Глава 28

Просыпалась я трудно. Глаза не открывались, голова тяжёлая, будто после крутой пьянки. У меня всего одна такая была — больше я не хотела повторять нелицеприятный сомнительный «подвиг». Вина я вчера не пила, а ощущения наутро были похожими.

Хотелось спрятаться с головой под одеялом и спать, но я заставила себя подняться. Тильда ждёт меня на завтрак. И сегодня я наконец-то вырвусь хоть ненадолго из неймановской крепости. Это немного будоражило.

Контрастный душ, мои любимые джинсы. Право слово, я смешно буду смотреться в платье, когда сяду за руль автомобиля. Какой он будет? Навороченная иномарка или унылая, потрёпанная годами отечественная лошадка?..

В душе — ликование. Я проснулась, голова проветрилась, в груди поселился метроном, что отщёлкивал время.

Я лгала. Хотя бы потому, что умела водить машину. Не так, чтобы очень, но, если надо, худо-бедно смогу проехаться по улицам города, даже такого большого, как столица. Особенно, если это будет не час-пик.

— Не скучай без меня, ладно? — разговариваю я с Тильдой. Это уже привычка: она молчит, а я произношу какие-то мысли вслух.

Сегодня она загадочная, как ночь: вся в чёрном, но этот цвет идёт ей. Не траурный, а притягательно-ёмкий. Белые волосы контрастируют, на губах — намёк на улыбку, будто Тильда что-то знает, но никому не скажет, потому что добровольно немая.

— Я вернусь, и, если захочешь, погуляем. Уже пахнет морозом, представляешь? — осекаюсь, замирая.

Проговорилась. Никто не знает, что мы с Нейманом вчера ходили на крышу. И, наверное, это то, чем я делиться не хочу. Наша с ним тайна.

Мне почему-то кажется: он не хочет, чтобы другие люди догадывались о его увлечениях, всплесках страстей. Хотя Мотя наверняка знает о нём очень много. И о телескопе — тоже. Но если нет, то пусть лучше эти знания идут не от меня.

Мотя на своей волне. Кивает, но я вижу: в её голове крутятся шарики, далёкие от меня и этой комнаты. Мы обе не договариваем что-то. Я по особой причине, Мотя — по своим личным соображениям. Не мне её винить и кидаться камнями. МЫ друг друга стоим.

А ещё… ночью пришло на ум. Тильда, как и баба Поля, потеряла детей. Нет, я не искала замену, но никак не могла отделаться от мысли, что они чем-то похожи, их что-то объединяет.

Да, они разные. И миры их прошли параллельно, не пересеклись ни в одной точке, но вот она я — звено, что соединило то и это. И может, так надо? Ведь ничего не происходит просто так? Я хотела об этом подумать, но позже, когда успокоюсь, утрясу свои эмоции и ощущения.

Я боялась привыкать. По большому счёту, не нужно никого пускать в себя. Слишком это больно. Потому что однажды придётся расставаться. Или огорчать. Я не готова.

И то, что случилось потом, тоже стало для меня сюрпризом.

Меня ждала машина и седой водитель — молчаливый, с резкими чертами лица.

— Георгий Павлович, — представился он, открывая для меня дверцу.

— Ника, — сказала я и поймала его сухой кивок. Знает.

— А я Антон, — раздался за спиной мужской голос, и я вздрогнула от неожиданности. — Буду вас сопровождать.

Это не обсуждалось. Охрана? Для меня? Даже смешно. Или просто соглядатай, чтобы я не сбежала или не наделала глупостей? Вопросов я не задавала. Понимала: это приказ Неймана, а его приказы не обсуждаются.

Ехали мы молча. Я не знала, о чём говорить. Меня угнетало суровое, словно вырезанное, лицо водителя. Нервировал Антон, что сидел сзади. Я его даже рассмотреть толком не смогла. Большой — единственное, что не прошло мимо моего внимания. Шкаф под два метра.

А позже я успокоилась. Такова сейчас моя реальность. Они не виноваты, что их ко мне приставили. Я не виновата, что хочу хоть какое-то подобие нормальной жизни: выходить из дома, водить машину, улыбаться прохожим. Какая разница, кто находится со мной рядом? Это декорации спектакля, поставленного Нейманом. Главный режиссёр пытается засунуть меня в свой слишком взрослый фильм, а я… не буду слишком остро это воспринимать.

Конечно же, я не ждала, что обучение позволит мне находиться среди людей, заводить новые знакомства. Нейман чётко дал понять: это будут индивидуальные занятия. Но всё же в глубине души я рвалась побыть в толпе. Осознанное одиночество и невольная изоляция оказалось не одно и то же. И я это ощутила сполна.

Инструктор напоминал козла — старого, с бородкой клинышком, умными карими глазами, узловатыми пальцами и нестираемой кривой улыбкой на губах.

Не знаю, что он думал, глядя на меня. Видимо, у него два плюс два не сходилось. Он оценивал меня взглядом. Судя по прищуру, он знал толк в богатеньких клиентах. Я в своих демократичных шмотках не от брендов сбивала ему прицел.

— Вилен Гаврилович, — кивнул он, как гусар и прошёлся ещё раз по моей фигуре.

Инструктор этот почти дед был толковым, но мне не нравились его взгляды. Ничего лишнего он не позволял, однако никто не запрещал ему пялиться и кривить губы. Я попыталась его не разочаровать и строила из себя дурочку. Пусть радуется. Это была моя игра. От скуки.

Гораздо позже, когда мы с козлом Гавриловичем довели друг друга почти до экстаза, когда либо взорваться, либо выйти и остыть, у меня зазвонил телефон. Я ответила не глядя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ника, — прозвучал голос, который я никак не ожидала услышать. Почему-то затряслись руки. Нет, это был не испуг, а… даже не знаю.

— Д-да, — попыталась я прокашляться. Нет, даже не видя его, я не могла назвать Неймана по имени.

— Устала? — он спрашивал, как всегда. Никакой заботы в его интонациях я не улавливала. Он будто знал, а все эти колыхания воздуха — всего лишь дань вежливости.

— Нет. У нас тут самый разгар веселья с Виленом Гавриловичем. Первоклассный инструктор, спасибо, — это была грубая и нарочитая лесть. Козёл дёрнул бровью и губами, но промолчал. Ещё бы. Вряд ли бы он стал ябедничать Нейману или рассказывать, какая я непробиваемая тупица. Интересно, он тоже будет меня хвалить?

— Предлагаю сделать паузу. Я заеду за тобой минут через пятнадцать.

— Зачем? — искренне удивилась я.

— Пообедаем, — поставил меня перед фактом Его Нейманство и отключился.

— Думаю, на сегодня достаточно, — сложил губы в кучку мой инструктор. — Следующее занятие — теоретическое. Всё, что нужно, я сброшу вам по почте. До завтра, Ника.

Он ни разу не преступил черту. Ни разу не высказался в сторону моих умственных способностей, хотя, я уверена, ему было что сказать и какими эпитетами меня наградить. Однако, «частный извоз», видимо, имел свои негласные правила и терять выгодных клиентов только ради того, чтобы позволить себе съязвить, Козёл Вилен не мог. Да и к лучшему. Я постоянно чувствую вину, когда поступаю глупо или неправильно. Особенно, когда мои действия могут задеть кого-то другого.

Он не виноват. У него работа такая. А я бы могла быть и покладистее, но дух противоречия рос во мне в геометрической прогрессии.

Я злилась. Зачем ему понадобилось обедать со мной?

Я видела насмешку в глазах Козла Инструкторовича и частично понимала, почему он позволяет себе относиться ко мне пренебрежительно. Я выглядела дёшево. Нет, я не стыдилась себя, но появиться с Нейманом на людях… хотя, почему это должно меня заботить? Это ж ему захотелось со мной пообедать, а не мне с ним. Будет даже забавно посмотреть, как он извернётся, чтобы спрятать меня куда подальше.

Что это будет? Очень глубоко спрятанная вип-комната в ресторане? Или зачем мелочиться? Он отвезёт меня в подземный бункер, чтобы никто не увидел его в компании с «девкой с улицы».

Нейман не опоздал ни на минуту. Но пока он добирался, я успела пропитаться боевым духом. Пусть только попробует меня унизить!