Глава 25

– Жизнь состоит из стекла. Куда бы ты ни бежал, тебе не скрыться от своего прошлого. Поэтому, если не хочешь внезапно порезаться, собирай осколки, как пазлы, в целое. В единую картину. Или выметай их к чертям, если так хочется. Но без прошлого нет настоящего. Поэтому всегда нужно хранить память о том, что было. Не жить этим, но помнить… – А ну, живо отдай! – рычит Резников, гоняясь за мной по всему дому. Я бегаю от него по всему пентхаусу, заливаясь слезами от дикого ржача. Я когда убирала в нашей комнате, нашла его пыльный и забытый на года дневник на самом верху высокого шкафа. И решила, что это нечестно по отношению к дневнику и памяти, которая в нём хранится. Правда, от греха подальше начала зачитывать ауфные цитаты восемнадцатилетнего Никиты Резникова со второго этажа, пока он резал салат нам на ужин. А когда мажор прошарил, что происходит, было уже поздно. – А я всё гадала, откуда у тебя такой цитатник пацанский под фотографиями в соцсетях. Думала, контент–менеджер есть, а тут вон оно как, – утираю слёзы, переходя к следующей. – Мужчина должен держать своё слово, в какой бы ситуации он не оказался. Тебя может ломать изнутри, могут окружать обстоятельства, которые против, могут стрелять в спину, но за слова свои отвечай до конца. В первую очередь, перед собой… Ой, не могу… Дыхалка сбивается, и я падаю на диван, ухахатываясь. Тут–то меня и настигает Бог Войны, Ярости и Ауфа. Выхватывает своё «уязвимое место» и без всякого сожаления отправляет в горящий камин. Вот только блокнот из натуральной кожи ни в какую не хочет гореть, и это доводит меня буквально до истерики. – Всё, Катюша, ты доигралась, а ну иди сюда, зараза мелкая! У даже нет сил сопротивляться, я так сильно хохочу, что живот болит и слёзы текут. – Стрелять в спину, – визжу не своим голосом, когда Ник подтягивает меня за ногу к себе и угрожающе нависает сверху. Выглядит он сейчас и вправду, как Бог (не Ауфа, хвала небесам): растрёпанные чёрные волосы, сверкающие огнём возмездия глаза, точёные черты лица и идеально стройное накачанное тело с рельефными мышцами. Он ходит дома без футболки, поэтому я могу наслаждаться этим зрелищем сколько угодно. – Влюблённый волк уже не хищник! – цитирую знаменитую фразу, понимая, что не хватает только труппы из танцующих волков на фоне под хит «кум танцен». – Так что сжалься над своей добычей! – Добыча сама напросилась, – рычит это зверь, с трудом сдерживая улыбку. – Я защекочу тебя так, что ты будешь умолять меня… – Умоляю! Умоляю, Никитушка! – опережаю события. – Я сделаю всё, что угодно, о мой волк «Ихвильнихт». Только не пытки щекоткой! Твоего цитатника хватило. Резников не выдерживает и начинает хохотать вместе со мной, падая на диван рядом. А через пару минут в камине громко трещит блокнот, ярко вспыхивая, и мы подпрыгиваем на месте от неожиданности, резко успокаиваясь. – У тебя сейчас индейка подгорит, – вспоминаю о кулинарном изыске, который готовил мажор до того, как я начала зачитывать то, что лучше не видеть никому. – Ну, и хрен с ней, – отмахивается парень. – У меня есть предложение поинтереснее. Ты ведь сказала, что сделаешь всё, что угодно. Влюблённый «Ихвильнихт» хочет свою волчицу, – хитро скалится и лезет мне под футболку. – Руки прочь! – Ты чужая дочь? – выдаёт этот стэндапер, и я содрогаюсь в очередных конвульсиях. – Вот как с тобой настроиться на сладенькое? Я, между прочим, просто хотела поиграть в нехочуху, чтобы ты поприставал. Распалиться. А теперь от смеха живот болит. И кушать хочу так сильно, что начну с тебя, пожалуй. – Я не против, – впивается в меня таким взглядом, что между ног начинает пульсировать. И медленно проводит большим пальцем по моей нижней губе. – Оближи его для начала, попробуй, каков я на вкус, – провокационно басит Ник. – Руки сначала помой, великий совратитель, – откидываю его палец от себя. – Ты этими руками блокнот свой держал. Не хочу ауфизацию проходить. Ещё начну, как ты, вести соцсети с ужасными цитатами. Кстати, – приподнимаюсь на локте, чтобы хорошо видеть Резникова. – Кто такая Алина? – А кто такая Алина? – непонимающе хмурится парень. – Ты дурачка из себя–то не строй. Подписчица твоя новая. – Ну, вот видишь, ты сама ответила на свой вопрос, – разводит руками и тянется, чтобы поцеловать меня. Я закатываю глаза и выставляю перед собой ладонь так, чтобы он не тянул ко мне свои губёшки. Тут серьёзный разговор намечается, как–никак! – Резников, ты дошутишься сейчас. – Я что, слежу за ними что ли? – фыркает брюнет возмущённо. – Да и с чего вдруг тебя начали интересовать мои подписчицы? На новый уровень отношений выходим? – Я видела, как ты читал её сообщение и улыбался. – Как тут не будешь улыбаться, если тебе пишут, какой ты Аполлон и вообще хороший человек? – самодовольно заявляет этот… этот самоубийца! – Ах, вот как… – тяну я, поднимая с пола кухонное полотенце, которое он выронил, пока за мной гонялся. – Сейчас я тебе устрою показательную порку. – О, да, накажи меня, детка, – перехватывает мою руку до того, как я успеваю от души отхлестать его по жопе, и заводит её за голову. Вторую тоже предусмотрительно фиксирует. – Но сначала я накажу тебя. А потом ролями поменяемся, ты вроде сама недавно на этом настаивала. Закрытый Гештальт и всё такое, – ласково покусывает мою шею, укладываясь на меня сверху. – А как же Алиночка? – Да чхать я хотел на эту Алиночку, мне такие сообщения каждый день падают. И хорошо, если до пятидесяти штук… – У тебя такой вид, будто тебе это нравится! – шиплю, пытаясь высвободиться. Но меня крепко удерживают на месте. – Мне нравится то, как ты ревнуешь. Это очень мило и забавно. Особенно, учитывая, что ты ни разу до сегодняшнего дня этого не делала. Конечно, мне будет это нравиться, – урчит мне на ушко, прикусывая мочку. – Ты мне так и не сказал, в честь чего сгоревшая индейка будет? Обычно ты не заморачиваешься с ужином. И зачем отправил меня убирать в комнате? – Хотел тебя порадовать. – О, да, обожаю генеральные уборки! – закатываю глаза к потолку. Но Ник больше ничего не говорит, продолжая совращать меня своими умелыми ласками и, в конце концов, я сдаюсь, активно вовлекаясь в столь приятный процесс. Возмущённый мявк отрывает нас от нежностей. – Похоже, Лихт тоже не в восторге от запахов. Пора вытаскивать индейку. Но, чую, ей второй раз приснился кабздец. – Да он просто жрать хочет, – отмахивается Резников, и утыкается носом в мою грудь, прячась, словно хищник семейства кошачьих. – А с индейкой хуже уже ничего не случится. Там итак головешка обугленная, походу. Лихт игнора не заценил. Поняв, что никто не собирается подрываться по его первому зову, он запрыгивает на нас сверху и принимается мяукать противным голосом. – Вот жеж, зараза пушистая, – шипит мажор и со стоном поднимается первым. – Пойду накормлю его и выкину индейку. – А как же наш ужин? – вскидываю брови. – Ты ведь так старался. Хотел порадовать. – Да пофиг, поедим в другом месте, – беззаботно отмахивается от меня парень с таинственной улыбкой на лице. – Я чего–то не знаю? – подозрительно сощуриваю глаза. – Ты знаешь всё и даже больше, любовь моя, – обаятельно скалится брюнет, надевая домашние штаны. Лихт активно трётся об его ноги и, воркуя с белобрысым провокатором, парень уводит его на кухню. Я с наслаждением потягиваюсь и топаю в душ. А когда выхожу, слышу окрик Резникова: – У нас есть час, так что собирайся, не торопясь. Только надень что–нибудь красивое, нас будут фотографировать. Что?! Зачем нас фотографировать? Он точно что–то задумал! Преисполненная кучей дум, сомнений и предположений, я сушусь, малююсь и принимаюсь рыться в своём увеличившемся за последние месяцы гардеробе. Спасибо неравнодушному Резникову, который каждый наш поход в ТЦ покупает мне что–нибудь из тряпок. Остановившись на симпатичном вязаном платье, я кое–как укладываю волосы и с удовлетворением оглядываю своё отражение в зеркале. – Уже готова? Мажор заглядывает в комнату при полном параде: уложенные гелем волосы, симпатичная чёрная рубашка с закатанными рукавами и стильные брюки. – Ого! – выпаливаю вместо ответа. – Ты будто на свадьбу собрался. – Брюнет странно кекает, застывая в дверях с нечитаемым выражением лица. – У тебя тройничный нерв защемило что ли? – шучу я, но внутренне слегка напрягаюсь. Мало ли что! – Не нравится? – «отвисает» через минуту и заходит в комнату с коробкой в руках. – Наоборот, очень даже круто. Впрочем, как и всегда. Чувство стиля у тебя на десяточку. – Мурси! – довольно лыбится Резников и протягивает мне коробку. – Так и знал, что ничего подходящего не найдётся, поэтому взял на себя смелость выбрать тебе наряд к сегодняшнему вечеру. Снимай это платье, – сводит брови на переносице, дав тем самым нелестную оценку моему наряду. – Ты меня пугаешь, – произношу я, ощущая, как в груди всё замирает в странном волнении. И предвкушении. Открываю коробку и вижу там чудесное сиреневое платье с рукавами три четверти, обшитое бусинами по гипюру. На талии – шёлковый пояс, от которого водопадом вниз струится юбка. – Нравится? – ласково интересуется Ник, прекрасно подмечая по моему лицу что да. Очень. Я киваю, понимая, что если сейчас что–то скажу, то малодушно разревусь. Поэтому молча достаю платье, снимаю своё вязаное и облачаюсь в это воздушное великолепие. – Ник, это невероятно! – кружусь у зеркала, а после радостно вешаюсь ему на шею. – Спасибо! – чмокаю его в губы. – Вот теперь мы готовы. Туфли к платью оставил у входа, – довольно щурится мажор. Спустя ещё час мы добираемся до центра города, предварительно заехав в салон красоты по настоянию Резникова. Там уже профессионалы потрудились над моей причёской и макияжем. Выглядя и чувствуя себя принцессой, подаю руку своему возлюбленному и выхожу из машины. – Я забронировал нам весь ресторан на весь вечер. Я неприлично выпячиваюсь на Ника. – Ты… что?! – Пошли, моя красавица, – смеётся парень, целуя меня в висок. – Надеюсь, что когда–нибудь ты привыкнешь к тому, что я неприлично богат. – Ага, и очень стеснителен, – фыркаю я, глядя на самодовольного мажора. В ресторане нас встречают два официанта и проводят куда–то вглубь. А на половине пути мне вообще завязывают глаза. Я позволяю это сделать только тогда, когда Ник говорит, что «так надо». Дальше я иду в полной темноте, доверяя исключительно бархатно–рокочущему голосу брюнета и его рукам, которые подталкивают меня в нужном направлении. – Пришли, – шепчет мне на ушко и срывает повязку с глаз. Глядя на панорамные окна, за которыми, медленно кружась, падает снег, пол, усыпанный лепестками роз, и круглый стол в центре, обставленный в духе романтичных фильмов, я не могу сдержать восторженный возглас. – Ник… Это что? Свидание? Секунду я лицезрею вытянувшуюся моську опешившего мажора, но он быстро берёт себя в руки. – Прости, я как–то не подумал… Наверное, мне нужно было чаще приглашать тебя на свидания, которые овеяны стереотипами… Дальше я его не слушаю, потому что натыкаюсь взглядом на надпись посреди фотозоны и сгибаюсь пополам от смеха. – Семь желаний для мажоришки? – Я не шучу, там так и написано! – Это что, тематический вечер? Ты придумал последнее желание и решил отметить это событие? От осознания, что ничего серьёзного не происходит, мне становится в разы легче и всё напряжение разом улетучивается. – Ну, в каком–то смысле ты права, – по лицу брюнета вновь проходит судорога. – Вечер и вправду тематический. – Вот это сюрприз, Резников! Ничего не скажешь! Удивил, так удивил! – поправляю несуществующие складки на юбке, усаживаясь на витую качелю для пар. Довольно смотрю на, кажется, сильно смущённого мажора, который неспешно подходит ко мне. Но, вместо того, чтобы сесть рядом, Ник неожиданно опускается на одно колено и заключает мою ладошку в свои руки. – Кать, сегодня очень важный день. Точнее, я хочу, чтобы он стал важным для нас обоих. Пусть мы знакомы не так давно, но такое ощущение, что я знаю тебя всю жизнь, – начинает Резников, а у меня сосёт под ложечкой. Я догадываюсь, что он скажет дальше. – Я не буду много говорить о том, какая ты прекрасная и чудесная девушка и как сильно я тебя люблю, потому что тогда мы зависнем тут надолго, а у меня колени уже не те, сама понимаешь. Тридцатник не за горами, – пытается разбавить атмосферу шуткой, но это мало помогает. Мы оба жутко нервничаем. – Знаешь, почему я решил назвать вечер так? – Кивает на забавно переливающиеся буквы на фотозоне. – Уже догадываюсь, – расплываюсь в робкой улыбке. – Мой псевдошантаж и выдуманные условия с желаниями стали началом чего–то большего между нами, поэтому я буду вечно благодарен судьбе за то, что всё так вышло. И тебе, ветерок. Ведь именно ты согласилась исполнить мои желания, несмотря на то, что с моей стороны это был блеф чистой воды, – качает головой, а я офигеваю. Вот так новость! – Я думала, что ты не шутишь… – Серьёзно? А я подумал, что приглянулся тебе, поэтому ты… Я закусываю губу. Иногда лучше промолчать. Пусть думает, что я запала на него, как только увидела, а не тупо повелась на шантаж. Тем более что я сама безумно счастлива, что на тот момент восприняла его угрозу всерьёз. – Конечно! Я влюбилась в тебя с первого взгляда, – лукаво улыбаюсь ему. – Ой, да ладно! Я уже не верю, – театрально дует губы мажор. Но моя широкая улыбка заставляет его улыбнуться мне в ответ и оттаять. – Я хочу загадать своё последнее желание. Седьмое. Его глаза сверкают множеством огней, когда он жестом фокусника достаёт из кармана сиреневую коробочку в тон моему платью. Мой любимый цвет… – Ник… – я хочу что–то сказать, но от переизбытка эмоций у меня спирает дыхание, а на глаза наворачиваются слёзы. – Выходи за меня, Катюш, – открывает коробочку и меня буквально ослепляет кольцо, инкрустированное бриллиантами по всему ободку. По моим щекам стекают слёзы счастья и неверия. Я не могу вымолвить ни слова от радости. Но это–то и настораживает Резникова, который всё ещё ждёт ответа. – Напоминаю, это седьмое желание. Ты не можешь отказаться, – его кадык забавно дёргается. А я, наконец, прихожу в себя. – Я согласна! – кидаюсь ему на шею, ощущая, как крепко сжимает меня в ответ Ник. – Неужели ты боялся, что я не соглашусь и подстраховался последним желанием? – Ты же ураган Катрин, от тебя можно ожидать всё, что угодно, – нервно смеётся парень. – А «подумаю» или отказ я бы не пережил, – хватается за сердце. – Ты думаешь, чего я на коленях до сих пор стою? Трясутся! Мы смеёмся, уткнувшись лбами. Трёмся носами. Целуемся. А после мажор отстраняет меня, чтобы торжественно надеть кольцо на безымянный палец. – Что ж, не за горами тот день, когда ты станешь Резниковой, ветерок, – с гордостью произносит брюнет. – У тебя больше нет желаний, чем будешь шантажировать, чтобы я взяла твою фамилию? – провокационно смотрю на него, сквозь полуопущенные ресницы. – Почему–то я уверен на все двести процентов, что ты сама согласишься. Ну, или я придумаю что–нибудь новенькое, – обводит ладонью контуры моего лица и с чувством впивается в мои губы, не позволяя мне возмутиться в ответ. Чуть позже мы наслаждались вкусным ужином, романтической атмосферой, друг другом и, конечно же, личным счастьем. А после забавной фотосессии мы едем в ближайшее турагенство и покупаем билеты на райский остров. Как сказал Резников: «чтобы с размахом отметить нашу помолвку подальше ото всех, ну, и не морозить свои попы на Новый Год в холодной столице». Вот так закончилась история сироты Кати Ветровой и началась волшебная сказка о жизни Екатерины Резниковой. Судьба по–разному сплетает нити человеческих жизней, преподнося нам сюрпризы или подарки совсем не так, как мы того ожидаем. «Семь желаний для зажравшегося мажоришки? Какой кошмар!», – думала тогда я. А потом этот самый мажор носит тебя на руках и превращает твою жизнь в настоящую сказку, делая тебя самой счастливой женщиной на свете. Но на этот раз, исполняя все твои желания.