Глава 2

Дракстоун — город крепость. Он на все королевство славится своими подземельями. Самые богатые и знатные мужчины выкупают себе камеры и приезжают сюда в ту самую ночь, чтобы их надежно заковали и закрыли в клетке. Некоторые особо извращенные даже обустраивают временное убежище — мягкое ложе, музыка, вино и таз полусырого мяса. Жаль, клеток на всех мужчин королевства не хватает. Потому остальным приходится просто уходить подальше от селений. В горы. Возвращаются не все, многие гибнут еще ночью в облике дракуса, когда дерутся друг с другом. Они не могут иначе, их звериная сущность берет верх над разумом.

Я думала о том, что папе наверняка выделят камеру. Раз уж привезли сюда, не позволят же они ему разгуливать по городу в облике монстра. Если очень постараться мыслить позитивно, то так даже лучше. Лучше здесь пересидеть ночь, чем в горах. Может быть, с ним по соседству окажется какой-нибудь министр, угостит его вином…

— Останови, — вдруг приказал верховный, постучав по стенке кареты. Кучер тут же сбавил ход, а я вынырнула из своих наивных мыслей.

— Мы не едем в город? — робко спросила я, пытаясь понять, что он задумал. В Дракстоун пускали лишь по пропускам. Но Тень Его Величества, конечно, бы пустили. Тогда почему мы встали у ворот?

— Нет, — ответил он и, придвинувшись ко мне, поставил локти на колени. — Даже неотесанные глупые селяне знают закон о колдовстве, правда?

Я не смогла ответить, страх сковал горло, потому просто кивнула.

— Инквизиторы имеют полное право казнить ведьм без суда, если имеются доказательства их вины, — произнес он и потянулся ко мне рукой. Я сильно сжала пальцами лавку, на которой сидела и уперлась спиной в стенку, но он все равно дотянулся. Взял торчащую из-под капюшона светящуюся прядку и заправил за ухо, чтобы совсем не было видно. Да, доказательства у него имелись.

— Убейте меня, — шепотом попросила я, усердно не обращая внимания на жжение в глазах от подкатывающих слез. Не время плакать. Время бороться, ведь есть за что. — Но сохраните им жизни. Они никогда никого не трогали, жили тихо и мирно. Растили пшеницу и овощи, собирали урожай, часть продавали, часть раздавали нуждающимся, платили налоги. Они не заслужили смерти.

— А ты? — спросил верховный, и я опять не могла распознать его тон. Палач ведь не сочувствовал мне? В это я бы не поверила. У него была какая-то своя игра, правила которой я не понимала.

Я не знала, что ему ответить. Кто вообще заслуживает смерти? Тот, кто убивал, насиловал, творил зло — я ничего из этого не делала.

— Вот что, хрюшка, мы сделаем. Инквизиторы узнали, что в твоем селе живет ведьма. Они схватили твою семью и везут в темницы для допроса. А там, уж поверь, любой признается в колдовстве, лишь бы прекратить пытки.

— Нет! Прошу…

Гадкие слезы все же потекли по моим щекам. А этот издеватель плавно их стер и продолжил.

— Одно мое слово, и их не станут трогать.

Я уставилась на мужчину во все глаза.

— Я же сказала, что сделаю все.

— Просто хочу убедиться, что ты в полной мере понимаешь ситуацию, в которой оказалась.

Дождавшись моего кивка, он наконец объявил требование. Признаться, я ждала совсем другое. А то, что он сказал, даже не сразу переварила.

— Я хочу, чтобы ты пошла со мной в Нахати. Там ты должна кое-что найти для меня. И у тебя есть только семь дней до наступления Проклятой ночи. Ты ведь не хочешь оказаться со мной в ту ночь, верно?

О ночи я и не думала. Только о том, как дожить до нее.

— В Нахати? — переспросила. — В тот самый лес разбойников?

Инквизитор медленно кивнул, опять прищурив глаза. Думал, откажусь? Нет, пути назад у меня не было.

— Хорошо! — быстро ответила я. — Я пойду, но что мне там искать? Какое-то украденное сокровище?

— Сокровище, но не украденное. Расскажу, когда доберемся, — сказав это, он толкнул дверцу кареты и жестом указал мне оставаться на месте. А сам спрыгнул, и мимо него проехала повозка с клеткой. Моя семья!

— И ведьма, — предупреждающе позвал верховный. — Даже не думай бежать. Если мы не вернемся к этим вратам до наступления Проклятой ночи, твоя семья погибнет. А пока их поместят в мою камеру.

— Я все поняла, — уверенно произнесла. Он пристально смотрел мне в глаза, выискивая подвох, но его не было. Мне дали один единственный шанс, и я не собиралась от него отказываться.

— Хорошо, — заключил палач. Поддавшись порыву, я схватила его руку и посмотрела с мольбой.

— Пожалуйста, можно мне с ними попрощаться?

— Ты ведь не собираешься сбегать, — напомнил он и резко отдернул свою руку. А после с грохотом закрыл дверцу. Значит, нельзя.

Я нервничала, кусала ногти и прерывисто дышала, уткнувшись лбом в окошко кареты. Я видела только часть повозки и клетки. Верховный обращался к одному из инквизиторов, что-то усердно тому объясняя. Мне оставалось лишь молиться, что он не обманул, и действительно прикажет поместить моих родных в свою камеру. Думаю, там целые хоромы.

Тень закончил, инквизитор кивнул, и повозка тронулась с места. Я даже мельком не увидела родных, и от этого реветь хотелось еще больше. Но к моменту, как верховный подошел к карете, я все же нашла в себе силы просто дышать и сидеть неподвижно.

— Надо же, не сбежала, — издевательски заявил этот деспот, открыв дверцу и протянув мне руку. Это что, приглашение? — А могла бы, я ведь не запирал тебя.

Проигнорировав помощь, я самостоятельно спрыгнула на землю и осмотрелась — с одной стороны высокая каменная стена и закрытые ворота Дракстоуна, с другой — тихое беззаботное поле.

— Я прикована к вам невидимыми цепями, господин, — ответила я, не отдавая себе отчет, что слишком дерзко. — Это тоже своего рода магия, не так ли?

Перестав крутить головой, посмотрела на мужчину и поймала неодобрительный взгляд.

— Ты умеешь ездить верхом? — спросил он строже, без всяких издевок.

— Конечно, — ответила я, вспомнив о старушке кобыле. Надеюсь, ее кто-то приютит и будет заботиться, а не пустит на мясо.

— Выдвигаемся прямо сейчас, — скомандовал верхоный и указал на тропу. Невысокий парнишка держал за поводья двух герецких скакунов — самых быстрых. У каждой было по огромному мягкому седлу, я таких и не видела. А по бокам свисали набитые чем-то кожаные сумки. Надеюсь, едой, потому что не представляю, где ее раздобыть в том лесу.

— Готова? — спросил меня Тень. Вопрос риторический. Я-то готова не была. А вот он явно подготовился заранее.

— А можно узнать, кто сдал нас инквизиторам? — спросила я, следуя за мужчиной по пятам.

Он с завидной легкостью запрыгнул в седло более крупной лошади и посмотрел на меня свысока.

— Я.

Отлично. Просто замечательно!

Жаль, я не умела слать проклятья, он был бы первым в списке. По крайней мере, никто не мог запретить мне фантазировать об этом!

— А вы как узнали? — спросила я, когда все же залезла на лошадь с третьей попытки. Я немного соврала про езду. Наша кобыла помогала вспахивать поле, и никто особо ее не объезжал. Да и между ног страшно натирало от длительной езды — кому такое может нравиться?

— Самое время напомнить тебе, что я верховный инквизитор королевства. И свою должность получил не за красивые глазки.

Он шутит? Точно не за его жуткие прожигающие душу черные глазки.

С допросом было покончено, я видела, что палач больше не собирался отвечать на мои вопросы.

— Слева вода, — проинструктировал он. — Справа — вяленое мясо и хлебцы. Ехать всю ночь и все утро, останавливаться не будем, потому перекус на ходу. Поняла?

— Да.

— И если попробуешь сбежать…

— Даже не буду пытаться, — заверила на полном серьезе.

Он кивнул, дернул поводья и рванул вперед слишком быстро. Я с жалобным стоном повторила за ним, предвкушая «веселенькую» ночку, а после и весь оставшийся день с немыслимой болью в спине и ногах.

Я устала еще до того, как мы объехали Дракстоун и выехали на Тихую дорогу. Она тянулась вдоль всего королевства, соединяя самые крупные города в цепочку. Но почему ее назвали Тихой — загадка. Ведь сплошь и рядом встречаются разбои, а ближе к Нахати и подавно. Именно в ту сторону мы и скакали.

К рассвету я уже не чувствовала нижней части тела, и даже была этому рада. Палач не лукавил, когда говорил, что остановки не будет, ни единой. Скакуны выдерживали и не такой ритм. А у юных неопытных девушек никто состоянием и не интересовался.

— Еще немного, — прокричал мне верховный. Ему приходилось сбавлять ход и постоянно оглядываться, не потерялась ли я. А у меня просто не осталось сил держать поводья. Я практически валилась из седла, когда на горизонте наконец показалось селение. Намного меньше Дракстоуна, вместо каменной стены — деревянный забор с кольями. Ветхие врата были распахнуты, а у входа, подпирая стену, лениво сидел страж.

— Накидка, — напомнил инквизитор, и я кое-как поправила ее, а заодно и спрятала волосы поглубже.

Когда мы подъехали ближе, страж города заметил форму верховного и оживился. Подорвался, выпрямился, отдал честь и вообще казался крайне взволнованным приездом столь важной персоны в такое… захолустье. Так и есть. Самый отшиб королевства, последний город на севере. Дальше только густой лес, а за ним бесконечные убийцы — горы.

— Добро пожаловать в Кальт, верховный инквизитор, — поприветствовал он. — Никто не предупредил…

— Я с неофициальным визитом, — ответил тот, даже не взглянув на парнишку. И проехал мимо, взяв мои поводья. Честно? Я и этому была рада. Бессонная ночь и перенапряжение высосали из меня все соки. Следить за дорогой казалось непосильной задачей, потому я просто доверила мужчине это дело. Веки невольно опускались.

— Не спи! — шикнул он. Я заставила себя открыть глаза и наткнулась взглядом на вывеску таверны. К скакунам тут же подбежал конюх, забрал у господина поводья. Тот спрыгнул легко, словно проехать ночь и половину дня верхом ничего ему не стоило. Я же на сто процентов была уверена, что свалюсь при любой попытке пошевелиться ногой.

— Давай сюда, — этот уже до почек надоевший приказной тон и протянутые ко мне ладони. Вздохнула. Упала на верховного.

Не знаю, как ему удалось устоять на ногах, но я все же каким-то чудом без единой царапины и ушиба оказалась на твердой земле.

Инквизитор осмотрел меня с большим сомнением.

— Ты вообще жива?

— Я не знаю, — честно призналась я. — Но умереть очень хочется.

— У тебя обязательно будет такая возможность, — бодро ответил мой палач. Действительно! — Позже. У нас всего три часа на сон, обед и снова в путь.

Слово «обед» обладало живительной силой, не иначе. А я уже и не надеялась, что во мне откроется второе дыхание.

В трактире было тихо, темно, пусто. Лишь за одним столом обедал полный мужичок, но заметив верховного, он поперхнулся и зашелся в кашле. Знаю! Прекрасно знаю, какое впечатление производит мой палач.

Он пугал, и, наверное, поэтому все стремились ему угодить. Полноватая хозяйка трактира в затертом переднике быстро накормила нас вкусной ухой и провела в лучшую комнату, заверив, что о лошадях позаботятся лучшим образом.

В таких местах мне быть не доводилось. Казалось, я была настолько измотана физически и эмоционально, что у меня просто не должно было остаться сил и мыслей на восторг. Но я, как оказалось, видела в своей жизни очень мало. Только старую родительскую избу, да ветхие стены сарая. А здесь тебе и обои с витиеватым структурным узором, и массивная кровать с резными столбиками и красным балдахином. А еще столик у окна с симпатичными баночками. Зеркало на половину стены прямо напротив кровати, потрясающий камин. Но что больше впечатлило, так это ванна! Огромная ванна, куда запросто могла бы вместиться вся я. С ногами! Да к дракусам меня, там даже туалет в виде трона стоял. И все это в отдельной комнате. Мой вопрос был вполне адекватным:

— Это только наше, или остальные постояльцы тоже будут сюда ходить?

Верховный посмотрел на меня как на сумасшедшую и захлопнул дверь. А после и ключ провернул изнутри. Вот и ответ — зайти никто не сможет.

И выйти тоже.

Я ощутила себя мышкой, попавшей в нору кота. Пока что он был сыт, хотя кто его знает.

— Что прикажете делать? — спросила я, когда молчание и назойливая игра в гляделки затянулись. Он все еще испытывал меня, изучал, пытался подловить на чем-то. Я честно старалась быть милой и послушной, ни на секунду не забывала, что стоит на кону.

— Тебя нужно инициировать, — выдал инквизитор и прошел вперед. Снял с пояса кожаную сумку, бросил ее на кровать. Звон монет на секунду заполнил комнату. Неожиданно все звуки стали казаться слишком резкими, а воздух тяжелым для легких. А уж когда верховный снял мундир и вытащил из пояса рубашку, мое сердце вновь заколотилось. Казалось, после стольких потрясений я могла немного расслабиться… И вот опять.