Глава 20

Месяц спустя… Сегодня выпал первый снег, укрыв землю своим покрывалом. Ноябрь оказался щедрым на морозы. А Резников – щедрым на подарки и сюрпризы. И это я ещё молчу о том, какой он внимательный и обходительный любовник, с каждым разом всё больше раскрепощающий меня. Привыкнуть к жизни в шикарном пентхаусе мажора было самой простой задачей из всех. Даже к лифту привыкла после нескольких поездок в уютных объятиях брюнета. А вот научиться принимать от него подарки и знаки внимания оказалось для меня непросто. И я всё ещё работаю над этим и над своими проблемами с доверием, которые постепенно, но всё же угасают. Ник задерживается, поэтому я решаюсь немного пройтись по улице, глядя на то, как крупные снежинки кружат в неспешном, элегантном вальсе. Могла ли я представить, что моя жизнь так круто поменяется в лучшую сторону? Да никогда! Я считала, что подобному сюжету место лишь в книгах или романтических фильмах. Но реальность оказалась щедра на внезапные подарки. Точнее, на один, но самый главный подарок. Для меня это тот самый зажравшийся мажоришка – Никита Резников. Кто бы мог подумать… – Попалась! Ник оповещает меня о своём присутствии предупреждающим возгласом, после чего хватает за талию и кружит, как ветер снежинку, на которую я засмотрелась до его появления. Я хохочу. Щёки моментально краснеют, но не от мороза. Присутствие мажора согревает похлеще ароматного глинтвейна. А ещё я до сих пор смущаюсь, когда он делает что–то подобное на людях. Хватает меня, например. Вот бы и мне научиться не обращать внимания на окружающих людей. Не думать, что кто–то осудит или плохо подумает. Просто жить! И, уверена, с таким мужчиной, как Резников, я очень скоро этому научусь. Мажор целует меня в губы. Мягко и сладко. Как всегда. – Привет, ветерок. Не видел тебя целый день, а казалось, словно целую вечность! Еле досидел до конца занятий. – Может, пора называть меня Снежинкой? Не сезон для ветерка, – хмыкаю я. – Оставь Снежинки Грозовскому, это по его части, – загадочно улыбается Резников. – Это ещё кто? – Хмурюсь, силясь вспомнить кого–то из универа с такой фамилией. – Не напрягайся, всё равно не знаешь, – разглаживает указательным пальцем складку на моём лбу. – Роман Грозовский – мой хороший знакомый. Правда, я уже забыл, когда в последний раз звонил или писал ему. Дракон внезапно перестал быть тусовщиком и решил свить семейное гнездо. И обзавестись маленьким драконышем. Или драконёнком, – ржёт парень. – Ничего непонятно, но очень интересно, – закатываю глаза. – Я вас как–нибудь обязательно познакомлю. К тому же повод встретиться есть и весомый. На этой фразе моё сердце ёкает и сжимается в тугую спираль. Повод? Я его правильно поняла, учитывая, что Ник говорил о загадочном Грозовском–Драконе, как о семейном человеке? – Расслабься, ветерок. Для начала нам нужно соблюсти все этапы, а уже потом переходить к главному, – треплет мои волосы своей пятернёй. – Эй! – Возмущаюсь, пытаясь вернуть волосам божеский вид. Но Резников не даёт пригладить шевелюру. Удобнее перехватывая меня, он встаёт в стойку медленного танца. Кружит прямо посреди улицы, напоминая те самые снежинки, которые я разглядывала, пока ждала своего мажора. На нас смотрят случайные прохожие. Кто–то улыбается, кто–то просто проходит мимо, а кто–то цокает, бормоча себе под нос, какая распущенная молодёжь нынче пошла. Но мне так весело, что я, наконец, просто наслаждаюсь мгновениями, а не слежу за тем, кто и что о нас подумает. – Ник! – Смеюсь я, выдыхая облачко пара. – Да, это я, – довольно мурчит парень, немного замедляясь. И волочет меня к сугробу. – Нет! – В ужасе округляю глаза. – Ник, не смей! Он весело прищуривается и кивает: – Да, Катенька! Да! – И опрокидывает нас обоих в сугроб. Но так, чтобы я упала на него сверху. – С первым снегом, ветерок! – Счастливо восклицает брюнет, сдувая со своего лица хлопья снега. – Ну, ты и гад, Резников, – пытаюсь возмутиться, но мне самой до колик в животе смешно. Радость мажора заразительна. Мы так и лежим несколько минут в сугробе, глядя друг на друга счастливыми глазами. – И где ты была всё это время? – Обдаёт тёплым дыханием мои губы и с наслаждением вдыхает запах моих волос, которые от влаги начали сильно пахнуть клубничным шампунем. – Работала, – фыркаю в ответ. – Ой, не напоминай, а? Только забыл, – рычит парень. – Аж настроение испортилось. Как вспомню, так вздрогну. Я пожимаю плечами и отталкиваюсь, чтобы подняться и дать возможность Резникову, наконец, выползти из сугроба, но он не даёт мне этого сделать. – Сегодня вечером мы едем к родителям. Хочу тебя с ними познакомить, – ошарашивает меня внезапной новостью. Сердце начинает колотиться, словно крылья колибри, стоит мне услышать о наших планах на вечер. Планах, о которых я ничего не знала до этого момента. – Ты совсем рехнулся, Резников? – Опять «Резников»? – Недовольно ворчит мажор. – Давненько ты меня так не называла. – Потому что ты давненько не отчебучивал ничего и не бесил меня. – Я всегда должен бесить тебя, – возмущённо хмурится, – это одна из составляющих твоей любви ко мне! – Кто тебе сказал, что я люблю тебя?! – Пищу, выползая из сугроба. Но получается так, что Ник каким–то чудесным образом первым встаёт на ноги, да ещё и помогает ине подняться. – Я вижу, как ты на меня смотришь, – припечатывает брюнет, стряхивая снег с моей одежды. – И как я на тебя смотрю? – Давлюсь воздухом от непомерного самомнения этого мажора. – Так, словно сожрать хочешь. О, нет. Я знаю эту улыбочку! После неё он всю ночь истязает меня в постели. Не сказать, что я жалуюсь, просто… – О знакомстве с родителями надо было предупреждать заранее, я никуда не поеду! – Заявляю я, передёргивая плечами в новой зимней курточке из натурального меха. Резников подарил мне её, спустя неделю, как мы стали жить вместе. – Ещё как поедешь, я еле собрал их всех в один день. Так, чтобы и мы смогли, и они были свободны. С графиком работы предков… Ник замолкает, качая головой, но становится понятно без слов. Похоже, трудоголизм у Резниковых – это семейное. Ник успевает не только учиться, но и работать. Я часто вижу его в гостиной с ноутом, когда вылезаю утром из душа. Так он ещё и завтрак успевает нам приготовить! А когда–то я считала себя трудоголиком… – Мне нечего надеть, – приходится признаться. – Тоже мне, нашла проблему, – цокает языком и выуживает из нагрудного кармана своей куртки женские перчатки. – Надень, а не то эти нежные ручки замёрзнут, – любовно поглаживает мои пальчики своей вечно горячей ладонью. Печка ходячая! – Ник… – Надевай, давай! Спорить она вздумала… Зелье бесстрашия выпила? – Включает строгого мужчину. И вот как ему сопротивляться? Он же само обаяние! – Спасибо, – смущённо благодарю его, натягивая перчатки на руки. Причём садятся они просто идеально. – И где тебя такого взяли? – Бормочу едва слышно. – Где взяли, там больше нет, – подставляет свой локоть, чтобы я уцепилась за него. Дорожки уже обледенели, упасть – на раз–два. – Сколько у нас времени до встречи? – Хватит, чтобы купить тебе платье или красивый костюмчик, – подмигивает и ведёт меня к чёрной БМВ, припаркованной неподалёку. *** Мы стоим на пороге трёхэтажного загородного особняка. Меня бьёт мандраж, потому что масштабы владений Резниковых впечатляют. И я уже потихоньку начинаю понимать, что простой встреча не будет. Вряд ли родители Ника (как и Ксения месяц назад) обрадуются такой девушке, как я. Нас встречает дворецкий. Я судорожно выдыхаю и отдаю тортик мужчине, который обещает подать десерт после основных блюд. Ник помогает мне раздеться и относит вещи в гардеробную. – Не переживай так, ветерок. Я рядом, – произносит он, вернувшись. Я смотрю на него исподлобья и ещё меньше верю в успех миссии. – Может, пока не поздно, уедем? – Жалобно скулю я. – Катя… Мы же всё обсудили, – мажор подходит ближе и кладёт руки мне на плечи. Заглядывает в глаза. – Они должны знать, что у меня появилась возлюбленная. Мама раз в квартал присылает мне анкету с очередной «невестой» и нудит, чтобы я скорее обзавёлся дамой сердца и наплодил ей внуков. – Звучит угрожающе, – в панике округляю глаза. – Я не собираюсь рожать в ближайшее время, Резников! – Тебя никто и не заставляет, – приглушённо хохочет это затейник и прижимает меня к своей груди. – Достаточно обозначить всю серьёзность наших отношений. Не хочу, чтобы к тебе относились, как к… Он резко осекается, но я продолжаю за него: – Как к очередной финтифлюшке? – Поднимаю голову и смотрю на Резникова снизу вверх, прищуриваясь. Брюнет закатывает глаза и ухмыляется уголком рта. – Пошли, нас уже ждут. – А ты мастер избегать неприятных тем, – ворчу, позволяя ему утянуть себя в сторону широкой лестницы. – А ты мастерица закуситься, – косится на меня недовольно. – Ты меня за это и любишь, – возвращаю ему фразочку, которую он сказал мне в сугробе. Вот только отрицать моё заявление Резников и не собирался, судя по всему. Потому что ошарашивает: – Люблю. Вот так просто. Пока мы поднимаемся по лестнице. Взял да и признался в любви! – Мало меня ноги не держат, так ты ещё и масла в огонь подливаешь, – шиплю, чувствуя, как ширится ком в груди, грозясь взорваться. – Хочешь, понесу на руках? – Хитро лыбится. – Я точно придушу тебя дома… – О, да, ещё я о–очень люблю, когда ты сверху… – Шепчет, склоняясь к моему уху, и нежно прикусывает мочку. – Резников! – Жмурюсь и залепляю ему ладошкой по груди. – Нахал бесстыжий! От стыда хочется стать невидимкой. Как можно вот так вот просто говорить о том, что происходит между нами в спальне?! За своими переживаниями, я упускаю момент, когда нас становится трое – у дверей, как чёрт из табакерки, появляется дворецкий. Ник закрывает меня собой, чтобы мужчина не видел моего пунцового лица и взбешенного состояния. – Я оповестил Ирину о вашем прибытии. Она готова вас принять. – Дворецкий, одетый во фрак и белоснежную рубашку, обращается только к Резникову. Принять… Одно слово и на меня словно ушат ледяной воды вылили. В себя я прихожу буквально за секунду, вспоминая, где нахожусь. И что каждое моё движение или фраза, наверняка, будут оцениваться. – Спасибо, Николас. Дальше мы сами. Слегка поклонившись, элегантный мужчина уходит. Я смотрю ему вслед, вцепившись в ладонь мажора. – Катюш, не переживай ты так, – понижает голос и успокаивающе трёт мою руку. – Всё будет хорошо, вот увидишь. – Я перевожу взгляд на двустворчатые двери и делаю глубокий вдох. – Если что–то пойдёт не так, мы тут же уедем. – Ч–что? – Запинаюсь, поднимая на него глаза. – Ты же сказал, что всё будет хорошо! Он точно скрывает от меня что–то! – Я уверен на девяносто процентов, – нехотя признается парень, морщась. – Девяносто – это не сто! Что входит в оставшиеся десять процентов? – Кать… – Что? – С нажимом повторяю я. Ник шумно вздыхает и отводит взгляд. Смотрит на двери так, словно хочет просверлить в них дыру. – Есть небольшой шанс на то, что они тебя не примут, – на грани слышимости отвечает мажор. – И ты мне говоришь об этом только сейчас? Мы разговариваем громким шёпотом, вряд ли нас слышно по ту сторону массивной деревянной двери. Но я всё равно предусмотрительно посматриваю по сторонам. Мало ли, вдруг у дворецкого большие уши… – Это просто нужно сделать, ветерок. Я сам не в восторге от возможных перспектив, но другого выхода нет. Они должны принять тебя. Так или иначе. В словах Резникова сквозит неуверенность. Но не в себе. Не в нас. А в своих родителях и благополучном исходе ужина. – Так или иначе… – Эхом повторяю за ним. – А если они меня не примут? – тихо спрашиваю брюнета, глядя на полусапожки, что он купил мне час назад. Поднимаюсь выше, рассматривая брючный костюм золотистого цвета и в эту же секунду ощущаю, будто он неприятно сдавливает моё тело. Хочется снять эту непривычную одежду. Сменить на что–то более подходящее мне самой. Переобуться в удобные кроссы и свалить подальше. Особенно, если Ксюша – точная копия матери по характеру. А возможно Ирина даже хуже своей дочери… – Примут. Иначе лишатся сына, – категорично и зло отвечает Резников, испепеляя ни в чём неповинную дверь своими чёрными омутами. Я не успеваю задать новый вопрос, вертящийся на языке. Более того, я забываю, что хотела спросить, потому что Ник толкает дверь, открывая «ящик Пандоры». Из просторной гостиной льётся мягкий свет. В центре стоит стол, за которым восседает Ксения и мать Резникова. Ирина выглядит моложе своих лет. Пластика это, косметология, гены, рано родила или всё вместе – история умалчивает. Женщина черноволосая, одета с иголочки: на ней элегантный тёмно–зелёный комбинезон. Взгляд холодный. Оценивающий. Радужка светлая, но между нами приличное расстояние, поэтому я не могу разглядеть цвет. Видимо, Ник унаследовал цвет волос и чувство стиля от матери. Про отца ничего не могу сказать, ведь глава семейства отсутствует. И, надеюсь, что просто опаздывает. – Привет, мам, Ксюш, – брюнет натягивает широкую улыбку, хотя я прекрасно ощущаю, как напряжена его рука, сжимающая мою. Мы проходим внутрь и останавливаемся у противоположного конца стола. Круглого и, как в «мистер и миссис Смит», длинного. Сидя за таким, нужно кричать, чтобы услышать собеседника. Ох, и нехорошее же у меня предчувствие… – Добрый вечер, сын. – Голос матери Резникова раскатистый и твёрдый. Видно, что она привыкла командовать. А ещё холодный, как и взгляд, направленный на нас и на наши переплетённые руки. – Представишь свою гостью? Ирина улыбается, но и улыбка отдаёт леденящим морозом. Даже на улице теплее будет, несмотря на то, что уже ноябрь. – Это Катя. Моя девушка. – Прижимает к своему боку. Жест защитный, но от острого взгляда не спасает. Ксения молча наблюдает за «представлением», бросив короткое «привет» после матери. И мне ещё больше становится не по себе. И почему у меня такое ощущение, что я сунула голову в пасть львице?