Глава 40

Глава 40

Стефан

– Нравится тебе или нет, – сказал Юджин после того, как Астафьеву вежливо, но твёрдо препроводили на выход и со всеми почестями усадили в машину с водителем и телохранителями, – но вопрос с ребёнком придётся решать. Я теперь не отступлюсь.

– А если она не твоя дочь? А дочь Высоцких?

Юджин философски плечами пожимает.

– Когда-то я был к ней неравнодушен. К Анне. Не настолько, чтобы голову потерять. К тому же, она выбрала не меня. Ей нужен был слабак, которым она могла бы управлять. К её чести, всё, чего добился Афоня, – её заслуга. А так бы он до сих пор остался владельцем захудалого ресторанишки средней руки. К слову, его гордость тоже давно ему не принадлежит. Всё имущество оформлено на Анну. Да это и правильно. От таких женщин появляется нормальное потомство. Я уверен: с головой у неё полный порядок. Жадная просто. И не очень везучая, судя по всему. Вечно ставку делала не на тех. Хотя, возможно, твой отец и Кирпичников – это всего лишь разменные единицы. А были и другие, кого она смогла облапошить в свою пользу.

Мы с ним одни. С глазу на глаз. Может, поэтому он откровенен, хоть и не обязан ничего мне объяснять.

– На то время я уже не мог иметь детей. Так я считал. Я, как и Кирпич, сделал вазэктомию. Не хотел размножаться, сеять непонятные гены, в которых, возможно, не всё хорошо. Это был мой выбор, а деньги делают всё. Я и сейчас не жалею о своём решении. Анна тогда слишком быстро от меня переметнулась к Афанасию. Подозрительно быстро. Я решил, что она поступила мудро. Она хотела детей и знала, что я бесплоден.

– Что заставляет вас сейчас сомневаться? – спросил, потому что этот разговор невероятно меня напрягал.

Мне не было дела до Ольги. Но мне было не всё равно, что станет с ребёнком. Особенно, если он мой. Я не привык перекладывать свою ответственность на других, а тем более – делать широкие жесты и «дарить» детей непонятно кому. Это даже звучало дико.

– Есть некоторые нюансы. Вазэктомия, особенно свежая, сразу не гарантирует абсолютного бесплодия. На тот момент, когда судьба свела меня с Анной, после операции прошло чуть больше года. Я был уверен в своей стерильности. Позже Анна буквально удрала от меня. И, наверное, была права: я бы не поверил. В то время у меня ещё не было столько мозгов, как сейчас. Молод и горяч был. Чересчур. Как только закрутился вихрь вокруг тебя, Нейман, выяснилась одна маленькая деталь: Ольга родилась раньше срока. И слишком уж испугалась Анна, увидев меня. Одно к одному. Я привык доверять своей интуиции. У Ольги взяли кровь. Я жду результата теста. Хочешь ты или нет, но я от своего не отступлюсь. К тому же, не будь твоего бойца, мы бы её сумели сдержать. Я если берусь за дело, веду его до конца. Ты не можешь меня упрекнуть, что я не выполнил своих обещаний.

– Я вам никаких не давал, – возразил холодно, – и ни о чём не просил после ваших варварских условий.

– Это уже не так важно, – сложил Юджин руки на груди. – Есть вещи, с которыми бороться невозможно. Прими всё, как есть. Завтра жду тебя в клинике. Думаю, девочка будет более разговорчивой на этот раз, и мы выясним много интересного.

Он в одном прав: этой всей истории должен быть конец.

Я хотел вырваться из этих стен и отправиться туда, где ждала меня моя Ника, но оставалось ещё два неотложных дела, которые я решил не откладывать на потом.

– Ты можешь приехать? – спросил я, как только мне ответили.

– Что-то случилось? – в голосе Элины тревога.

– Нужно встретиться, – называю адрес «Зажигалки». – Это срочно и не терпит отлагательств. Найми такси. Я жду тебя.

Данилу держали взаперти в небольшом подсобном помещении. Связывать его никто не стал, да он и не стремился больше убегать. Спокойно ждал своей дальнейшей участи.

– Прости, Стеф, – каялся Дан, но как-то неубедительно. – С ними бы ничего не случилось, клянусь. Я просто не видел другого способа выманить эту суку. Я должен был её поймать наверняка.

– Она могла кого-нибудь подослать, – злился я. – Ты бы мог не успеть. Что за самодеятельность? Отыгрался на сопляках, один не от мира сего, вторая – дурочка, что поддержит почти любую блажь.

– Это был шанс, – бычил Дан шею и смотрел на меня исподлобья. – Я его использовал. Я пробил все номера в телефоне Лии, выяснил, с кем она беседовала. Это Высоцкая давила на неё и угрожала. Чем – расскажет сама, может быть. Подозреваю, это как-то связано с родными. Эта тварь умела запугивать и манипулировать. Давить на слабости и добиваться своего. У неё все в кулаке. Все по стеночке ходили и боялись пикнуть. Она и дочь свою запугала до полусмерти. Из-за неё я Лию убил. Прости, но я не мог поступить по-другому. Нам на руку было то, что мы скрыли произошедшее в доме, что информация о Лииной смерти не распространилась. Я был уверен: тот, кто ею управлял, обязательно отзовётся ещё раз, и не прогадал.

С одной стороны, я рад, что всё закончилось, с другой – никак не могу отойти: Илья, Данка и меньший Инденберг могли сегодня погибнуть. Ни профессионализм Дана, ни уверения Юджина, что всё было под контролем, не избавляют меня от пережитого стресса.

– Ну, что? Домой? – спрашивает Инденберг, что терпеливо дожидается меня на крыльце «Зажигалки». Рядом с ним стоит Влад.

– Отвык я от столь бурной жизни, – мотает он головой. – Если позволите, я с вами. Хочу увидеть Нику и уснуть часов на десять. Надеюсь, у вас там тихо.

Да, в доме, что смотрит некоторыми окнами на кладбище, тихо. Но вряд ли потрясения Влада на сегодня закончились.

Я делаю знак Роберту, чтобы не спешил. У меня есть желание Влада немного подготовить к встрече, которую я считаю очень важной.

У меня не было возможности расспросить Элину, как она живёт и с кем. Чем занимается и нравится ли ей её жизнь.

Ей двадцать пять. Как и Ольге. Возраст вполне взрослой девочки. В таком возрасте у девушек уже нередко есть мужья и дети. Что есть у Элины в наличии, я не в курсе.

Но даже если она несвободна, почему-то кажется, что рада будет видеть Влада живым. За него я уверен: живая Элина снимет наконец-то груз с его души и сердца. Он больше не будет винить себя в том, в чём не виноват.

– Мы же уже свободны? – спрашивает Влад. – Поехали? Устал, как собака, – снова жалуется он, и я наконец-то открываю рот.

– Послушай, Влад. Есть кое-что, что ты должен знать.

– Ещё одна тайна? – притворно ужасается он. – Может, подождём до завтра? Пощадите! Я и так исчерпал годовой запас нервных клеток. Спокойная жизнь, оказывается, развращает. Я не то, чтобы жалуюсь, но хотел бы передышку.

Больше мы ничего друг другу сказать не успели: возле «Зажигалки» притормозило такси, и из него буквально выскочила Элина.

Тонкая. Воздушная. Стремительная. Облако волос трепал лёгкий ветер. Волосы у неё стали длиннее – вот что я заметил в первую очередь.

А потом… я видел, как напрягся Влад, вглядываясь в женскую фигуру, что спешила нам навстречу. Видел, как споткнулась Элина, чуть не упала, а затем побежала. Бежала так, будто от этого зависела её жизнь.

– Лина! – глухо вскрикнул Влад, но по глазам его было видно: ещё не верит, ещё не может понять, ещё не осознаёт, что эта девушка – та самая, давно оплаканная и похороненная в душе.

– Влад! – кинулась она в его объятия. – Влад, Влад, Влад, – твердила, как заведённая, плакала и гладила его лицо руками. Трогала пальцами, не могла наглядеться. – Ты живой, живой, живой! – выкрикивала она, прижимаясь к его груди. Наверное, слушала, как бьётся его сердце.

– Живая, – сжал он Элину в таких крепких объятиях, что мне стало страшно: как бы он её не раздавил от избытка чувств. Но Элина не роптала. Ей всё нравилось.

– Поехали отсюда, – потянула она его за руку, как только он опомнился и ослабил хватку. – Поехали. Я всё расскажу. Ты же простишь меня, да? – заглядывала она в глаза Владу с каким-то затаённым обожанием и виной.

Влад не обернулся. Не попрощался. Ему было не до нас. Мы стояли с Инденбергом и смотрели, как отъезжает от «Зажигалки» такси.

– В такие пиковые моменты мне хочется закурить, – сказал Индиго с чувством.

– Ты ж вроде курил? – покосился я на него.

Роберт надулся и помрачнел.

– Дана взяла с меня слово. А я слов не нарушаю.

Ах, Дана… слово… кажется, я зря беспокоился. Тут ещё не понятно, кто кого удерживал рядом.

В этот миг я вдруг понял: всё не так плохо, как мне казалось. И теперь я с лёгкой душой могу оставить девчонку в покое. Кажется, теперь есть тот, кому достался этот геморрой на голову.

Я спрятал улыбку. Постарался натянуть маску невозмутимости, но не очень был уверен, что у меня получилось.

– Теперь поехали. Нам ещё юных воспитывать. Но учти: бить по заднице Данку не разрешу.

– Мы сами с ней разберёмся, Нейман, не нуди.

Ну, в общем, он прав. Но я свою миссию выполнил. Пусть теперь он попляшет, как я когда-то. Надеюсь, она хорошо ему потреплет нервы.

Роберт за эту ночь стал мне гораздо ближе. Может, именно поэтому я слегка его пожалел. Данка – стихийное бедствие. Нелегко тому человеку, который с ним борется.