Глава 18.

Дебора.

Мне не верилось, что все это не сон. Что я не грежу наяву. Или, может, все, что было раньше — в действительности являлось повторяющимся, беспросветным кошмарным сном? А теперь я, наконец, проснулась??

Подойдя ближе, Мартин мягко обхватил ладонями мое лицо и, осторожно утерев слезинку, скатившуюся по щеке, начал не спеша наклоняться.

Я не противилась. Задержав дыхание, ждала, прислушиваясь к бешеному стуку своего сердца. Приблизившись, он поцеловал меня. Нежно, тягуче медленно и чувственно. Этот поцелуй был не таким, к каким я привыкла и которые успела забыть. Когда-то, еще в начале отношений, Мартин целовал меня. Но это было раньше, еще до того, как он превратился в моего персонального мучителя.

Однако даже тогда, очень давно, Никс не был таким ласковым. Его страсть уже в то, давно прошедшее время, была требовательной, алчной, утверждающей его права на меня.

А то, что происходило сейчас — было непередаваемо! Трепетно нежно и обжигающе страстно одновременно. Я впервые поняла выражение — «плавиться в руках мужчины». Я млела от его уверенных, но мягких действий, от его напора, оставляющего свободу и мне. От его жажды, утоляющей и мою тоже…

Неторопливо отстранившись, Мартин прервал поцелуй. И внезапно улыбнувшись какой-то мальчишеской, хулиганистой улыбкой, взял меня за руку, потащив за собой куда-то за поворот.

Только сейчас я обратила внимание, что мы рядом с известным на весь город модным клубом, откуда доносилась приглушенная музыка. Сюда мы дошли случайно, бесцельно побродив по улочкам, слабо освещенным редкими ночными фонарями.

Однако Мартину, по всей видимости, показалось хорошей идеей воспользоваться этой случайностью для продолжения сегодняшнего и так уже неповторимого вечера.

Около необъятной постройки в форме трапеции, стороны которой состояли из затемненного стекла, опирающегося на твердыню металлических балок, было припарковано много дорогих машин.

Мгновенно узнав Мартина, который, судя по реакции охранника, был тут постоянным клиентом, нас подобострастно поприветствовали, незамедлительно пропустив внутрь. А точнее, в огромное, грохочущее модными хитами и освещенное сотнями неоновых огней, мерцающее пространство.

Сразу у входа к нам бросилась услужливая девушка, не преминувшая скользнуть по мне удивленным взглядом, который мигом засиял неприкрытым восхищением, когда она перешла к созерцанию моего мужа. Однако Мартин этого, кажется, даже не заметил.

Он спросил для нас вип-столик, и служащая бросилась выполнять поручение. Нас проводили наверх, к лучшим столикам на втором этаже. Поднявшись сюда, на удобно обустроенный балкончик, откуда можно было наблюдать за танцполом, мы расположились на мягких кожаных диванчиках.

— Что будешь пить? — почти прокричал Мартин, наклонившись ко мне.

— Мне все равно, — рассеянно ответила я, тоже попытавшись перекричать музыку.

Я все еще пребывала в состоянии прострации и радостной эйфории. Сидела, не веря, что муж привел меня в один из тех новомодных клубов, которые посещал обычно один и в которые я так мечтала попасть.

Хотя очень даже возможно, что Мартин отдыхал здесь вовсе не в одиночестве. И я сейчас не друзей имею в виду, а эффектную спутницу, каковой он меня никогда не видел. Так что прежде он был тут с кем угодно, но точно не со мной. Для миссис Никс подобное времяпровождение было в списке нежелательных. Читай: «запретных».

Я вновь отстранено прошлась взглядом по залу, волнообразно движущемуся в такт биту. Особо не задерживаясь ни на ком, я все же зацепила взором ту, которую меньше всего желала бы встретить сегодня. И меня сразу же буквально захлестнуло удушливой волной прошлых омерзительных дней…

Итан.

Заказав напитки, среди которых был коктейл «Страсть у океана», способный, по-моему, понравиться Деборе, я попросил принести нам еще и ассорти из экзотических фруктов и ягод. Как вдруг заметил, что моя спутница стала неожиданно серьезной и собранной.

«Как в первые дни», — напрягся я, с непониманием изучая внезапные изменения в настроении Деборы.

Она неотрывно смотрела мне за спину. И в ее обычно добрых и таких чутких глазах сверкнуло столько ненависти, что я сразу умолк, так и не дорассказав начатую было любопытную историю об этом клубе. Дебора выглядела так, словно пыталась прожечь взглядом что-то или кого-то у танцпола, кто все еще оставался невидимым для меня.

Обернувшись и проследив за взглядом Деборы, я приметил девушку в чересчур укороченном красном платье. Почти того же кричащего цвета, что и ее распущенные огненными прядями волосы. Прямо за нами, вызывающе закинув ногу на ногу, сидела Сессилия, попивающая дамский напиток из треугольного бокала на тонкой ножке.

Она так же рассматривала Дебору, вперившись в нее злостным взором и искусственно усмехаясь. Возникло ощущение, что сейчас между ними вспыхнет электрический разряд, способный разнести все кругом.

Однако Дебора оказалась выше ехидных ухмылок и говорящей стрельбы глазами. Скрестив руки на груди, моя малышка демонстративно отвернулась, всем своим видом показывая пренебрежение.

Со стороны это выглядело так забавно, что я еле сдержался, чтобы не засмеяться. Особенно когда поймал недоумевающий взгляд взбешенной Сессилии. Очевидно, последняя рассчитывала на более бурное развитие событий. С некрасивыми криками, а возможно и настоящей схваткой — где в ход можно пустить ногти или вцепиться в волосы.

Но Дебора явно была далека от всей этой примитивной дикости. Пусть и смотрела разъяренной тигрицей, почуявшей соперницу.

Однако, несмотря на мирное течение встречи двух противниц, я пребывал в небольшом замешательстве. Не стану гадать, как повел бы себя Никс. Уверен, он бы в принципе не попал в подобное щекотливое положение, так как изначально находился бы тут с одной лишь Сессилией.

А даже если пришел бы с женой, боюсь, он бы не упустил возможность прилюдно унизить Дебору лишний раз, продемонстрировав свою открытую симпатию к секретарше. Наверное, подошел бы к рыжеволосой красотке, проболтал бы с ней достаточно долго, а то и на танец бы не постеснялся пригласить!..

Однако будучи лже-Мартином, мне претило играть такую подлую роль. Я лишь мечтал, чтобы любовница Никса поскорее испарилась отсюда, пока окончательно не испортила наш классный вечер.

И тут провидение само неожиданно подсказало мне, как быть. Заиграл медляк. И мне подумалось, отчего бы не восстановить справедливость? Раз уж втемяшил себе, что основная причина, по которой я нахожусь среди живых — это исправление подлостей Никса и в первую очередь в отношении его супруги, то почему бы не пойти в этом до конца?

Заключив таким образом очередную эгоистичную сделку с собственной совестью, я поднялся, предлагая Деборе руку для танца.

А она так сильно дулась и, по всей видимости, не только на Сессилию, но и по справедливости на самого изменщика-мужа, что даже не сразу заметила мою протянутую к ней ладонь.

— Пошли, — сказал я тогда, улыбнувшись, и поднял девушка с дивана, утягивая за тонкое запястье с собой на танцпол.

Спустившись по винтовым лестницам на площадку, где музыка звучала в разы громче, я с наслаждением притянул ее к себе. Обвив руками точеную талию, я алчно ловил каждый миг неприлично близкого контакта с Деборой Никс, подаренный мне чувственными нотами незабываемого танца.

Дебора.

Больше всего меня бесило то, что Сессилия вела себя так, будто это она законная жена Мартина, застукавшая его с любовницей!

Ар-р-р…

Я буквально кожей чувствовала ее ядовитый взгляд на себе.

И снова ненавидела Мартина. Кем бы он сейчас ни был, в одночасье муж снова превратился для меня в бессердечного угнетателя.

А потом он вдруг окликнул меня.

Я была реально ошеломлена, когда поняла, что Мартин намерен пригласить меня танцевать! МЕДЛЕННЫЙ!

Под пристальным взглядом Сессилии!

Нет, он точно другой человек. Теперь я практически готова поверить во что-то противоестественное, паранормальное, что превратило того тирана в чуткого и внимательного человека…

Положив руки на плечи Мартина, я позволила себе быть вредной. Разрешила себе немного мести. Расслабившись и ласково обвив руками крепкую шею мужа, я наслаждалась этой ситуацией, зеркально повторяющей мой прежний горький опыт.

Теперь я кружилась в лучах внимания Мартина Никса, получая какое-то изощренное удовольствие от безмолвной, обжигающей зависти Сессилии.

— Ты ведь хочешь ее позлить? — прошептал Мартин у самого моего уха, обдавая щеку своим теплым дыханием. Так, что по телу побежали мурашки, скопившись щекочущим роем где-то внизу.

Он приблизился ко мне настолько близко, что наши лбы почти соприкасались. Теперь мне было уже не до Сессилии. Мир словно замер. Время остановилось, сосредоточившись в этом одном-единственном миллиметре, отделяющем нашу кожу. Я еще никогда не чувствовала себя так от близости с ним. Ни до, ни после изменений. Будто лодыжки обмякли, а коленки вот-вот подогнутся следом за ними, и я расплывусь теплой лужицей у ног Мартина.

И словно, почувствовав, что пора добивать ситуацию, он тихо добавил, опьяняя меня легкой цитрусовой свежестью своего парфюма:

— Ты единственная для меня, Дебора. Только ты, — вкрадчиво произнес Мартин, вынудив мое сердце застучать с такой скоростью, будто оно вознамерилось сейчас же вырваться из груди, только бы быть еще ближе к нему.

Как же мне не хотелось выпускать его из своих объятий, когда закончилась музыка! А стоило вскинуть глаза и столкнуться с потемневшими радужками Мартина, как у меня голова закружилась от непреодолимой жажды, с которой он пожирал меня ими. Я как загипнотизированная под этим жадным взглядом неосознанно подалась вперед, приоткрывая губы для него. И он поцеловал. Снова. Однако на этот раз поцелуй был жарким, неистовым, голодным… И я отвечала ему тем же. Сгорая и плавясь в его крепких руках.

Но как бы ни было сладко от единения наших губ, как бы ни было хорошо от теплоты его больших и сильных рук, блуждающих по моей спине, защищенной лишь невесомой тканью шелковой блузки, мне все же пришлось отстраниться, разрывая наше дыхание, слившееся в общем порыве.

Мелодия уже несколько минут как перетекла в ускоренный темп, заводящий своей раскованностью, а мы просто стояли посереди танцующей молодежи, откровенно наслаждаясь друг другом.

"Что бы сказал сейчас Клаус, — хихикнула я про себя. — Бедняга, наверное, получил бы апоплексический удар от шока! Или от страха, что целующегося в клубе мистера Никса заснимут вездесущие папарацци. Пусть даже и с официальной супругой!"

Так что мы сделали то, что следовало — поднялись наверх.

Только почему-то направившись не к своему к столику, а туда, где сидела Сессилия. Все присутствующие из ее компании при виде самого Мартина Никса почтительно привстали, чтобы поздороваться. Ну и, как следствие, самой Сессилии тоже пришлось подняться, пусть и через силу.

— О, Мистер Никс, — сказал один из мужчин, — какой приятный сюрприз!

— Присоединяйтесь к нам, — восторженно предложил второй — высокий брюнет.

— Благодарю, но мы с женой уже собирались уходить, — сказал Мартин, все это время не убирая руки с моей талии. — Деб лишь предложила подойти, ведь неплохо бы поздороваться с моими знакомыми. И я как всегда лишний раз по достоинству оценил внимательность моей любимой, — с искрящимися восхищением глазами взглянул он на меня.

Будь у Сессилии возможность, она бы с радостью вонзила мне в горло десертную вилку, которую сжимала в побелевших от злости пальцах.

— Я Глорис. Ужасно рада знакомству, миссис Никс! — сказала крашеная блондинка, протягивая мне руку. — У Вас такая красивая жена! — обратилась она к Мартину.

— Я знаю, — ответил он, оглядывая меня с довольной улыбкой на губах.

— Можно просто Дебора, — улыбнулась я в ответ девушке, легонько пожимая ее тонкую ладонь.

Перекинувшись еще парой ничего не значащих слов, я, в конце концов, шутливо сказала Мартину:

— Нам, наверное, уже пора дорогой. Дай людям отдохнуть от босса хотя бы здесь.

Шутку тут же подхватил сам Мартин, и под общий веселый смех мы, наконец, попрощались:

— Конечно, — поддержал он меня. — Приятного вечера!

— Рада была пообщаться. До свидания! — подхватила я, которой не терпелось поскорее убраться отсюда.

Когда мы вернулись за свой столик, чтобы расплатиться, я подхватила сумочку и раскрасневшаяся как помидор накинулась на Мартина: "Что за спектакль ты там устроил?"

Смешно. Раньше я и заговорить с ним не смела, а теперь готова шипеть как взбешенная кошка оттого, что он помог мне поставить на место Сессилию. Что за парадоксы нас преследуют!

— Это ведь лучше, чем если бы вы сцепились при всех? Я никак не мог позволить Сессилии расцарапать твое прелестное личико, малышка, — ответил он, ухмыльнувшись и отпив напитка «Белопенка».

— Откуда ты… — начала было я, но замолкла. — Хотя, знаешь? Так ей и надо, — сказала я, чуть ли не залпом осушив фужер бордово-желтого коктейля с лаймом на трубочке, которая мне и вовсе не пригодилась. — Но на будущее имей в виду, — сказала, глядя в его выразительные глаза с ироничным блеском, — я бы с ней справилась. И это Сессилия ушла бы отсюда в амплуа общипанной курицы! — завершила я свое заявление под раскатистый смех Мартина, мягким бархатом ласкающий слух.

Смех, какого я за ним не припомню. Добрый, здоровый, заразительный. Настолько, что все напряжение мигом слетело, уносимое моим собственным заливистым ответом.