Глава 21

Я вылетаю из особняка спустя полчаса, как есть, без верхней одежды. И плевать мне на мороз с высокой колокольни. Ни минуты больше не пробуду в этом змеюшнике! – Катя, стой! Да остановись же ты! – кричит Ник, бегущий за мной следом с небольшой задержкой. В его руках наши куртки, и, видимо, поэтому он не пошёл за мной сразу – забирал верхнюю одежду из гардеробной. Я резко останавливаюсь. Поскальзываюсь на непривычных мне высоких каблуках и едва удерживаю равновесие. Ещё не хватало позорно распластаться посреди дорожки. – Ты знал? – С трудом сдерживаю ярость в голосе. Резников вздыхает и признается: – Догадывался. – И всё равно меня сюда притащил? – Сердце грохочет в ушах, заглушая посторонние звуки. Я так зла, что даже холода не чувствую. – Кать… – Что, Кать?! Что?! – Губы дрожат. В горле встал комок, который вот–вот грозится вылиться в слёзы, сменив собою злость. Я поднимаю взгляд на горящие притворно тёплым светом окна на втором этаже. И вижу Ирину, которая наблюдает за нами и даже не пытается этого скрыть. Ксении рядом с матерью нет, да и бог с ней! Достаточно того, что она молчала и никак не вмешивалась. Я думала, сестра Ника на моей стороне… Хотя бы немного… «Где работают твои родители?» «Я сирота.» «Сирота? – округляет глаза. – И что ты можешь предложить нашей семье, вступив в союз с моим сыном?» Дальше слушать я не стала. Вскочила из–за стола и ушла. Но последняя фраза Ирины всё никак не хочет выходить из головы. Не знаю, вступился бы Резников за меня или нет, и не хочу знать. Это всё настолько мерзко и отвратительно, что я даже ни минуты не хочу это терпеть. Не хочу чувствовать себя грязью под чьими–то ногами. Даже ради Никиты. Мажор не отвечает на мой вопрос. Поджимает губы и подходит ближе, накидывая куртку на мои плечи. – Оденься, пожалуйста. Не хочу, чтобы ты заболела. Я выдыхаю. Срываться на Нике из–за его матери – глупо. Укутавшись в меховую куртку, произношу: – Увези меня отсюда, пожалуйста. Резников кивает. Хочет взять меня за руку, но я прячу её в свой карман. Брюнет хмурится, секунду испепеляет понурым взглядом снег, укрывший большой двор перед особняком. Борется с чем–то внутри себя. А после кивает себе под нос. – Пошли. Я знаю, где мы можем провести сегодняшний вечер. Как раз отвлечёмся от… – Кивает на свой дом. – Прости, что привёз тебя сюда. Я хотел как лучше. Как лучше… Его отец даже не приехал. И не собирался. Ирина поведала, что у Резникова–старшего есть более важные дела, чем какой–то ужин. А сама родительница, не стесняясь в выражениях, пыталась докопаться до подноготной моей личности и вытащить всех скелетов из моего шкафа. А это делать нельзя никому. Даже мне. Иначе я загнусь морально. Мы медленно бредём на выход. Где–то через пару шагов Ник не выдерживает и, преодолевая моё сопротивление, всё же переплетает наши пальцы. – Ты можешь злиться и обижаться на меня сколько угодно. Но мы всё равно будем держаться за руки, и спать рядом. Его слова вызывают у меня мимолётную улыбку. Но она тут же гаснет, стоит мне услышать чьи–то шаги за спиной. Быстрые и звонкие. – Ники, – окликает брата Ксения. Мы останавливаемся. Я порываюсь уйти, но Резников прижимает меня к себе. Не даёт сдвинуться с места, но при этом прячет за собой. Его лицо напряжено. Он готов отстаивать меня перед сестрой, если понадобится. Во время ужина он тоже пресекал попытки матери надавить на меня. Но они были мягче и ненавязчивее, нежели он обычно может сказать, как отрезать. И… Я его понимаю. Понимаю, что он хотел познакомить меня с матерью полюбовно. Но Ирина не дала ему это сделать. Девушка подходит к нам. Смотрит сначала на меня, а потом на брата. Тяжело вздыхает и вскидывает брови, потерев лоб пальцами. – Прости маму за это… выступление. Она просто не в настроении. Утром сорвалась крупная сделка… – Это не повод, – грубо чеканит Ник. – Да, я понимаю. Но всё равно. Её тоже можно понять. – Следующая фраза адресуется лично мне. – Кать, я знаю, как некорректно всё выглядело со стороны… – Это выглядело мерзко и отвратительно, – сжимаю челюсть, чтобы не ляпнуть что–нибудь ещё. Ксения грустно улыбается. – К великому сожалению, таков характер нашей матери. Она примет тебя, дай ей время. Да, сейчас ей нет оправдания, но и понять маму можно. Она тебя не знает. А простушек, охочих до наших денег – куча. Это была проверка. Не более. В словах Резниковой есть доля истины. Но это не отменяет того факта, что легче мне не становится. Я молчу, потому что ответить мне нечего. – Спасибо, что вышла попрощаться, Ксю. Мы поедем, – сухо произносит мажор и уводит меня к кованым воротам. – Пока, – доносится нам в спину. В машине я снимаю полусапожки, ставлю ноги на сиденье и прячу нос в вырезе куртки. Меньше всего на свете мне хочется куда–то ехать или разговаривать, но я спрашиваю: – Куда ты собрался на ночь глядя? – На частную вечеринку. – Ты прикалываешься? – Шокировано лупаю глазами. – Нет, – хмыкает брюнет и включает эмбиент. – Нам обоим стоит развеяться, а не сидеть дома, утопая в собственных негативных эмоциях, злости и обиде. Лучшее лекарство от грусти – туса! – Лучшее лекарство от грусти – это сериальчик с мороженкой и поспать. Езжай куда хочешь, но меня отвези домой, будь добр. – Бобр, – передразнивает Резников, подбешивая меня. И наклоняется ближе, заводя мотор своего чёрного монстра. – Не будь букой, ветерок. – Обхватывает мой подбородок пальцами, но я дёргаю головой. – Не трогай меня. – Буду! Ещё как буду! – перестаёт улыбаться, понижая тон. – Ты – моя, Катюша. – Это не значит, что тебе всё можно, – огрызаюсь. – Не всё, но многое, – дерзко усмехается он. – Поэтому я тебя сейчас затискаю на заднем сиденье, а после мы поедем на частную вечеринку и оторвёмся там по полной! – Нет! – Да! – Катя! Ну, я тебе сейчас устрою… Парень накидывается на меня и щекочет, сопровождая всё это грозным рычанием. Я визжу, пытаясь уклониться, ведь смеяться мне совсем не хочется. Как и прекращать обижаться на него и его ненормальную семейку. Вот только… Надо ли говорить, что я сдалась мажору уже на третьей попытке поцеловать меня и усадить на себя сверху? *** Мы подъезжаем к частному загородному дому. Несмотря на то, что на улице зима, молодёжь всё равно тусуется за пределами особняка. Их крики и улюлюканье доносятся до самых ворот. Я скептически смотрю на Резникова и уточняю: – Может, не надо? – Надо, Катя, надо! Грусть сама себя не развеет. А мы с тобой уж очень давно никуда не выбирались из–за твоих сессий. Кинотеатр – не в счёт, – вскидывает указательный палец вверх, когда я собираюсь возмутиться. Вздыхаю. Мажор неисправим. То, что для меня – офигеть какой показатель, для него – мелочь. Чем дольше мы с ним в отношениях, тем больше он делает для меня. И тем весомее становятся его слова и поступки. Не то, чтобы я жаловалась… Просто у нас совсем разные уровни того, что «ценно», а что нет. Для меня обычное мороженое – поступок и приятное событие. Он не обязан был тратиться даже не это. А для Ника вес имеет только что–то крупное. Как моя шубка, например. И как донести до брюнета мысль, что я никуда не убегу, если он перестанет меня задаривать дорогущими подарками и водить по ресторанам – понятия не имею. Но, вернёмся к нашим баранам… То есть, тусе. Мы беспрепятственно попадаем во двор. Видимо, Резникова узнают по машине: стоило парню моргнуть фарами в камеру на воротах, как они тут же отъехали в сторону. Настроение у Ника приподнятое, зато у меня такое себе. Как расслабиться и начать веселиться после встречи с мегерой–Резниковой? Я не умею переключать невидимый тумблер настроений, как мажор. Мне нужно настроиться, быть в ресурсе… – Пошли, – глушит мотор и берёт меня за руку. – Только далеко не отходи, всегда держись рядом. – Потерять боишься? – выгибаю бровь. – А если да? – Значит, сам не упускай меня из виду, – показываю ему язык. Музыка оглушает даже на улице, стоит нам выйти из машины. Кто–то в толпе, заприметив нас, свистит и машет не то пивом, не то ещё каким алкогольным напитком. Чем окончательно портит мне настроение. – Я хочу уйти… У меня плохое предчувствие, – паникую я, доверяя своей интуиции. – Ты что–то от меня скрываешь. – Если только чуть–чуть, – морщится брюнет, прижимая к себе и целуя в макушку. – Это ещё что за новости? – Напрягаюсь я. – Да расслабься ты, ветерок, – делает умоляющее выражение лица. Знает, что не могу перед ним устоять. – Это всего лишь знакомство с друзьями. Я резко останавливаюсь, как вкопанная, и Ник тормозит по инерции. – Случайно не с теми прелестными созданиями, которые вместе с тобой обсуждали в «Крыльях», за какую цену меня можно купить? – опасно сощуриваюсь. – Они, – поджимает губы. И рывком дёргается вперёд, убегая. – Резников! – Ору, пытаясь перекричать слишком громкую музыку. И бегу следом. Чёрта с два я отойду от Ника хотя бы на шаг! А заодно и по черепушке его бестолковой настучу. Может, мозги на место встанут. Погоню приходится остановить, когда нам навстречу из дома выходит дружок с недавних пор моего мажора. И, хвала всем богам, если они существуют, это не Рэн. – Здаров, – приторно лыбится знакомая блондинистая морда. – Гляжу, ты всё–таки добился своего. Красава! – Хохочет он, ударяя по протянутой ладони Резникова. – И во сколько обошлась драгоценность, если не секрет? Я уж было собираюсь возмутиться, но, судя по лицу брюнета, его друг просто шутит. Своеобразно, но всё же. – Она бесценна, – наигранно восторженно складывает руки у груди и оба снова ржут, как над хорошей шуткой. – М–да, с чувством юмора у вас явно беды, – вставляю свои пять копеек и качаю головой. – А язычок всё такой же острый… – Хмурится блонди, но Ник его осекает. – Осторожнее, Аид, за продолжение можно и по фэйсу схлопотать. Тот цокает и вскидывает руки перед собой. – Не заводись, как старый самосвал, я же любя. – Катя, Егор. Егор, Катя, – представляет нас друг другу мажор. – Прошу любить и жаловать, и принимать за свою. Хозяин тусы(а судя по тому, как блондин себя ведёт, это его дом) подмигивает мне синим глазом: – Рад познакомиться, ветерок. – Только я могу её так называть, – предостерегающе рычит Резников. – Понял–принял, – фыркает Егор-Аид. А я не могу удержаться от вопроса: – Что за прозвище такое? Аид… Ты один среди них с нормальным именем? – Делаю большие глаза, глядя на Ника. Оба парня обмениваются загадочными улыбками. Что такого я сказала? – Просто кое-кто слишком любит выпендриваться, – Резников закидывает руку на плечо синеглазого, продолжая многозначительно скалиться. – Мог бы и промолчать, – закатывает глаза Егор. – Или сказать как есть: что я – владыка Подземного Царства. – Ага. Осталось только похитить какую-нибудь Персефону. Оправдал бы кликуху сполна, – ржут над чем-то, понятным лишь им двоим. Решаю махнуть на их загадочные разговоры рукой. Не имею привычки лезть незнакомым людям в душу. – Хватит на улице морозиться, пойдёмте внутрь, – кивает в сторону дома Егор-Аид. – А тебе, Катюша, добро пожаловать, и желаю приятно провести время в моей скромной обители. Чувствуй себя, как дома. – Но не забывай, что ты в гостях, – вылетает прежде, чем я успеваю подумать. Парни снова переглядываются. Резников закусывает губу, но при этом довольно лыбится. – И в твоём подземелье будет праздник, владыка, – стебёт блондина, и берёт меня за руку, согревая своим теплом. – Пошёл ты, – бросает беззлобно и разворачивается в сторону дома, махая нам рукой, чтобы шли следом. Толпа расступается перед хозяином вечеринки, и мы беспрепятственно заходим в особняк. Ну, вроде всё выглядит вполне себе прилично. Да и начало хорошее. Возможно, я, в кой–то веки, ошиблась с предчувствием. Радар на морозе забарахлил, как вариант. Кто знает?