Глава 7

Ник Резников Зря я позвал её к себе. Пошёл на поводу у собственного эгоизма, а теперь приходится расплачиваться. Отвёз бы в общагу – уже плюсик в карму. И что на меня нашло? Моя мама мастер печь панкейки. Естественно, я не мог не попросить её научить меня готовить любимый завтрак. Выкладывая аккуратные кружочки на блюдца, обливаю их клубничным сиропом с одной стороны, а с другой – шоколадным. Готовка оказывает медитативное влияние и у меня получается совладать с этим странным чувством в груди от вида Кати, счастливо воркующей с котом. В тот момент она выглядела слишком очаровательно. Настолько, что я даже поймал себя на мысли, что могу влюбиться ненароком. А мне подобные проблемы абсолютно не нужны. Просто стало жалко девчонку. Мало того, что сирота, так ещё и с шестнадцати лет торгует своим телом! Параллельно пытается учиться, ещё и берёт смены, как официантка. И, судя по тому, как она отреагировала на предложение о привате, занимается этим против воли, от безысходности. В иной ситуации я бы прошёл мимо. Сколько таких, как ветерок? Да не счесть. Но что–то в ней меня зацепило. Была ли это опрокинутая на голову каша? Или блеск правосудия в глазах? Или чаевые, которые она швырнула мне в лицо, не желая принимать подачки? Не знаю. У меня столько вопросов, а ответы Катя выдаёт со скрипом. Видимо, именно эта загадочность и привлекает меня в ней. Лихт сидит на столешнице неподалёку и смотрит на меня со снисхождением. Так, как умеют только истинно породистые коты. Замечая его взгляд, я вздыхаю: – Да я и сам в шоках. Хотя, – щурюсь, пока пушистый предатель вылизывает лапу и делает вид, что его это не касается, и он вообще просто так посмотрел, – на тебя она тоже странно действует. Кот отрывается от гигиенических процедур, реагируя на мою болтовню так, словно всё понимает. Внимательно и пристально смотрит зелёными глазами с узким вертикальным зрачком. – Мряу, – отвечает лениво. Как бы всем своим видом говоря, что разговор на эту тему портит нервную систему. А поэтому тема закрыта. Что–то обдумав в своей кошачьей голове, он нервно дёргает хвостом из стороны в сторону. После чего решает подойти ближе, чтобы обнюхать панкейки. – Эй, ну–ка, давай, иди вниз, – опускаю его на пол. – Будь гостеприимнее. Вряд ли нашу гостью обрадует шерсть в её завтраке. Это я уже привык к тому, что шерсть в нашем доме – неотъемлемый атрибут и символ вашей кошачьей благосклонности. Лихт недоволен. Раздражённый мявк не заставляет себя ждать. Но, в отличие от меня, кот раньше слышит, что мы больше не одни на кухне. Поэтому я не сразу понимаю, куда он ломанулся. – Ты чего буянишь сегодня? – Ворчу, собираясь вернуть пушистого бунтаря. Иду за ним к лестнице. Но вид Ветровой, обмотанной в одно полотенце, со свисающими влажными волосами, заставляет меня остановиться. Кот невозмутимо трётся об ноги девушки, хитро поглядывая на меня. Мол, выгнал моё величество с моих же владений, я без всякого труда переманю гостью на свою сторону. И она будет обращать внимание только на меня. Да так, словно ты – пустое место. Никогда бы не подумал, что буду бороться за внимание девушки со своим котом. Обычно он шипит и демонстративно скрывается в другой части дома, когда я привожу очередную пассию к себе. А тут… Чудеса. Но вернёмся к нашим баранам… Катя без всякого стеснения, наклоняется, демонстрируя вершинки налитых грудей, и берёт Лихта на руки, чтобы спуститься с лестницы и не споткнуться об него ненароком. Правда, в этот раз возвращает кота мне. – Держи. – И тут же корчит умилительную мордашку белобрысому. – Извини, солнышко, – воркует она, – я сейчас быстренько переоденусь и заглажу свою вину. Лихт выглядит максимально удовлетворённым, подставляя голову под её ласку. Урчит. – Ты чего по дому в одном неглиже разгуливаешь? – В меня будто бес вселяется. И говорю я совсем не то, что думаю. – Здесь тебе не твоя работа. Оделась бы ради приличия. Ник внутри меня аплодирует стоя. Долбоящеризму. Что бы я говорил девушке подобные вещи, а не воспользовался ситуацией?.. Со мной точно что–то не то… Нужно срочно принять меры. Сегодня же позвоню Эльзе. Или Лере? Или Кристине? Да, точно! Кристине. Она знает, как лучше всего меня удовлетворить. Ветерок хмурится. Поджимает свои пухленькие губы, но ничего не говорит. Это задевает больше всего. И я предпринимаю вторую попытку. – На работе тоже так разгуливаешь? – У нас чисто женская раздевалка, – максимально холодно отвечает девушка. Проходит мимо меня к чёрному кожаному дивану и зло хватает с него пакет с одеждой, что мы купили с ней в торговом центре. И тут меня осеняет. А. Блин… Проклёвывается совесть, но я засовываю гадину обратно. Я не виноват, что её профессия создаёт подобные предубеждения в моей голове. Ничего не могу с собой поделать. Словно наваждение. Язык бежит впереди адекватных мыслей. И почему так происходит, понять не могу. Ведь, по сути, какое мне вообще дело? – Панкейки готовы, – лепечу вместо извинений. – Тебе чай? – Предлагаю, потому что помню, как вчера вечером она с неприязнью поглядывала в мою чашку с кофе. – Угу, – бросает мне, прежде чем подняться по лестнице и скрыться наверху. При этом топает так, что и без слов понятно – она обо мне не самого лестного мнения и с удовольствием послала бы далеко и надолго. Никогда не замечал, что не умею общаться с противоположным полом. Наоборот, в этом я мастер. Точнее, думал, что мастер. Или это Катя какая–то неправильная. Сразу вспоминается Винни–Пух с неправильными пчёлами и неправильным мёдом. Глядя на Лихта, понимаю, что он абсолютно не поддерживает мою кринжовую теорию оправдания самого себя неправильной Катей. – Читаешь мысли, бро, – вздыхаю, чем признаю собственное поражение. – Сам себя переиграл. – Мры! – Возмущённо выдаёт кот и спрыгивает с моих рук на пол. Подняв хвост трубой, бежит вслед за Катей наверх, ни разу не обернувшись. – Вот так мы и теряем друзей, – грустно подмечаю в пустоту. Надеюсь, вкуснейшие панкейки помогут задобрить девушку и исправить неловкое положение. Иначе придётся пойти на сделку с собственной совестью. А это всегда неприятно. Ветерок спускается вниз спустя пятнадцать минут. Лихт не возвращается, а значит, улёгся дрыхнуть где–то наверху. Я даже рад такому повороту. Не хотелось бы каждый раз возвращать внимание девушки к себе. Уж слишком Катя погружается в сюсюканье, когда гладит моего кота. Несмотря на то, что Ветрова одета очень просто – обычная белая рубашка и джинсы на высокой талии – ей идёт. Волосы она высушила и не укладывала, это видно по небрежным локонам, торчащим во все стороны. Но, судя по всему, девушка абсолютно не заморачивается по поводу своей внешности. Минуя меня, словно у себя дома, ветерок идёт к кухонному островку. Берёт панкейк прямо так, руками, вынуждая меня ужаснуться её манерам, и отправляет его в рот. Довольно щурится, прислоняясь попой к столешнице, и отправляет вторую оладушку следом. – Как вкусно! – Хвалит мои скромные кулинарные способности. Я заметил, что Катя отходчивая. И это безумно привлекает меня в ней. Она не держится за негатив и старается избегать его всеми доступными способами. Да, ветерок может устроить ураган, если ты как–то её задел. Напрямую выскажет то, что думает или сделает то, что в тот момент она считает правильным. Но не будет продолжать дуться. И не станет припоминать тебе твой косяк. Правда, до тех пор, пока не создастся угроза её ментальной безопасности. Или если человек нарушает личные границы. – Спасибо, рад, что ты оценила. Я откладываю в сторону планшет, на котором читал материал сегодняшней пары. Поднимаюсь с дивана и подхожу к девушке. И вновь впадаю в прострацию от того, что она слизывает с пальцев клубничный сок. Я залипаю на этот маленький острый язычок. На то, как он медленно и с наслаждением слизывает красную каплю с кожи. Но вместо пальца воображение рисует кое–что другое. В штанах моментально становится тесно. А вместе с этим поднимается волна неуместной, как мне кажется, злости. Эта же злость побудила меня настаивать на привате в ВИП–зале. Она же стала причиной того, что я подкараулил Катю и шантажировал тем, что расскажу всем, где она работает. Хотя, по правде говоря, никогда бы так не поступил, ибо не стукач. И эта же злость заставляет меня говорить раньше, чем я успеваю всё обдумать. А контролировать её пока не получается. – Что ты делаешь? – Даже не пытаюсь скрыть то, что думаю по этому поводу. – Не пропадать же добру, – невозмутимо пожимает плечами Катя. – Может, хотя бы за стол сядем? Или варварство и невоспитанность уже ничем не исправить? Кажется, я её задел. И очень сильно. Я честно пытался превратить всё в шутку. Интонацией. Плохо, но пытался. Видимо, настоящие эмоции у меня на лице написаны. Треш. Что со мной происходит? Обычно у меня прекрасно получается контролировать себя. – Не стоит называть варварством и невоспитанностью маленькие радости, которые недоступны таким, как я. Прости, что оскорбила твоё мажорское достоинство своими манерами. – Я не это хотел… – Забей, – отмахивает от меня, перебивая. И зло плюхается на ближайший стул. Я подхожу к ней со спины и пододвигаю чашку с заранее приготовленным чаем. – Оставь свои приёмчики обольстителя для кого–нибудь другого, – злобно зыркает на меня из–под густых ресниц. – Опыт не пропьёшь, да? – Ядовито рычу я, склоняясь к её уху и выставляя руки по обе стороны от девушки. То, как скрипнули её зубы следом, не оставляет сомнений – кажется, я снова напросился. Грядёт ураган Катрин. Вот только, почему я испытываю от этого извращённое удовольствие? – Резников! – Не хуже Лихта шипит девушка. Она крутится на стуле, разворачиваясь ко мне всем телом. Смело смотрит прямо в глаза, хотя наши лица разделяет какая–то жалкая пара сантиметров. – Если ты ещё хотя бы раз намекнёшь на род моей деятельности или попытаешься уязвить этим, нашей сделке не бывать! Ты нарушаешь третье правило уговора: никаких оскорблений в адрес моей личности! И, правда. Я уже успел забыть об этом. Точнее, не думал, что мои слова могут звучать оскорбительно. – Так ты решила принять моё предложение? – Появляется догадка, исходя из того, что она сказала. Невольно опускаю взгляд на розовые губки девчонки. Дыхание становится тяжелее. Меня окутывает её личный запах, несмотря на то, что я прекрасно чувствую, что ветерок использовала всё, что стоит в душевой. Ля–я, её губы так близко. Интересно, какие они на вкус? Какова на вкус её кожа без примеси посторонних запахов? – Отодвинься сначала, – отпихивает меня от себя. И вместе с этим помогает мне сбросить наваждение. – Извини, – мой голос хрипит от охватившего меня возбуждения. – Что–то я увлёкся. Обещаю, что впредь этого не повторится. Если ты, конечно, согласна работать у меня горничной. – Какая тебе от этого выгода? – Попадает в цель. Хороший вопрос. Знать бы самому. – Просто прихоть, – честно отвечаю ей. Катя расслабляется. Выдыхает с облегчением. Будто в её головушке крутилось нечто подобное, и именно это она и хотела услышать, чтобы отбросить лишние сомнения. – Значит, никаких подводных камней? – Никаких. – И я смогу уйти в любой момент, если мне что–то не понравится? – Сможешь. – Но ты выплатишь мне неустойку в этом случае, – быстро тараторит девушка, а в её шоколадных глазах мелькает страх. И я понимаю, какого рода – она откажется от своей основной работы и может остаться ни с чем. – За два месяца вперёд. Я хмыкаю. – Губа не дура. – Обычная подстраховка, – отводит взгляд, смущаясь. Почему–то это действие вызывает у меня улыбку. – Тогда по рукам, – протягиваю ей ладонь. Около минуты ветерок ещё раз внимательно всё обдумывает. Изучает меня. А после вкладывает свою маленькую ладошку, скрепляя нашу очередную сделку. – По рукам. Ещё ни одной сделке я не радовался так, как этой.