Глава 11

Дрожащими руками она подняла ключи, но стоило подъездой двери отвориться, уронила их обратно, и едва не упала сама, сбитая с ног громадным шерстяным клубком.

— А ну пошёл! Пошёл, ирод блохастый! — раздалось следом, и на лестничную площадку первого этажа выскочила Леопардовна: в растрёпанной причёске, леопардовом (ну надо же!) халате и с веником в руке. За её спиной, ощетинившись и выгнувшись дугой, надрывно орал кот, в котором Оленька узнала бабкиного питомца Барсика. — Этакую скотину в многоэтажку тащат! Во-о-н! Пока службу отлова не вызвала!

Огромный чёрный пёс, или вернее сказать — волк, вскочил на лапы и торопливо спрятался за Оленьку.

— Ольга Сергеевна, вы только посмотрите, что тут деется! — сдунув седую прядь с лица воинственно заголосила бабка. — Выхожу я Барсика впустить, а он тут с энтим волкодлаком на площадке сцепился! Это кто ж его сюда впустил?! Это из какого леса монстра эта чёрная сбежала?

По лестничной площадке летали клочки чёрной и рыжей шерсти, при этом волк вовсе не выглядел победителем. Он робко жался к ногам Оленьки, но ровно до тех пор, пока обнаглевший котяра, видимо, решивший, что он главный тут герой, не решил морально «добить» противника. Слетев по лестнице, кот выскочил на улицу и сделал шипящий выпад в сторону волка.

За спиной Оленьки раздалось зловещее рычание, кот подхватил его грозным урчанием. Миг — и волчара выскочил вперёд. Чёрно-рыжий клубок покатился по ухоженному газону, разбрасывая комья вырванной с землёй травы.

— Стой! Ах вы паскудники! Да я вам! На тебе! На! — Леопардовна, охая и причитая, выскочила из подъезда, щедро раздавая веником лещей кому попало. Попало всем: и волку, и коту, и даже Оленьке, которая по глупости и догадавшись, что это за волк, попыталась оттащить того от разъярённого кота.

Кот, продолжая орать дурниной, перемахнул через разгромленный газон и влетел на крышу чьего-то дорогого внедорожника. У Оленьки кровь застыла в жилах, а перед глазами поплыли цифры с множеством нулей, когда волк рванул за ним.

Раздался зловещий до одури скрежет когтей по металлу и истошный вой сигнализации.

— Стой! Фу! Как тебя там? Да что же ты творишь! Прекрати сейчас же! — она вцепилась в хвост волчары, оттаскивая его от машины и судорожно вспоминая, как его зовут. — Чес…Чис… Дэл… — чёрт! А кто это из них? Одинаковые словно Чип и Дэйл!

— Батюшки! — завопила Леопардовна. В вечерних окнах начал зажигаться свет. На улице стало гораздо оживлённей. — Ольга Сергеевна, сожрёт! Как есть сожрёт или укусит! А он, похоже, бешеный!

— Иди сюда-а, — Оленька не без труда оттащила разъярённого волчару от машины и то только благодаря тому, что подлый Барсик бодро вскарабкался на самую верхушку ближайшего ясеня. — Прекрати рычать… Куда?! — она схватила за пушистые баки рванувшего было за котом волчару. — Сидеть! Сидеть, сказала! Фу!

Волк, кажется, наконец пришел в себя и покорно уселся у ног Оленьки, понурив морду, словно только сейчас понял, что он натворил. Оленька же, едва переведя дух, вытерла пот со лба и поправила растрепавшуюся причёску. И только после этого огляделась по сторонам.

Боже ж мой! Когда-то и она мечтала быть в театре примой! Какая публика, какой аншлаг! А собралось её уже довольно много: любопытные соседи (и на улице, и в окнах), ожидающий клиента таксист, дворничиха, даже дети в песочнице и их вездесущие мамаши — все! — смотрели только на неё!

Сначала Оленька смутилась и только после сообразила — да она здесь главная звезда! Да-да, воительница-амазонка, способная голыми руками усмирить даже необузданного волка! Все видели? Завидуйте молча!

Знакомый румянец удовольствия заалел на щеках, прямо как в детстве, в моменты её гордого триумфа. Улыбка превосходства расплылась по губам. Оленька потрепала по холке притихшего волчару, чтобы закрепить благоговение в глазах общественности. Общественность восхищённо внимала и тихо завидовала, но ровно до того момента, пока на сцену не вышла прима номер два.

— Ольга Сергеевна, это что ж за безобразия такая? — нехорошо сощурившись, Леопардовна потрясла перед ней веником. — Это куда ж годится, а? Пёс без поводка да без намордника! Твой, что ли, получается?

Лавры Оленьки посыпались как лепестки черёмухи с ветвей. По толпе прокатился недовольный рокот.

— И правда, без намордника!

— А если б на детей напал?

— А машина-то, машина! Тут одна покраска сколько будет стоить!

— Ольга Сергеевна, это ваш, что ли, пёс? — не предвещающим ничего хорошего тоном вопросила председатель ТСЖ, выбираясь из толпы.

— Мой! — раздался спасительный голос из подъезда как раз в тот момент, когда загнанная в угол Оленька пришла в смятение.

Все как по команде повернулись на него.

И если Оленька только что мечтала провалиться сквозь землю, то теперь от души желала провалиться сквозь вселенную, в какую-нибудь заброшенную галактику, чтобы не объяснять собравшимся, кто это такой.

— Мой, — повторил один из близнецов и многозначительно подмигнул Оленьке. — Чес, ко мне! — скомандовал он волку.

Тот сначала досадливо рыкнул, но прикинув что-то в голове, неохотно поднялся и, подойдя к «хозяину», уселся у его ноги.

По толпе осторожно поползли возбуждённые вздохи её женской половины. Тут даже председатель ТСЖ замерла, забыв, что собиралась возмущаться.

И было отчего. Спасибо, хоть комбез надел, промелькнуло в голове у Оленьки, но и в нём этот парень выглядел настолько вызывающе, что дамы покраснели, а мужики начали торопливо расходиться.

— Эмм, а вы, простите, молодой человек, из какой квартиры будете? — алея как варёная свекла, поинтересовалась председатель ТСЖ.

— Из пятьдесят четвёртой, — нагло бросил тот в ответ, а Оленька затравленно обернулась в поисках путей отхода.

Лица собравшихся плавно повернулись к ней.

Если Оленька мечтала произвести фурор, то это был он. Блистательный и неповторимый! Сейчас она безудержно сияла самой яркой на небе звездой, только почему-то не лучистым серебром, а в тон свекольного заката.

— Эт-то… мой племянник, — проблеяла она на безмолвный вопрос всех собравшихся. — Приехал вчера из района… с собачкой. Поохотиться, — добавила она, краснея ещё гуще.

— Кхе-кхе, и как, поохотился? — среди наступившей было тишины возмущённо вопросила бабка и всплеснула веником. — А я и говорю — не дом, а Содом и Гоморра! У одной электрик, у второй племянник! Тьфу!

Толпа собравшихся недовольно начала гудеть. Куда можно провалиться после реплик, что она расслышала, Оленька уже не знала. Может, лучше прямо в ад?

— Боже мой, а с виду приличная женщина…

— О душе пора подумать, а не в дом эскортников таскать!

— Срам-то какой, господи! Неужто не было постарше?

— А я бы тоже от такого «племянничка» не отказалась! Ольга Сергевна, скинешь телефончик?

— Это просто возраст такой, когда бабе за сорок, её завсегда на молоденьких тянет.

— А на тебя вот никаких не тянет. Что, завидно, да?

— Ольга Сергеевна, вот я от вас не ожидала! — подскочила председательша. — Нет, я не говорю про ваш моральный облик, но хотя бы без собак!

Оленька не знала, куда спрятать глаза, пока пробиралась к своему подъезду. Какая досадная метаморфоза! Из героини сразу в блудницу! Того и гляди побьют камнями! Перед глазами замелькали кадры какого-то фильма в тему, и эта белая блузка с пятнами красного вина… Воображение разыгралось, сейчас она чувствовала себя непорочной мученицей в руках обезумевшей толпы…

— Вот-вот, про собак! — проворчала в спину Леопардовна, руша красивую иллюзорную трагедию, достойную голливудского сценария, в которой Оленьке так и не сняться. — Псину свою на привязи держи! А то пока ты там со своим эскортником «охотой» занимаешься, он мне Барсика сожрёт! Эка дожили, а? Один разврат да непотребство!

— Ольга Сергеевна, хочу предупредить, у нас на подъезде висят камеры! — наседала председательша. — Поэтому когда объявится хозяин внедорожника, я сразу отправлю его к вам!

— А чё сразу к нам? А кот? — не выдержал Дэн. — Всю крышу оцарапал!

— Иди в дом! — змеёй прошипела Оленька, толкая парня локтем в бок.

И так это прозвучало грозно, что волк с пробуксовкой рванул по ступеням вверх, а его брательник чуть с такой же скоростью не последовал за ним, но вовремя спохватился, вспомнив, что он джентльмен. Нажав кнопку лифта, он пропустил Оленьку вперёд, галантно поклонился Леопардовне и, подмигнув председательше так, что ей это ещё долго будет сниться, зашёл в кабину.

— Только молчи! — сквозь зубы процедила Оленька, размазываясь по стене и стараясь не смотреть на парня. — Ещё одно слово — и я за себя не отвечаю!

— Почему тебя так долго не было? — вместо того чтобы оправдываться, ревниво завёлся он.

— Вам забыла доложить!

— Забыла! И доложить, и объяснить!

— Я вам сейчас объясню, — Оленька пока ещё держалась, но была до того на взводе, что дрожали пальцы. По-моему, эти мальцы не понимают, с кем они связались, и как на самом деле должна выглядеть жена.

Вытолкнув нахала в открывшуюся дверь лифта, она шагнула в сторону своей квартиры, из-за двери которой опасливо торчал блестящий мокрый нос.

— Ох и объясню… Так объясню, что мало не покажется!!!