, который был так или иначе с ней связан. Инденберг. Только при звуках его имени меня корёжило.

Я видел, как он на неё смотрел. И я давно не наивный пацан, чтобы не понимать, что такие взгляды значат. Это был не просто какой-то шкурный интерес. Ника ему нравилась. Он её хотел. И то, что их ничего не связывало в прошлом как мужчину и женщину, стало для меня приятным сюрпризом.

Ника моя. Только моя. Полностью. И это решало всё.

Было ещё кое-что. Дана.

В её комнате я нашёл записку, которую скрыл от всех.

«Ты, конечно, мудак, Стефан, но я люблю тебя всё же. Поэтому присмотрю за ней».

Дана. Что знала она, чего не знал я?

Дана – строптивая коза, что вечно бодалась и строила козни, пила литрами кровь из нас, пока росла.

Но она потеряла отца в самый сложный подростковый период. Её мать замуж вышла во второй раз и совсем потеряла с девчонкой контакт. С ней возились Тильда и я. Открытая и закрытая одновременно. Никогда не просчитать, что у неё на уме.

Дана умела быть покладистой, но надолго её не хватало. После периодов затишья обязательно приходила буря.

Что опять она надумала, я даже приблизительно не мог предположить. Успокаивало одно: мне не нужно распыляться. Найду Нику – найду Дану. Уж если она снизошла до записки, значит они рядом. И мне не придётся искать их по отдельности.

Когда Дана «воскресла» из мёртвых, я пошёл на не очень красивый шаг – наградил её «жучками», чтобы потом не тратить много сил и времени, чтобы её отыскать.

К сожалению, её «маячки» молчали. От части из них она постепенно избавилась – не совсем глупая. Особенно, если учесть, что тяга к побегам и путешествиям в ней никогда не пропадала. К тому же, она обожала детективы и всякие триллеры. Так что даже юный возраст не сделал её такой беспечной, как она иногда казалась. Но надежда у меня всё же была. Слабая.

Остатки кофе я вылил в раковину. Смотрел, как тёмный напиток исчезает в сливе, и решил ничего не менять – отправился в офис.

Лучше загрузить себя работой, чем гонять мысли, что взрывают мозг и приносят только головную боль, а не правильные решения или облегчение.

Погружение в работу нередко спасало. Но не в этот раз. Я то и дело отвлекался, без конца звонил телефон.

Дан и человек, услугами которого я воспользовался для подстраховки, отчитывались каждый час. Так я захотел сам.

Во время одного из таких звонков дверь в мой кабинет бесшумно открылась. Вот уж кого я не желал видеть вообще. Но, может, это даже и к лучшему, что она заявилась сама. Не придётся себя пересиливать и настраивать, чтобы объясниться.

– Привет Стефан, – улыбнулась Ольга. Видимо, она считала, что загадочно. Я видел только фальшь в каждом её жесте, в мимике, слове. Даже в тех, что она ещё не произнесла.

– Ольга, – назвал я её по имени и увидел, как она брезгливо поджала губы. Ей никогда не нравилось имя, данное при рождении. Тяга к иностранщине в Ольге Высоцкой достигала уродливых размеров. Но в этот раз капризничать и поправлять она меня не стала. – Чем обязан?

– Неласково ты встречаешь свою невесту.

Улыбка её становится ещё фальшивее, хотя посторонний взгляд, вероятно, не нашёл бы к чему придраться. Это я слишком много вижу и чувствую. На свою беду.

– Кажется, мы в этом эпизоде уже поставили точку. У тебя амнезия, Ольга?

Она качает головой. Идеальная. До тошноты. Слишком гладкая во всём. Зацепиться не за что – скользит, как змея. И шипит точно так же, но где-то там, глубоко внутри, чтобы никто не услышал. Но я порой улавливал её шипение. И раздвоенный язык тоже временами наблюдал.

Приспосабливается под любые обстоятельства. Готова принять любую форму, как аморфное тело. Если ей выгодно, конечно.

Сейчас она разыгрывала спектакль, и я хотел бы понять, зачем. Ольга никогда и ничего не делала просто так.

– Ты же знаешь, Стефан, у меня великолепная память. Да и на всё остальное не жалуюсь, – мимолётно ведёт она рукой по груди и бёдрам.

Непритязательный зритель подумал бы, что она платье поправляет. Я же знаю: это намеренный жест, рассчитанный на то, чтобы меня если не поймать, то зацепить. Но меня в ней уже давно ничто не цепляет. Да и не цепляло по-настоящему, наверное. Как и в любых других женщинах.

Удобные тела. Красивые куклы. Шлюхи, продающие себя дорого или баснословно дорого за блага, которые дают деньги, сила, власть.

Наши отношения с самого начала тянули на слабую «троечку». Но мне Ольга была удобна: когда тебе за тридцать, а ты до сих пор не женат, лучше всё же иметь рядом женщину, которая будет создавать у окружающих впечатление, что между вами всё серьёзно.

Бизнес – штука такая: наличие семьи или серьёзных отношений – это гарантия твоей якобы солидности и надёжности. Не всегда. Но какую-то роль это всё же играло в деловых отношениях, а особенно – связях.

Отец Ольги – Аристарх Высоцкий – не последняя личность в высших эшелонах власти. Однажды он оказал мне одну услугу, но ничего не потребовал взамен. Однако, вскоре познакомил меня с дочерью и прозрачно намекнул, что был бы не против породниться. Если всё срастётся. Если я окажусь для его дочери достаточно хорош.

Три года назад Ольга была достаточно юна, но уже поимела жизнь во всех её позах. Уже тогда ничего в ней не было ни простодушного, ни искреннего. Прожжённая штучка. Себе на уме. Но мне на тот момент было всё равно. Удобное тело. Красивое. Холёное. Элитная девка, умеющая на людях показывать свою породистую цену.

Но порой её прорывало. И тогда сквозь всю её цивилизованность и наносную интеллигентность проглядывала обычная сладострастная сука, что не гнушалась торговать телом ради каких-то своих идей, целей, а иногда – просто потому что ей хотелось оторваться по полной, теряя тормоза.

– Тогда в чём дело? – спрашиваю, чувствуя, как в груди разрастается ярость. Такая, что, кажется, я способен сжать пальцы на её белой шее.

– В том, что ничего не закончилось, Стефан, а только начинается. И, кажется, пора мне из разряда засидевшихся в невестах переходить к роли твоей жены.

Слишком нагло. Даже для неё. Но я молчу, ожидая, откуда такая дерзкая уверенность в том, что она говорит сейчас.

– Я беременная, Стефан, – произносит она, доверительно склоняясь над столом, за которым я сижу.

Нет, молния меня не пронзила. Нет, я не окаменел от шока. Продолжал разглядывать Ольгу с холодным интересом.

Кричать, что этого не может быть, тоже не стал. Мне достаточно лет, чтобы знать, откуда берутся дети и что ни одна контрацепция не даёт стопроцентной гарантии.

Но я знал также, что ни разу не забывался. Как и знал, что Ольга фанатично принимала таблетки. К тому же, она не любила детей. И вот это громкое заявление да ещё с улыбочкой на устах совершенно не вязалось с тем, что я о ней знал.

Случись это с полгода назад, она бы рыдала и с вероятностью почти в сто процентов сделала бы аборт.

– Поздравляю, – всё же решил ей ответить я. Ну, не молчать же? Тем более, что Ольга явно предвкушала. Ждала эффекта от своего громкого заявления. – У тебя всё?

Я вижу, как тень растерянности скользит по её породистому лицу. Идеальные черты. Но я знаю: не всё в её внешности – гены. Там прилично поработал высококлассный пластический хирург. Нос, линия губ, скульптурная лепка скул. Все преображения естественные, без излишеств. До недавнего времени я не видел в этом ничего дурного. Сейчас всё, включая её холёную внешность, вызывает во мне отторжение. Сквозь её красоту ещё больше проглядывает фальшь.

– Ты мне не веришь? – у неё даже губы дрожат естественно, словно я её оскорбил до глубины души. – Я, конечно, подозревала, что ты не будешь рад, но ребёнок есть, от этого никуда не деться. И я не собираюсь растить его в одиночестве.

– При условии, что этот ребёнок мой, можешь родить и отдать мне. Я вполне справлюсь с его воспитанием сам.

Ольга берёт себя в руки. Старательно изображает гнев. Глазами сверкает. Богини ей бы позавидовали, если б могли.

– Ты совсем заржавел, Стефан. А ещё у тебя винтиков в голове не хватает. Видать вывалились. Вместе с мозгами. Какая нормальная мать отдаст своего ребёнка? Только шваль подзаборная и то под вопросом. Предлагаю тебе подумать. Хорошо подумать, Стефан.

Вот теперь она почти естественная. Черты заостряются. Сквозь словесный понос проглядывает угроза. Ольга любит манипулировать людьми. Но со мной такие номера не проходят.

– Ольга, мы расстались. Это было взвешенное решение, которое обжалованию не подлежит.

– Это ты расстался, – усаживается она в офисное кресло и закидывает ногу за ногу. – Я как бы своего согласия не давала. Тем более, это нецелесообразно, учитывая моё положение. Ты женишься на мне, Стефан, дашь ребёнку имя и всё, что ему причитается. А я закрою глаза на твою девчонку. Что, на свеженькое потянуло? Это был риск, я на него согласилась, понимая, что редкий мужчина устоит, когда перед его глазами мелькает юная девушка, нежный персик, с глазами невинного оленёнка Бэмби. Настолько вставило, да?

Я намеренно не говорил с ней о Нике. О той встрече, что подтолкнула её откровенному разговору и побегу. Я понимал, зачем Ольга это сделала. Она не хотела упускать своё, даже проиграв.

Но что-то не давало мне покоя. Ускользало. И я никак не мог уловить за хвост какую-то очень важную мысль. Сейчас главное – Ольгу не спугнуть.

– Почему ты о беременности говоришь только сейчас? – игнорирую её желание покопаться в моей личной жизни. – Если у тебя всё же проблемы с памятью, то я полностью лишён провалов и прекрасно помню, когда мы с тобой последний раз занимались сексом. К моменту расставания ты уже должна была знать о ребёнке.

– А вот не знала! – всплеснула Ольга руками. – Не обратила внимания!

Ложь. Она всегда вела календарь менструаций и, как часы, принимала таблетки, посещала гинеколога, следила за своим здоровьем.

– Ты, конечно, умный, Стефан. Но в особенностях женского организма полный профан. Иногда у нас месячные через плод идут, представляешь? Вроде бы всё нормально, а потом вдруг неожиданное счастье!

Ещё одна ложь. То, чего не знала или не могла предположить она, заметила бы её гинеколог – врач высочайшего полёта, как и все, кто обслуживал их семью. Вероятность врачебной халатности или ошибки стремилась к нулю.

– Я всегда была честна с тобой. И не вижу смысла лгать. Это твой ребёнок, можешь не сомневаться. У меня, кроме тебя, никого не было. Я ведь твоя невеста, напомню.

Ещё одна ложь. Ольга тайно любила развлекаться. Меня это не особо волновало. Если в начале наших отношений я немного ею увлёкся, то позже иллюзий не питал. Мы были выгодны друг для друга. А деловые отношения не самый худший сценарий. Ни о чём по-настоящему серьёзном я и не помышлял. Уж если кто и был фиктивной невестой, так это Ольга.

– Позволь всё же усомниться, – наблюдаю за ней пристально.

Жизнь научила меня не только правильно вести бизнес, но и никому не доверять. Жаль, что Ольга за столько лет рядом так этого и не поняла. Уж если она задержалась, должна была сообразить, что я не тот, кто ведётся на пустые слова.

– Папа будет огорчён, – выдаёт она. – А когда он огорчён, то способен на многое. Особенно, если кто-то обидел его дочь.

Это, видимо, последний козырь в её арсенале. Она слишком торопится, чтобы меня додавить, и мне это не нравится. Снова создаётся ощущение, что я где-то что-то упустил, не заметил, не вычислил. Но в случае с Ольгой я подстраховался. Давно.

– Огорчённому папе, думаю, будет приятно посмотреть некоторые видео, где его дочь, якобы моя верная невеста, развлекается на полную катушку с мускулистыми мальчиками. Иногда даже не с одним. Он взрослый здравомыслящий мужчина, и, думаю, поймёт, что я имею право сомневаться, чей это ребёнок. А к тому, что я сказал, добавить больше нечего. Если ребёнок мой, я его признаю. После теста на отцовство, естественно. И моё предложение в силе: если он мой, ты можешь его оставить мне. Всё остальное оставь для дурачков, которые верят каждому твоему слову, Ольга.

Она почти не дрогнула. Может, немного побледнела. Но если что и творилось у неё внутри, она этого не выдала.

– Мне жаль, Стефан, – сокрушённо покачала Ольга головой. – Но, наверное, это ты не понял. А я напомню, дорогой, что и как закрутилось вокруг тебя и почему я вдруг удостоилась не просто полной отставки, но и грязных обвинений. Тучи сгущаются, Стефан, – наклонилась она вперёд.

Теперь шипение вырвалось наружу. Змея распустила капюшон и показала зубы. Ещё немного – и она сделает смертельный бросок. Весь вопрос лишь в том, хватит ли у меня ловкости увернуться от её яда.

Проще, конечно, было бы не уворачиваться, а прибить гадину, чтобы она больше не сеяла смертоносные споры. Но Ольга всё же женщина. К тому же, нас многое связывало, как ни крути.

Она имела право кусаться. Особенно, если попала в ловушку. А то, что у неё безвыходное положение, я верил. Только в этом случае Ольга подключала все ресурсы, чтобы выбраться из дерьма целой и невредимой.

– Ты уже не так уверенно стоишь на ногах – подчеркну. А то, что ты на полном ходу врезался в эту сомнительную девицу, делает тебя ещё слабее. Гораздо слабее, чем ты сейчас изображаешь. Ты разбился, Стефан. Почти насмерть, – понижает она голос, будто сообщает мне великую тайну. – А слабый Нейман – это уже добыча. Лёгкая. Тёплая. Её легко сожрать. Как и ту, что сейчас стоит между нами.

Это был не намёк. Угроза. Теперь настал мой черёд не дрогнуть. Но показывать эмоции я разучился. Почти. Поэтому продолжал смотреть на Ольгу со скучающей холодностью.

– Моё предложение в силе, – встала она с кресла. – Подумай. У тебя пока что есть время.

Ольга шла к двери красиво. Бёдра, обтянутые брендовым платьем, привлекали внимание. Она умела быть желанной, притягивать взгляды, заставлять мужчин глупеть в её присутствии. Но я почему-то вдруг с тоской подумал, что отдал бы сейчас всё, чтобы увидеть хрупкую фигуру в толстовке и джинсах.

Плевать. Когда Ника рядом, не важно, во что она одета.

Плевать, что мне только что выставили ультиматум и пригрозили лишить всего.

Не плевать, что угроза повисла не только над моей головой. А это значит, что мне нужно найти Нику как можно скорее. Пока ещё не поздно.