Глава 8

Роу

Примесь сирени, розового мыла и специй. Ведьма всегда пахла так, что голова ходила ходуном. Хотелось вдыхать ее, как наркотик, бесконечно.

Почувствовав лезвие у горла, улыбнулся и распахнул веки. Синие как самое чистое и глубокое озеро глаза смеялись, бросали вызов. Она опять дразнила, хотя уже прекрасно понимала, как это действует на меня.

— Ты снова рылась в моих вещах, ведьма? — спросил я, прищурив глаза в недовольстве. Прежде чем она успела бы бросить очередную колкость в ответ, я вырвал свой клинок из ее рук, перекатил на спину и навис сверху, как и должно быть.

Она звонко рассмеялась, когда наши носы соприкоснулись. Я не мог не улыбнуться в ответ.

— Ты такой вредный, Роу. Мог хотя бы раз поддаться. Ну хоть разочек! Я ведь уже оседлала тебя однажды, помнишь?

— Хитрая! Я был в другой личине, это не считается.

Ничего не мог с собой поделать. Ведь с первой встречи знал, что так будет. Чарам ведьмы трудно противостоять, но с Ксин особый случай. Ее чары сильнее всех, кого я встречал. С каждым днем я становился одержим ею все сильнее. С каждым прикосновением желал поцелуя. А с каждым поцелуем она все глубже проникала мне под кожу.

Никсин засмеялась опять, когда я игриво прикусил ее шею, поднимая подол рубашки по ее бедру. Смех оборвался стоном, и наши губы нашли друг друга. Такая сладкая. Мой персональный яд и противоядие в одном флаконе. Моя одержимость.

— Моя ведьма, — прошептал я.

— Еще раз назовешь меня так, и заколдую, — пригрозила она. А в глазах мольба продолжать.

— Уже, — заверил я между упоительными поцелуями. Уже, к дракусам! Мы зашли слишком далеко и подпустили друг к другу слишком близко. Она словно была частью меня, без которой я уже не представлял свое бытие.

Не знаю, откуда в Ксин взялось столько силы, но ей все же каким-то непостижимым образом удалось перекатить меня на спину и усесться верхом. Больше того, она переплела наши пальцы и прижала мои ладони к кровати, распластав меня на ней. Рубаха на ней распахнулась, показывая мне больше сливочной кожи, а рукав обольстительно сполз по плечу. Я хотел ее сейчас же! Нервно хмыкнул, пытаясь победить, но она лишь дерзкой ухмылялась. Я слабел, а она, напротив, набирала силы.

— Это я должен быть твоим защитником, — начал злиться, отчаянно пытаясь поднять руки. Но Ксин удавалось меня держать уже даже без особых усилий. А после она уткнулась своим носом в мой, как я делал всегда, и без шуток приказала:

— Проснись.

— Что?

— Проснись, Роу. Ты должен найти меня. Я ведь сбегу.

Совсем другие запахи — крови и костра — ударили в нос, заставляя сознание переметнуться. Грезы, как всегда, поражали своей реалистичностью, выбивая из колеи. Вот и сейчас мне понадобилось несколько долгих секунд, чтобы наконец осознать, что это был лишь сон. Очередной из тех издевательских, что я видел каждую ночь с ней вот уже на протяжении трех месяцев, не меньше.

Ненавижу их! Мое худшее проклятие! Они уж слишком далеки от действительности, и безумно отвлекают от главной цели. А ведь подсознание подкинуло мне подсказку.

«Я ведь сбегу».

Дракусу в щель! События вчерашней ночи пролетели в голове за доли секунды. Точно ведь сбежит. С кольцом! Я резко распахнул глаза и поднял голову, пытаясь оценить нанесенный урон и… наткнулся на пару синих глаз. Точно как во сне. Ксин склонилась надо мной, и я едва не врезался в нее. Но выглядела она при этом зловеще. Ну… так же зловеще, как может выглядеть рассерженный котенок.

— Моя семья у тебя! — проговорила она, даже не дав мне шанса выказать свое удивление. Я сам себе не верил. Она здесь? Ведьма действительно не сбежала от меня? К дракуса-а-ам! Я бы сбежал.

— Дай свое инквизиторское слово, что они выживут, что ты позаботишься о них, спрячешь их в хорошем тихом месте, где они смогут спокойно дожить свои дни.

— Что…

— Дай слово, Роу! — проорала она, положив ладони на мои плечи и толкнув на землю. А после еще и схватила клинок и все с тем же «грозным» видом приставила лезвие к моему горлу. Вашу ж… Это было слишком близко к моим больным фантазиям. Но как? Как устоять?

Вырвав клинок, я поменялся с ней позами и придавил собой. Жаль, что под нами была твердая земля, а не мягкая постель с синими простынями. Ее молочная кожа и разбросанные по подушке черные волосы выглядели убийственно на шелке. Я гнал этот образ ко всем проклятым, но физиология взяла свое. Тело отреагировало на нее так, как и должно было на самую красивую девушку в этом проклятом мире.

И дерзкую!

— Дай слово, — приказала она, даже находясь подо мной обездвиженная. В конце концов у нее был впечатляющий довод. — Я спасла твою шкуру.

Сузив глаза, я опустил голову, чтобы посмотреть на свою рану. Да. Действительно, спасла. И кольцо сняла, оставив его на шнурке вместе с остальными артефактами. К ним я бросил и клинок. Он был не нужен, она и так меня боялась. Те ублюдки порвали ее платье, а то, что осталось — просто чистое издевательство над моей выдержкой. Но главное, они не тронули ее. На сливочной коже проступили синяки от веревок, но не от чьих-то мерзких рук. Если кто и будет касаться этого роскошного тела, то… только я. Только я.

Моя ладонь оторвалась от ее талии и соскользнула вверх по ребрам. Я смотрел в ее глазах и чувствовал, как озноб пробирает кожу и по телу поднимается волна мурашек. Очередной вызов для моей выдержки. Пальцем поддел клочок ткани и поднял его выше, прикрывая открытый участок груди.

— Роу! — позвала она обвинительно. Но, клянусь, в глазах все та же мольба. Дыхание сбилось у нас двоих. Но лишь я один понимал, что происходит с нашими телами, и потому должен был остановиться.

Я заставил себя отпрянуть и сесть возле нее. Прогнал дурман и похоть из головы и вспомнил о главном. Сволочи вынудили меня раскрыть свой секрет. А потом еще и ранили. Я был слишком близок к провалу. И если бы мне попалась ведьма с чувством самосохранения, всему бы пришел конец. Но небеса послали мне Ксин. И сейчас я взглянул на нее по-новому. Она тоже села, сложила руки на груди с самым угрюмым видом. Теперь уже не сердитый, а обиженный котенок. О-о-очень страшно!

Рука сама потянулась к ее волосам. Она напряглась, сжалась, с опаской косясь на мою ладонь, но не стала отталкивать. Срезали, твари. Эта прядь была нужна ей для поисков. А теперь… Теперь мы в полной заднице.

— Даю слово, — пообещал я, как только она открыла рот, собираясь опять требовать. Я посмотрел ей в глаза без доли хитрости. — Даю тебе слово, Никсин, что я сделаю все от меня возможное, чтобы твоя семья не пострадала, когда вернусь в Дракстоун до Проклятой ночи с цветком.

Последнее слово я процедил сквозь зубы, закрепляя сказанное красноречивым взглядом. Не ее вина, что она больше не чувствует пути, но Ксин должна помнить, что не все зависит от меня. Она умная девочка, сама все знает.

Сцепив зубы, ведьма зло выдохнула, но мой взгляд все равно не смогла удержать. Не думаю, что она контролировала себя, когда смотрела на мое тело. Но быстро поняв, чем занимается, стыдливо опустила голову.

— Полагаю, твоя одежда порвалась во время трансформации. — Она кивнула на аккуратно сложенную стопку, на которую я прежде не обратил внимания. — Я нашла ботинки твоего размера и самую чистую одежду.

Чистую — означало не полностью забрызганную кровью. В любом случае выбора у меня не было. Я начал одеваться, а Ксин встала и отвернулась.

— А себе ты одежду нашла? — едва не зарычал от безысходности. Нет, ну она просто измывается надо мной!

— Я надеялась, что ты вернешь мне накидку, — проговорила несносная девчонка робко.

Подняв накидку с земли, я оттряхнул ее и набросил ей на плечи. Развернул, возможно, слишком резко, зато завязал потуже, так что никаких голых плеч не было видно.

— Ах, да, ведьма, — предупреждающе позвал и приподнял ее лицо за подбородок, чтобы смотрела в глаза. — Еще раз наставишь на меня оружие, и я перестану быть таким милым.

Ее глаза шокировано округлились.

— Ты был милым? — воскликнула она. — Когда именно? Когда приказал сжечь мой дом, или когда посадил моих девочек в клетку?

Рука сама потянулась к ее шее, покрепче сжав. Видеть вызов в ее глазах было даже лучше, чем чувствовать власть над ней и понимать, что она только моя. Никто не запретит мне воплотить свои самые распущенные фантазии с ее участием, никто не отберет ее. Никаких лимитов для моей звериной жажды. Ну, почти…

— Все это время, — ответил я. — Пока держал свои руки при себе и не делал того, что тебе снилось.

Да, она поняла, о чем я. Злость сменил стыд, и с горящими щеками она опять отвела взгляд.

— Кстати, об этом. Ты спала?

— Нет, — буркнула Ксин и сразу отскочила от меня, стоило отпустить. — Я боялась, что еще бандиты придут.

— И что бы ты сделала? — спросил насмешливо, перерывая мешки у костра. — Отогнала бы их палкой?

Жутко хотелось есть и пить. Бурдюк с водой нашел, а вот мешок с едой оказался пуст. Эти звери все сожрали.

— У меня было кольцо, — обиженно ответила ведьма.

Я лишь покачал головой.

— То, что ты не расчленила меня на ленточки — самое большое везенье в твоей и моей жизни. Я уже говорил, и буду повторять еще: магию кольца контролировать крайне сложно. А свеженьким инициированным ведьмам — вообще невозможно. Если ты попытаешься колдовать снова, будет то же, что и в комнате трактира. Ураган! Где, дракусам в пасть, здесь еда?

— Я нашла только ягоды, — тихо произнесла Ксин и кивнула на пустой бочонок из-под хмеля, наполовину набитый земляникой.

Она залечила мою рану, стерегла весь день, нашла мне одежду и собрала еду. Я должен был испытывать хоть немного благодарности, но вместо этого чувствовал, как к горлу подкатывает рык. Я был крайне раздражен. Не на нее, на ситуацию. Это я! Я должен был следить за такими вещами, чтобы обеспечить ей спокойный сон и отдых. И я должен был защитить, а не держать в бесконечном напряжении, что поискам вовсе не способствует. Кретин!

— Ну чего ты злишься? — бросила она мне в спину недоуменно, когда я сильно сжал свой клинок и направился к уцелевшему после моего налета дубу.

— До Проклятой ночи три дня, — заорал я, не выдержал. — Без метки избранной ты не будешь чувствовать зов, теперь мы не знаем дороги. Все, что нам осталось — твои сны. Ты должна вспомнить, куда идти. Думай, Ксин! Думай! Какая-то деталь? Подсказка.

— Только драный мерзкий противный волк и ущелье! — заорала она в ответ и, схватив бочонок с земляникой, села на пень. Отвернулась от меня и начала загребать последние ягоды ладонями.

Я все же зарычал. Но зов клинка помог мне сосредоточиться, так что я метнул его в столб дуба. Ксин вздрогнула и обернулась ко мне, и это тоже раздражало. До сих пор боится? Разве неясно, что я не могу ничего ей сделать, даже когда очень хочется?!

— Сиди и думай! — раздраженно приказал я.

Она отвернулась, и я был уверен, что скривила рожицу.

Неподалеку от дуба валялась лопата. Схватив ее, я начал копать.

— Что ты делаешь? — спросила девчонка, но лучше бы ей меня не трогать прямо сейчас.

— А что, не видно? Копаю.

Так и не дождавшись пояснений, она отбросила уже пустой бочонок и повисла на ветке дуба. А после еще и начала карабкаться вверх.

— А ты что, дракус тебя пожри, делаешь? — процедил я.

— А что, не видно? Лезу!

— Ксин! — Со всей силы вогнал лопату в землю и посмотрел на мерзавку.

— Роу! — Она издевательски округлила глаза и полезла выше, не думая о том, какой вид мне открывался снизу. И нет, накидка ее не особо спасала.

Она сущий кошмар.

— Здесь точно зарыта еда, — процедил сквозь зубы и продолжил копать, вымещая всю злость на яме. — Чую.

— А сверху точно будет виден лес, — крикнула она. — Пока еще солнце не село, я осмотрюсь. Это точно лучше, чем просто сидеть и вспоминать тот сон.

Я покачал головой и хмыкнул. В этом я с ней согласен. Вспоминать — полнейшее мучение.

Когда лопата ударилась о что-то твердое, я издал победный клич. И очень скоро, раздолбив полотном деревянную крышку, достал консервы.

— Нашел! Ящик с припасами.

— И я нашла! — крикнула ведьма радостно. — Небеса, Роу! Это же то самое ущелье! Точно тебе говорю! Нам туда! Нам точно туда! Ура! Да-да, вижу еще тот огромный дуб, внутри которого огромное дупло. Думаю, там мог бы спать медведь.

Когда она спустилась и уселась на нижней ветке, я уже приговорил банку отменной тушенки и как раз открывал вторую. Правда, вместо приборов приходилось импровизировать палочками. Протянув ведьме кусок мяса, сыто улыбнулся.

— Если он там и жил, то его давно сожрали олени.

Она засмеялась, но затем осмотрела поляну и поморщилась.

— Ну, теперь они уже никого не сожрут.

— Лес огромный, — не согласился я. — Оленей много. И лучше бы нам с тобой на новых не попадать.

Она лишь развела руками и произнесла:

— А другие мне и не снились.

И открыла рот, чтобы я кормил ее снова.