Глава 39

Глава 39

Стефан

В то, что сказала Астафьева, я сразу не поверил. Бред какой-то.

– Да ну нахер, – пробормотал рядом Индиго и крепко задумался.

Один Влад пребывал в спокойствии, потому что слишком был далёк от реалий нашей жизни. Отвык.

– Я же говорила: не поверите, – ухмылялась кровожадно Астафьева. – Я тут подумала: если уж всё пошло-поехало, я использую шанс сохранить сыну жизнь. У меня ничего не осталось, только он. И тот дурак.

– Как в сказке, мам: был у царицы один сын, и тот дурак, – у него ещё хватает сил иронизировать, а я всё никак не могу осознать, потому что в голове не укладывается то, что сказала Тамара.

Она может лгать и манипулировать. С неё станется. Но додумать не очень гениальную мысль я не успеваю: у Роберта звонит телефон. Точнее, вибрирует. Я вижу, как он меняется в лице.

– Мелкие говнюки удрали, – бросает он и срывается с места.

Мы несёмся к выходу, как три слона. Влад бежит за нами. С Астафьевой мы не прощаемся, но она считает своим долгом каркать вслед:

– А вот и жара началась! Влад, останься! – последнее она выкрикивает слишком властно, но её сила уже не действует на мальчика, который давно вырос.

– Потом договорим, мам, – оборачивается Влад. – И хватит уже мной командовать. Время ушло, понимаешь? И я очень надеюсь, что в этот раз ты сказала правду.

Она что-то ещё блеет, но её уже никто не слушает.

– Может, ты скажешь, что случилось? – спрашиваю, как только мы садимся в машину. Благо, нас никто не останавливает, и ворота открываются без препятствий. Судя по выражению лица Индиго, он бы не остановился, протаранил их, даже если б знал, что это не поможет.

– Убью мелких паразитов! – ругался непечатно Индиго. – Твой гений, Дана и Рэй куда-то рванули. Как они Нику ещё с собой не прихватили – удивляюсь. Илья и Дана – ладно, понятия не имеют, что такое дисциплина и как себя вести, когда есть приказ залечь. Но то, что наш последыш с ними отправился – вообще против правил и норм, которые в его башку вбивали достаточно долго.

– Куда мы направляемся? – спросил Влад.

– Не закудыкивай! – огрызнулся Роберт. – Благо, Рая услышала, что машина отъезжает. Вычислили. Рэй сообщение оставил, но координат то ли не знал, то ли решил, что умнее всех. Тут теперь главное успеть, потому что мне это не нравится!

Это никому не нравилось. И то, что Ники с ними нет, не заставило меня вздохнуть с облегчением: Илья и Дана – моя семья.

Индиго гнал так, словно вознамерился поставить новый рекорд в гонках по ночной трассе.

– Это где-то за городом, ска! В противоположной стороне. Где-то неподалёку от твоего загородного дома. Что они там забыли, пиздюки, хотелось бы знать!

Сердце сжалось от нехороших предчувствий. Я молчал, потому что ещё один сумасшедший рядом с Индиго – перебор.

Вся дорога слилась в сплошную круговерть. Индиго замолчал. Я молился только о том, чтобы успеть. Куда и зачем мчимся – не думал. Просто доверял ощущениям, а они кричали об опасности. Среди ночи эти трое махнули не погулять и пива попить, а впутались в какую-то авантюру, что может слишком дорого обойтись.

Мы опоздали. Прибыли на место последними. Там уже всё закончилось, судя по всему. Какие-то люди удерживали Дана, что рвал жилы, пытаясь освободиться от жёсткого захвата.

Неподалёку от него кто-то хлопотал, чтобы привести в чувство женщину, что сидела, прислонившись к забору. Увидев её лицо, мы с Робертом переглянулись. Судя по всему, Астафьева не солгала.

– А вот и Нейман подоспел, – вышел из темноты походкой боевого кота Юджин. – Как вовремя. Что ж это вы за молодежью не приглядываете? Шастают по ночам, где ни попадя. Ах, Анна, Анна, – покачал он укоризненно головой, глядя на Высоцкую, что уже открыла глаза и сидела с видом умирающего лебедя. – Как была ты сукой, так и осталась.

– Отпустите меня! – визжала Данка, повиснув на руках двух амбалов, что волокли её к нам. Она пыталась отбиваться ногами, но не особо преуспела: ребята знали, что нужно делать. За нею вели разъярённого Илью. Взъерошенный, с поцарапанной щекой. С пламенным взором истинного партизана.

– А третий сбежал, – довольно хмыкнул Юджин. – Прыткий, а главное – очень подготовленный мальчик. Твой? – спросил он у Роберта. У того только мускул на лице дёрнулся. – Твой, твой, орёл, похож. Ну, что, время поговорить?

– Это она, что ли, главный кукловод? – поинтересовался Влад, с холодным интересом разглядывая Высоцкую, что продолжала изображать невинную жертву.

– Да, – уверенно кивнул Юджин. – Хороша, чертовка. Только забылась немного и берега попутала. Но так обычно и бывает, когда желаемые цели превращаются в паранойю. Анна, можешь не строить из себя падшего ангела, – чуть повысил он голос, обращаясь к Высоцкой. – Пистолет с твоими отпечатками пальцев имеется. Да и свидетелей предостаточно.

– Что вы тут делали? – поинтересовался я у Ильи. Тот в ответ насупился и сжал упрямо губы.

– Играли в игру ловля зверя на живца, – охотно пояснил Юджин. Знаешь, Нейман, что это такое? Судя по всему, они каким-то образом выманили зверя из схрона, поставили девчонку, что смахивает на твою девушку, и ждали. Видимо, надеясь на авось. И если б не этот парень, – кивает он пренебрежительно в сторону Дана, – то, вероятно, кто-то сегодня был бы больше мёртв, чем жив.

– Это я их вытянул, Стефан, – подаёт голос Дан, – я должен был её поймать, эту тварь, что манипулировала всеми. Я вычислил её всё же, в конце концов. Я не предавал тебя, Стеф. Жалею только об одном: что нельзя было свернуть ей шею. А так бы я с преогромным удовольствием. Собственными руками.

– Герой! – прицокнул языком Юджин. – Жёсткий, силовой метод. Но именно он и мог сработать. Все остальные способы оказались бы либо долгими, либо безрезультатными. Манипулятора практически невозможно подловить. А тут сыграл фактор неожиданности и жажда заполучить своё любой ценой. Пойдёмте, господа. Время перевернуть карты и посмотреть, кому какие козыри выпали. Прошу всех проехать в «Зажигалку». О госпоже Высоцкой побеспокоятся, не переживайте.

Нам ничего не оставалось, кроме как сесть по машинам.

– Дома поговорим, – бросил холодно Роберт Рэю, что появился после его телефонного звонка. – Забирай Илью и Дану. И попробуй только свинтить в сторону. Шаг влево-вправо – сверну шею на сто восемьдесят градусов. Ты меня понял?

Отчитывал старший меньшего брата тихо. Но Рэй упрямо сжимал губы и смотрел в пустоту.

– Роб, ну перестань, – попробовала вклиниться Данка и получила такой взгляд, что предпочла скрыться за высокими фигурами Ильи и Рэя.

– С тобой тоже будет отдельный разговор, – пообещал он, дождался, пока младшенькие сядут в машину, что пряталась, оказывается, в кустах, и только после их отбытия, мы тоже отправились в «Зажигалку».

– Как скучно, оказывается, я жил, – прорвало неожиданно Влада. – Всю взрослую жизнь считал мать злом, а оказывается, другая тётенька строила козни и манипулировала всеми.

– Не обольщайся, – прервал его Роб, – не всё так просто. К тому же, мы не услышали ничего конкретного, только какие-то навороты туманные. Так что хотелось бы всё же побольше ясности.

– Собственно, я как раз об этом и хотел сказать. Слишком много вопросов.

– Надеюсь, мы всё же услышим ответы, – цедит Индиго сквозь зубы.

Судя по всему, он не отошёл от всей этой ночной истории, и кое-кому ещё предстоит головомойка. А я пока думаю, отдать ли ему Данку на растерзание. Как-никак, это Илья и Дана – инициаторы ночного рандеву, а я не привык свою ответственность сбрасывать на чужие плечи.

Он всё ещё чужой – Роберт Инденберг. Но эта ночь не то чтобы примирила нас, а поставила по одну сторону баррикад. Я чувствую облегчение. Я подозревал всех. И его, и Дана. И то, что они оказались ни при чём, позволяет обрести былое равновесие.

Я надеюсь, всё закончилось. Я жду, что мы получим объяснения и наконец-то сможем спокойно жить.

В «Зажигалке» нас ждёт сюрприз. В кабинете Юджина, словно проглотив палку, сидит Астафьева. Вся в чёрном, волосы в пучок стянуты. Вид у неё деревянный. Высохшая ветка, что давно валяется у дороги.

– Госпожа Астафьева милостиво согласилась прийти, чтобы прояснить некие белые пятна на карте нашей общей истории, – слегка иронизирует Юджин. Голос его таит насмешку, а лицо остаётся слишком серьёзным.

Тамара пренебрежительно фыркает. Плечо её дёргается, по щеке проходит судорога, больше напоминающая нервный тик.

– Нет больше никаких причин молчать, – мягко надавливает на психику Юджин. – Госпожа Высоцкая сейчас находится в надёжном месте. В будущем, полагаю, ей светит либо тюрьма, либо клиника для душевнобольных. Это уж как карта ляжет. А когда она оттуда выйдет… или если она выйдет, то много воды утечёт. Змея, у которой вырвали зубы, больше не укусит.

– Хватит уже, – прерывает его Астафьева. – У каждого своя Голгофа.

Она не смотрит ни на кого из нас. Сосредотачивается на стене. Наверное, ей так проще.

– Всё началось в то время, когда мы с Георгием начали достаточно крупно скандалить. Он стал пропадать по вечерам. Задерживался на работе. Съякшался со старшим Нейманом… Да-да, ты не ослышался, Стефан. Моего мужа и твоего отца связывали некие дела, куда меня не допускали.

Именно тогда я спуталась с Аристархом Высоцким. Стала его любовницей. Не знаю, зачем. Со злости, наверное. Где-то в глубине души я считала, что он не последняя шишка, а поэтому однажды сможет помочь мне. Я просчиталась лишь в одном. Он действительно был шишкой. Геморроем в известном месте. Аристарх ничего из себя не представлял… без своей жены, которая позволяла ему иногда развлекаться на стороне и достаточно жёстко держала Высоцкого на коротком поводке.

Тихая и неприметная, она ни в ком не вызывала подозрений. Казалась бледной тенью при блистательном муже. А весь его блеск – фальшивая позолота, на которую дунешь – и облезет. Только дуть никто не смел – слишком хорошо его поддерживала тень. Серый кардинал, что исподтишка дёргала за ниточки и добивалась желаемого.

Это она возжелала капиталы Неймана. И пришла придавить меня, как клопа. У нас с Георгием только-только всё наладилось кое-как. А тут она. Шантажировала и сулила предоставить доказательства моей неверности. А я не могла допустить, чтобы Георгий нас бросил и ушёл к другой женщине! Не могла! Ему только повод – и всё рассыпалось бы. Всё, что я так долго строила. У каждого из нас – свои рубиконы и подводные течения. Я не смогла справиться с ними в одиночку.

Только и Высоцкая просчиталась. Всё, что она получила, – пшик. Там не было тех денег, на которые она рассчитывала. Рвала и метала. Только руки у неё коротки были достать то, что ей никогда не принадлежало. Но на тот момент она понятия не имела, куда Нейман спрятал деньги. Именно поэтому её не особо тревожил сам факт, что в живых остался Стефан. Она наблюдала и выжидала: всплывут ли деньги. Мартышкин труд, но она его не гнушалась.

То же самое провернул с капиталами и Георгий. После его смерти особых активов не осталось. Но я не очень печалилась. У меня была уверенность: однажды наш сын получит всё, что ему причитается.

Судьба немного смешала карты, когда нашлась ещё одна наследница. В то время я… не желала, чтобы она всплыла. На это было несколько причин. Знаю: ей бы хватило и малости. Той, что осталась. Но рисковать потерять всё я на тот момент была не готова.

Точно так ушёл на небеса Кирпичников, у которого внезапно появилась дочь – Элина Волконская. Он всё продумал, хитрый лис. Только думал, что бессмертный, а это оказалось не так. Высоцкая хотела увести его деньги, однако, ей не повезло в очередной раз. Всё, что осталось, делили родственники. Скандалили за каждый грош, потому что все наивно полагали, что у Кирпича должно бы быть кое-что побольше, чем мелочёвка. Но они и за неё готовы были друг другу горло перегрызть.

К сожалению, исчезновение капиталов не осталось секретом для Анны. Уж не знаю, откуда она всё вынюхала, но такая, как она, всегда умела и шаги просчитывать, и тайны раскрывать.

Есть такая неприметная организация. Они именуют себя детьми Света. У них есть устав, правила, жесткий отбор тех, кто претендует на это звание. Главная их гордость – незапятнанная репутация и возможность помочь людям. Не важно, какой сферы это касается.

Бизнесмены, например, вольны отдать им на хранение капиталы, которые они желали бы передать своим потомкам в обход закона, хоть документы и составляются юридически верно с точки зрения их добровольных соглашений. Ни один суд, естественно, не сможет оспорить и доказать, что подобное соглашение имело место быть. Однако, тем они и сильны, эти дети Света: честь превыше всего. Именно поэтому они выполнят волю усопшего.

Зачем всё усложнять? – спросите вы. Объясню. На это есть две причины. Евгений Нейман, к примеру, хотел оставить нажитое добро ещё нерождённым внукам, что невозможно сделать официально.

Мой Георгий завещал всё детям – Владу и… той девочке. Я в его планы не входила. А он не хотел, чтобы вольно, не вольно, по поддельным завещаниям его наследство уплыло не туда.

Точно такой же мотив двигал Кирпичниковым, который хотел всех одурачить, оставив основные активы дочери, о которой никто не знал. Получи она завещание официально, нашлось бы немало желающих её убить, обмануть, завлечь в сети брака. Именно поэтому он тщательно подбирал ей пару – мужчину, который её не обидит.

Ну и второй мотив – они надёжно прятали свои сбережения, до которых левые люди добраться не могут. Только те, кому эти деньги предназначены.

Дети Света хранят капиталы сто один год с момента подписания договора. Естественно, те, кто обращался к ним, оплачивали их услуги. Сами дети Света никого не ищут. Наследники либо приходят, либо нет.

– А что будет, если через сто один год никто не придёт? – спрашивает Влад.

– Значит деньги останутся в организации. Ты прав: это знать нужно, что там сундук с золотом хранится. И если покойник не успевает сообщить никому о том, что он хранит деньги не в ценных бумагах и не в банках, не в недвижимости или бизнесе, то наследник остаётся ни с чем. Как Кирпичникова, например.

– Элина Волконская, – поправляет её машинально Влад. А я вдруг понимаю: он до сих пор не в курсе, что она жива. Но сейчас говорить об этом не слишком удобно.

– Да хоть Миклуха Маклай, – кривит губы Астафьева. – Там есть только один весомый аргумент – кровь. Только она – доказательство принадлежности к потомкам. Тест ДНК либо ключ к наследству, либо от ворот поворот. Ни подделать, ни купить невозможно.

– А Элину ты зачем убила? – всё же Влад задаёт этот вопрос. Он мучает его, покоя не даёт.

– О, нет. Это уже не я, – качает Астафьева головой и бросает на нас исподтишка взгляд. – Это она сама. Не делай из меня вселенское зло. Если уж она что и сделала, то самостоятельно.

– Так что там с наследством? – возвращает её Юджин к рассказу.

– У Высоцких подрастала дочь. Анна хотела её выгодно пристроить. Именно поэтому всеми способами я мешала Владу подняться на ноги. Я не хотела. Она приглядывалась, я артачилась. А потом случилось всё само собой. Сын мой якобы погиб, дела у Неймана пошли вверх. Я не удивилась, когда однажды увидела их вместе – Стефана и дочь Высоцких.

Была одна загвоздка: Евгений завещал свои капиталы не сыну, а внукам. Такова была его воля. Внукам, которые будут.

– Поэтому Ольга и забеременела.

– По указке матери, – кивает Астафьева. – Анна умела манипулировать не только чужими, но и родными. Её боялись все, кто знал слишком близко. И я тоже, в том числе. Она знала, что Влад жив, и пользовалась этим, дёргала за поводок без конца. Я рада, что она докатилась до пистолета. Я не добрая. Пусть сдохнет. Хоть в тюрьме, хоть в психушке. Вот, собственно и всё.

– Не всё, – подаёт голос Юджин. – У меня, как вы знаете, в этой истории свой интерес. Есть вероятность, что Ольга не дочь Высоцкого. Именно поэтому я жду результатов теста ДНК. Так что, Нейман, твой ребёнок вполне может оказаться и моим.