Глава 6

Глава 6

Ника

– Мы здесь ненадолго, – сказал Индиго и прошагал уверенно вперёд, подминая под ноги пространство, что казалось бесконечным, как футбольное поле. Будто и не квартира вовсе.

У Стефана тоже хоромы огромные, но там более классический вариант: большая кухня, отдельные санузлы, вереница комнат. А здесь… Какой-то оживший сюрреализм: огромная квартира поделена на зоны, оформленные в разных стилях и цветовой гамме. Никаких лишних стен, даже кухня похожа на какой-то бар-столовую, отделённую всего лишь небольшой перегородкой.

Я не представляла, как тут можно жить. Это студия одиночки, не рассчитанная на проживание нескольких людей, хотя, при желании, здесь спокойно могли разместиться десятка два тусовщиков, что приходят отдохнуть, оттянуться, весело провести время.

– Ты тупой баклан, – почти спокойно констатирует Дана, – уж если Стефан начнёт искать, первого, кого тряханёт, так это тебя.

Кажется, я с нею согласна, но не спешу открывать рот. Индиго не похож на недалёкого дерзкого индивидуума с раздутым самомнением. Только это меня удерживает от нелестных эпитетов.

Меня больше волнует, как гулять с собакой и где спать. Я не уверена, что футбольное поле для этого годится. Я не изнежена, но открытость и слишком много квадратных метров подавляют.

– Это не моя квартира, – просвещает нас Роберт, – здесь вас искать никто не станет. Или в последнюю очередь. Но к тому времени вас здесь не будет.

Я не знаю, с чего начать разговор. Мне бы не хотелось вести беседы при Дане. Не потому, что я ей не доверяю, хотя и это присутствует – никуда не деться. Но чем меньше она будет знать, тем мне спокойнее.

Стефан найдёт её. Это вопрос времени. И мне бы хотелось, чтобы всё, что связано со мной, оставалось для неё тайной. На всякий случай.

Я собираюсь исчезнуть. Без неё. Так решила, пока ворочала мысли в голове. Нам нужно быть по отдельности – это очевидно. Но раньше времени тревожить её не хочу.

– Что ты предлагаешь? – решаю взвалить основную задачу на плечи Индиго, что вызвался побыть нашим если не ангелом-хранителем, то человеком, который слишком быстро отозвался на призыв помощи.

Я не верю в альтруизм. И в щедрость души Индиго тоже не верю. Ему что-то нужно. И неплохо бы знать, что.

– Предлагаю выпить кофе, девчонки. Хорошего крепкого кофе. Можно со сливками, сахаром, мёдом, корицей и ещё кучей всяких прибамбасов – на выбор. Есть кофемашина с бездной режимов. Есть ингредиенты, еда, горячий душ и всевозможные удобства, о которых простые смертные даже не мечтают, потому что им в голову прийти не может, что существуют подобные блага.

Он слишком разговорчив. Не в меру. Но в движениях – никакой суетливости. Чёткие действия. Глядя на Индиго, можно писать учебник по робототехнике. Или андроидах. Слишком всё правильно, зацепиться не за что.

– Я люблю кофе с мороженым, клюквенным сиропом, хрустящими вафельными трубочками и миндалём, – капризничает Дана. Судя по всему, решила Индиго достать. Но тот и бровью не ведёт.

Здесь, наверное, точно есть всё. Бункер. Странный, не под землёй, а ближе к небесам. Я уверена: тут имеется выход на крышу, где есть терраса или что-то наподобие. У такой квартиры иначе и быть не может.

Данка, конечно, могла бы повредничать и рассказать, что вот эти вафельные трубочки – совсем не такие, как она любит, но она молчит. Видимо, понимает, что спорить и ныть бесполезно – ничего не изменится. К тому же, Индиго перед ней несколько сортов этих чёртовых трубочек демонстративно выложил. Выбирай, так сказать, только не плачь. И мороженое предложил на выбор.

– Атомный взрыв, конечно, это место не переживёт, но для тех, кто решил залечь на дно, вполне годится.

Я вздрагиваю. Кажется, он читает мои мысли. Не хочу. Никому не хочу показывать, что у меня внутри. Пусть лучше грязно шутит. Тот Индиго, которого я знала раньше, мне понятнее, чем этот андроид-незнакомец, умеющий залезать в голову.

Он ставит передо мной чашку с кофе, а я притронуться к ней не могу. У меня перед глазами другая. Ту, что я принесла Нейману. Не буду. Мало ли, что у Индиго на уме.

Поздно осторожничать, но уж как получается. Дана зато пьёт с удовольствием. Хрустит трубочками, вымазывает губы в мороженом.

А потом случается непредвиденное. Я ничего не успела. Миг – и пальцы Индиго на Данкиной шее. Ещё миг – и Дана оседает, как морская пена, – безвольно валится на стол.

Я в ужасе смотрю на неё. Потом на Индиго. Становится дурно. До тошноты и остановки дыхания.

Что он наделал? А что наделала я, когда позволила Данке сесть вместе со мной в машину.

Я вскакиваю, опрокинув кофе. Вижу, как Санта лакает сладкую лужицу кофе со сливками. Я бы крикнула, но не могу – только открываю беззвучно рот и пытаюсь отпихнуть щенка. Я даже на руки его взять не могу – так меня переклинило.

– Успокойся, Ника, – хватает Индиго меня за руки. Я пытаюсь вырваться, но куда там. – Успокойся. Смотри мне в глаза. Дана твоя спит. Просто спит. Я её отключил, потому что всё, о чём мы будем говорить, касается только нас с тобой. Лишние уши ни к чему. И не отпихивай собаку. Я ничего не подсыпал в кофе ни тебе, ни ей. Делать мне больше нечего. Я любую из вас щелчком пальцев в нокаут могу отправить. Нет причин травить или пичкать какой-нибудь дрянью. Я как-то не рассчитывал, что вас будет двое.

Он встряхивает меня, а затем отпускает. Я смотрю на него во все глаза. Не могу взгляд оторвать. А Индиго, как ни в чём ни бывало, делает ещё одну чашку кофе. Отпивает из неё, а потом ставит передо мной.

– Не бойся. Хотел бы тебя убить, давно бы сделал это.

И я ему верю. Смотрю на сильные руки. На длинные пальцы. Вспоминаю, как думала, что это руки убийцы. Идеального, виртуозного, гениального, можно сказать.

Я видела, как он стреляет. Такое не забывается.

Становится пусто и безразлично. Я пью кофе. Кошусь на Дану. А затем встаю и слушаю её пульс. Бьётся. Живая. Не обманул. Но доверия у меня всё равно нет.

А затем он подхватывает Данку на руки. Уносит. А я бегу вслед, словно боюсь, что он может её спрятать в этом безмерно-кривом пространстве, где всё на виду.

Я ошиблась. Здесь всё же были отдельные комнаты. По крайней мере, одна точно. У стен бункера на последнем этаже имелись секреты и двери, которые просто так и не разглядеть.

Не знаю, на что он там нажимал, но проём открылся. А за ним – почти обычная комната с кроватью.

– Пусть выспится, – говорит Роберт. – А то слишком много от неё шума и переполоху. А мы поговорим. Без свидетелей и не спеша. Ночь длинная, Ника.

– Ночь темна и полна ужасов, – бормочу я, содрогаясь.

И тогда Индиго хохочет. От души. Но мне почему-то не смешно.

– У нас не так много времени, – сказал Индиго, отсмеявшись. – До утра мне нужно исчезнуть. Поэтому обойдёмся без лишних мелодрам.

Он чувствовал себя свободно. Развалился на диване, крутил на пальце связку ключей, что выудил из кармана, а затем легко поднялся и подтянул ко мне кресло-мешок креативно зелёного цвета.

– Падай, – предложил он мне, – очень удобно. Заодно и в глаза мои бесстыжие будешь смотреть без всякого напряга.

И я упала. Оказывается, ноги не так уж и крепко держали меня. В глаза ему смотреть не хотелось. Я отупела от всего, что произошло, свалилось и – уверена – ещё свалится за эту долгую ночь на мою голову. Я не очень была уверена, что смогу всё правильно принять и понять, но другого шанса послушать Индиго мне может и не выпасть.

Я молчала. Ждала его первого шага. Индиго не спешил, но, кажется, видел меня насквозь. На губах его блуждала многозначительная улыбка.

Красивый. Брутальный. Знает себе цену. Ни грамма зажатости или сомнений. Он точно знал, чего хочет от жизни. Это я потерялась и заблудилась в двух соснах. А он… излучал уверенность.

– Во-первых, не надо меня бояться. Я не монстр, девушек не ем, к сексу не принуждаю, в заложники не беру. А, ну и не убиваю тоже, кстати.

– Ты появился рядом не случайно, – открываю я всё же рот, желая, чтобы он перестал ерунду молоть, а переходил к делу.

– Нет, конечно, – улыбка его становится шире. – Я отслеживал тебя ненормально долго. Семь лет. А достаточно плотно – три года. Ну, может, на сантиметр меньше.

Я думала, у меня спина к дерматину примёрзнет: ощущение, будто за шиворот льда напихали.

– Семь?.. – повторила, как попугай.

– Около того, – кивает он.

– Зачем?

– Ты моя работа, – приподнял он брови. – Деньги. Но ты и в пятнадцать была чудо как хороша, – подмигивает он мне.

Деньги. Работа. У меня кружится голова. Хорошо, что я сижу.

– Скажу честно: ты была интересной, но слишком непоседливой работой, однако благодаря тебе я стал тем, кем есть.

Скажи он мне это в баре «Чёрный кот», где мы столкнулись с ним впервые, я бы заистерила. И бегала бы ещё резвее. И вряд ли пришла к Нейману. Уж точно не тогда.

Я сглотнула вязкий ком. Прислушалась к себе. Сердце билось гулко и быстро, но паники я не испытывала.

– Была? – зацепилась за нужное слово. – А теперь перестала?

Индиго насмешливо приподнял бровь, покачал головой и поцокал языком.

– Ключевая фраза не эта, Ника. Ключевое было впереди, но ты сейчас о нём забыла.

– О чём? – всё же посмотрела ему в глаза. Я вдруг поняла, что хочу жить, пусть у меня и всё разбилось на осколки.

– Не надо меня бояться. И всё остальное – тоже. Ни тебе, ни твоей ненормальной подружке.

– Тогда кто же ты, Роберт Инденберг? Или Индиго? Или ты вообще не то и не это, а что-то другое?

– Гений? – наклонил он голову и улыбнулся. Улыбка получилась хорошей, даже с учётом дерьмовой ситуации. – Не всё ли равно, Ника? Имя, фамилия, штамп в паспорте… Свидетельство о рождении. Всего лишь звуки и бумажки. Для толпы я Инденберг. Для тебя – Индиго и Роберт. И для тебя я более, чем настоящий, чем для кого бы там ни было.

– Настоящее некуда. Ты без конца играл со мной. С первой нашей встречи. Судя по всему, ты знал всё.

– Не всё, – мотнул он головой. – О человеке невозможно знать всё. Хотя бы потому, что человек думает, и его мысли – недоступный колодец. Можно продумать всё до миллиметра, но ошибиться, рассчитывая только на привычки, образ жизни, определённый уклад. Просто потому, что в какой-то момент человеку приснилось что-то не то. Или он взял и свернул не на ту аллею – захотелось ему так. Сердце подсказало. Или не сел на самолёт, – кивнул он в сторону, где спала Дана.

Мороз навеки поселился у меня под кожей после его слов. Я, кажется, уже спины не чувствовала, хоть кресло-мешок – сумасшедше удобная вещь. Только расслабиться уже не получается.

– Не тяни, – почти взмолилась я. – Добей уже, что ли. Хватит играть в тайны.

– Ну, собственно, это я и пытаюсь сделать с тех пор, как столкнулся с тобой в столице. Но ты ж отчаянно сопротивляешься своему счастью, – он снова улыбается, но сейчас я чувствую в нём силу зверя, что охвачен азартом.

От Индиго веет опасностью. Дыханием чего-то такого, отчего у меня волоски на руках встают дыбом.

– Семь лет назад у меня ничего не было, кроме мозгов. Я был нищ, благороден, юн, – снова смеётся он, видимо, погружаясь в воспоминания. – Обычный прыщавый доходяга, что мечтал однажды прогнуть под себя мир.

– Прогнул? – интересуюсь холодно. Нейман бы мною гордился. Уверена: даже у него не получилось бы сказать это так, как у меня сейчас.

– Частично, – кивает Индиго, прикрывая глаза и складывая руки на груди. Сильные красивые руки убийцы. Или всё же нет?.. Человек-загадка. И я уверена: вряд ли он сейчас вывалит на меня все свои тайны. – В какой-то момент я понял: мне это неинтересно – прогнувшийся в коленно-локтевой позе мир. Гораздо интереснее быть его частью. Где-то заметной, а где-то – мельчайшим атомом, что существует и свободно перемещается в пространстве. Мы – ничто без этого мира, Ника. Жаль, не все понимают эту истину.

Мне хочется его встряхнуть. Он не спешит, а я ощущаю, как внутри растёт мой собственный зверь, готовый вцепиться Индиго в глотку и наконец-то вырвать информацию.

Он мучает меня намеренно. А поэтому… лучше ждать. Иначе он будет ещё долго когтистой лапой подбрасывать меня, как кот – полудохлую мышь.

Я настраиваюсь к долгой осаде и снова ошибаюсь. Он начинает говорить резко, словно настроив свой внутренний инструмент на нужный лад.

– Семь лет назад ко мне обратились с дурацким заданием: найти девочку. Почему я? Подозреваю, потому что я был посторонним человеком, не связанный с миром заказчика. В то время я не догадывался, кто тебя заказал, да и не особо заботился. Мне было всё равно. Я хотел денег. Много денег. Мне пообещали приличную сумму. И я взялся не задумываясь. Зацепка была одна: девочку посещал некий наследник большого состояния. На тот момент ещё живой.

– Влад, – это было как полёт в бесконечную пропасть без дна. Кажется, я там застряла. В темноте. Одна. Внутри всё сжалось.

– Твой брат, – кивнул Индиго.

Он так и сидел: расслабленный, с руками на груди; глаза прикрыты тяжёлыми веками. Невероятно красивый – не знаю, почему я в тот миг думала об этом? Наверное, от шока. Или потому что мне срочно нужно было за что-то зацепиться, чтобы не упасть в пропасть, раскрывшую свою страшную пасть.

– Он легко определял «хвост» и научился вычислять тех, кто пытался отследить его передвижения. У него были причины шифроваться и скрывать тебя ото всех. Я могу его понять. Сейчас. Вот, наверное, поэтому выбор пал на меня. А ещё потому, что мой мозг был гибче, чем у тех, кто на этом собаку съел. Их же по мордам вычислить – плёвое дело. То ли дело – никому неизвестный ботан, который вечно на своей волне.

Индиго невесело усмехнулся. У губ его мелькнула и пропала горькая складочка.

– Не вдаваясь в подробности, мне удалось. Эйфория. Экстаз. Я смог, – снова та же горькая нота в его губах и словах.

Кажется, он этим не гордился. По крайней мере, сейчас – точно.

– К сожалению, я тогда не знал, что за этим последует. Но, как и все слишком умные задроты, я не из тех, кто сворачивает с полпути. На тот момент мною двигало совсем не благородство, увы. Хотелось ещё денег. Ну, и доля любопытства тоже сыграла свою роль. Я был похож на любознательного щенка. Вон, как Санта твой, – кивнул он на псинку, что прижался к моим ногам и спал, свернувшись колечком, – совал нос везде, куда только мог, рискуя остаться не только без носа. Я тогда не понимал, что большие деньги – это купюры, способные украсить пышный погребальный венок.

Он снова замолчал, а я сидела, не дыша, потому что всё, что рассказывал Индиго, не хотело укладываться у меня в голове.

– Я не знал, что запустил цепную реакцию, которую уже никак не мог остановить. Позже меня успокаивало лишь то, что если бы не я, нашёлся бы кто-то другой. А так… у меня появился шанс хоть немного всё исправить. Ты стала моим проклятием, Ника Зингер, – сказал он хрипло и открыл глаза. Смотрел не на меня, а куда-то в искривлённо-сюрреалистическое пространство. – Проклятием и благословением. А ещё шансом показать этому миру большой кукиш.