Глава 7

Виола

Дом рушился.

Я резко проснулась, распахнув глаза. Комната была на месте – стены целы, потолок не обвалился. И тут – оглушительный треск.

Вскочив с постели, я бросилась к окну. На улице все как всегда: Барсучий Тупичок неторопливо жил своей обычной жизнью. Никто не бегал, не кричал, не смотрел с ужасом вверх. Казалось, только я одна понимала – еще чуть-чуть, и мы все окажемся под обломками.

Сердце стучало где-то в горле. Что, гоблин подери, здесь происходит?

– Хью! Ты где? – Накинув халат, я выбежала в коридор. Дверь в его комнату открыта – значит, уже встал. Бегом спустилась вниз. Тоже никого.

Вдруг снова что-то грохнуло, да так, что у меня в ушах загудело и я чуть не потеряла равновесие. Зажмурилась от неожиданности, пытаясь осознать, что происходит.

Звук исходил снаружи, и я, не теряя времени, поспешила во внутренний двор. Меня бросило в дрожь.

Я шагнула на улицу, ожидая, что нога ступит на знакомую поверхность террасы, но вместо этого она провалилась в пустоту. В следующий момент я уже лежала на спине, не успев даже понять, что произошло.

Я огляделась. Жеваный крот…

Хью сидел на корточках спиной ко мне. В одной руке он держал раскрытую книгу, а другую приложил к земле. Вокруг него царило нечто невообразимое: газона больше не было, верхний слой почвы снят почти на фут. Ненужная земля вперемешку с дерном и травой собрана в высокую кучу в углу участка. От милого маленького сарая, стоявшего в углу сада, осталась лишь груда досок.

– Хьюго Евгениус Фицпетунья Барнс! – закричала я так, что он уронил книгу. – Что здесь происходит?!

– Ви, ты чего разоралась с утра пораньше? – Хью торопливо поднял книгу и отряхнул ее. Погодите, почему у него в руках пособие по заклинаниям?!

– Повторяю еще раз: что происходит? И зачем тебе… – я замолчала, подбирая слова, – бабушкина книга?

Кричать о семейном гримуаре на всю улицу было бы опрометчиво, особенно учитывая, что мы тщательно скрывали свои способности. Дело в том, что магически одаренные граждане Эллара обязаны поступать на государственную службу, а мы всегда стремились сами выбирать карьеру. Да и заявлять об этом поздно, если мы, конечно, не хотим сесть в тюрьму лет так на двадцать. И это еще закон смягчился, раньше за такое вообще вешали.

Семейный гримуар нам достался по наследству. Бабушка скрывала свои способности всю свою жизнь. Помню, как она запирала все двери и закрывала ставни, когда собиралась колдовать.

– Магия угасает без практики. Вам нужно постоянно тренироваться, – твердила она, доставая из тайника в серванте гримуар. Мы как завороженные смотрели на старинную книгу, пахнущую сыростью и сушеными травами. – Она как мышцы: у каждого свой врожденный потенциал, но именно тренировки определяют, насколько ты окажешься силен.

– Я могу зажечь свечу одним прикосновением, – похвастался маленький Хью и коснулся фитиля. Он сосредоточенно прищурился, гипнотизируя его секунд десять. Наконец тот загорелся. Тогда я завидовала ему до невозможности. А что умела я? Только приложить ладонь к царапине и ждать, пока магия неторопливо залечит кожу. Это занимало так много времени, что я давно уже таким не занималась. Теперь просто заклеивала ранку новомодным пластырем.

– В нашей семье сила невелика. Потому и колдуем мы, как умеем: со словом да с прикосновением. Иного нам не дано.

Бабушка пролистала гримуар и остановилась на странице, исписанной плотным и незнакомым почерком. Сверху были схематично изображены два человека, а рядом с каждым – разбитый кувшин.

– Видите? – Бабушка постучала пальцем по изображению, и оно ожило. Один человек коснулся кувшина – потоки силы хлынули через его руку. Второй пристально глядел на сосуд, отчего потоки силы исходили уже из головы. В конце оба кувшина сделались целыми.

– Вот так это работает, – сказала она. – Если упорно заниматься, то через несколько лет овладеешь ментальной магией – искусством управлять силой без слов и жестов. А если тебе от природы досталась сильная магическая «мускулатура», то можно дойти и до того, чтобы изменять саму материю: открывать порталы, преображать структуру вещей.

Колдовала я редко. Сейчас мои магические «мышцы» далеко не в лучшей форме. Даже после простейших заклинаний я чувствовала себя так, будто только что поднялась по длинной лестнице. Нужно было отдышаться.

Да и магия в наши дни уже не играла такой важной роли, как раньше. Технический прогресс ее постепенно вытеснял. За последние несколько лет появилось множество изобретений, более надежных и доступных, в отличие от редких и дорогих магических предметов и артефактов. Электричество пришло на смену магическим светильникам, а рану проще пластырем заклеить, нежели колдовать. Порталы все еще оставались самым быстрым способом перемещения, но были доступны лишь единицам, поэтому поезда и автомобили пользовались большей популярностью.

Правда, была область, где магия и технологии тесно переплетались, – это сыскное дело. Проекции тел, заклинания поиска, слепок примененной магии – пока все это нечем было заменить, но можно было улучшить с помощью современных разработок.

Так, заклинание «Эхо», показывающее, какая магия применялась в помещении, теперь используют вместе с дактилоскопией[2]. Ведь для большинства магов прикосновение – обязательное условие колдовства, а отпечатки пальцев, согласно недавним исследованиям, у каждого индивидуальны.

– Я же вчера говорил тебе, что хочу привести наш внутренний двор в порядок, – поджал губы Хью. Да, что-то подобное я припоминала.

– Но я же не знала, что ты начнешь прямо с утра! Зачем ты вообще это устроил? Нормально же было.

– Не выдумывай. Сад никуда не годился: только трава да старый сарай. И уклон, как на горе, – Хью произнес это с таким негодованием, что я не стала упоминать ни о гамаке, ни о лавочке, ни о террасе, где так приятно было пить чай летом. Его глаза горели неподдельным энтузиазмом, и он продолжил: – Сначала все старое нужно снести, а потом уже что-то делать.

– Но магия-то зачем? – робко поинтересовалась я. – Копал бы и копал.

– Ну а как еще мне сарай сломать и землю выровнять быстро? – искренне удивился Хью. – Да и полог тишины над участком нужен, чтобы соседи не переполошились. Только вот… – он замялся, – заклинание, чтобы землю раскопать, я нашел, а вот чтобы разровнять – нет.

Теперь все ясно. Брат поторопился и не проверил, есть ли в книге оба нужных ему заклинания. И вот теперь у меня вместо двора – перекопанное поле. Ладно, сосредоточимся на светлой стороне: дом не рушится, я в безопасности. Да и скамейка под вишней уцелела. Живем.

– Ну его, потом поищу. Пошли позавтракаем, что ли? – Хью захлопнул книгу и с довольным видом направился обратно в дом.

– Только забор не трогай, ладно? – Я последовала за ним. Мне срочно требовалась чашка чая.

* * *

После завтрака я немного успокоилась и решила пойти во двор осмотреться.

День был жаркий, поэтому я налила себе лимонад и захватила журнал. Почитаю на уцелевшей лавочке.

Я глубоко вздохнула, наслаждаясь свежим ветерком. В тени стояла легкая прохлада, хотя солнце уже припекало. Прекрасная погода!

Расположившись на скамейке поудобнее, я открыла свежий выпуск «Ласточки Хоршема». Пролистала страницы с красочными рекламными объявлениями, некоторые из них были зачарованы. Над рекламой морского круиза вдруг вспыхнул фейерверк, очевидно, намекая, что всех участников ждет незабываемое шоу.

Наконец я дошла до страницы с моим рассказом, и меня буквально парализовало. Сделав пару вздохов, я справилась с эмоциями, но ненадолго. Какого умертвия?! Мы же договорились с шеф-редактором больше не вырезать описания!

Я смотрела на свой собственный рассказ, но не узнавала его. Редактор не только сократил его, но и внес правки в оставшуюся часть без моего ведома. Он превратился в сухую заметку о мумифицированном теле без единой детали, описывающей труп. Ни тонкой пергаментной кожи, туго обтянувшей кости и покрытой глубокими трещинами, ни высохшей полоски губ, зашитой крупными наклонными стежками. Ничего.

Но ведь мистер Коган, шеф-редактор «Ласточки Хоршема», обещал запретить редактору вносить правки в мои рассказы! Обещал!

Я бросила журнал на скамейку, тем самым опрокинув стакан. Лимонад залил бумагу, которую мне было совсем не жаль.

Что же случилось? Редактор пропустил запрет начальника мимо ушей и все равно вырезал описания? А может, шеф-редактор решил не вмешиваться, несмотря на свои обещания? Но ведь тиражи падают, он сам мне об этом говорил! Конечно, никто не читает мои рассказы – после правок они становятся такими скучными, что их можно использовать вместо снотворного зелья. Жеваный крот, что мне делать? Слезы навернулись на глаза.

Дома я бросилась к Хью. Пока рыдала у него на плече, он непрерывно гладил меня по волосам и слушал, обещая что-нибудь придумать.

И ведь придумал! Мой старший брат – лучший.

Уже на следующий день он куда-то пропал на целое утро, а вернувшись, чуть ли не с порога спросил:

– Встретишься с шеф-редактором «Серебряного пера» в пятницу? – Хью застал меня на кухне за поиском перекуса. Время ужинать еще не наступило, а чего-нибудь вкусненького уже хотелось.

– Что? С шеф-редактором чего?

Оказалось, что Хьюго нашел журнал, который издавали в Хоршеме, но тираж развозили сразу по нескольким соседним городам. Он выходил чуть реже «Ласточки Хоршема», но номер был объемнее и, кажется, редакция там была не так категорична, а цензура даже помягче.

– Готовиться нужно? – Я встала на табуретку, чтобы рассмотреть верхние полки. Где-то здесь лежали орешки и сухофрукты для медового печенья: я точно видела, как миссис Хиггинс убрала их туда на прошлой неделе. Обычно продукты для него она закупала заранее летом, а готовить начинала за неделю до Ночи Серебряной Луны. По традиции медовые месяцы пекли всю неделю перед зимним солнцестоянием: по одной форме в день, чтобы пройти все фазы луны – от молодого месяца до старого серпа. Хотя, да простит меня Безликая, разницы между первым и последним нет никакой.

– Да не особо, просто познакомитесь, присмотритесь друг к другу. Его зовут Томас Вебб. Рассказы твои он уже видел, ему все понравилось. – Хью с интересом наблюдал за моими поисками, зная, что в случае удачи я поделюсь с ним добычей. – До учебы всего две недели. Не самое удачное время для смены работы, но лучше так, чем продолжать страдать.

– А если узнает мистер Коган? Тогда не видать мне публикаций в «Ласточке Хоршема» даже в урезанном виде.

– Слушай, ну он же не возражает против публикаций в газетах других городов.

– Других городов, Хью, не Хоршема.

Есть! Объемный бумажный сверток лежал у дальней стенки, прямо за мешочком с мукой. Миссис Хиггинс хорошо его припрятала. Брат подал мне руку, и я спрыгнула с табуретки.

– Откуда он узнает? Мы ему не расскажем, нового издателя тоже попросим пока держать наши переговоры в тайне. Встретитесь с ним в пабе, все обсудите.

– Слишком людно. А вдруг нас увидят?

Сухофрукты глухо ударились о миску, куда я их высыпала, чтобы поставить на кухонный стол. Хью тут же начал выискивать сушеные персики.

– Тогда в гостинице. – Мне удалось выхватить ломтик прямо у него из-под носа. Воровать еду – наша семейная традиция.

– Хорошо.

Я задумчиво кивнула, продолжая жевать персик. Пожалуй, для пущей конспирации надену плащ с глубоким капюшоном. Темные боги, да это настоящее приключение!

* * *

В пятницу утром Хью не смог встать с кровати.

Дело в том, что нужных заклинаний, чтобы выровнять землю, он так и не нашел, поэтому садом занимался по старинке: копал лопатой, таскал доски и возил тачки с землей. Естественно, с непривычки он потянул спину и перенапряг все возможные мышцы. Даже те, о существовании которых и не подозревал.

Нет, руки-ноги шевелились, но каждое движение приносило ему такую боль, что на встречу с потенциальным издателем пришлось идти одной.

Гостиница, где мне предстояло встретиться с издателем, носила малоаппетитное название «Гусиные потроха» и находилась у городской черты, где раньше стояла виселица. Популярностью у зажиточных горожан этот район не пользовался. Там селились либо те, у кого были проблемы с деньгами, либо кто хотел затаиться на время.

Какого гоблина Хью с издателем выбрали такое сомнительное место для встречи?!

Мне становилось не по себе. Вроде все вокруг выглядело нормальным, просто каким-то… недобрым? Деревья старые и изломанные. Дома существенно меньше тех, что в моем районе. Среди новых застроек нет-нет да и проскакивали ветхие сараи с выбитыми стеклами или окнами, заколоченными досками. И хотя мэрия города изо всех сил старалась облагородить эти улицы, все напоминало о том, что раньше на этом самом месте находились трущобы.

Я, как и планировала, надела длинный темный плащ с капюшоном. К вечеру как раз похолодало. Дома перед зеркалом я практиковалась накидывать его так, чтобы едва можно было распознать лицо. Правда, тогда я не видела ничего, кроме своих туфель.

По вечерам в Хоршеме безлюдно. Вот и сегодня мне встретилась только пара прохожих. Надеюсь, никто из них не окажется шпионом из «Ласточки Хоршема».

Гостиница располагалась в конце квартала старых деревянных домов. Над входом висела черная лакированная вывеска. Магические светильники с обеих сторон тускло подсвечивали написанное белой краской название.

«Гусиные потроха» был одним из тех постоялых дворов, что после легкого ремонта и включения завтрака в меню стали звучно называться гостиницами.

Я открыла тяжелую дверь и вошла.

Внутри царил полумрак. На стенах горели несколько бра, а на столе у хозяина – настольная лампа. По тусклому однородному свету сразу стало ясно: светильники магические, но давно не заряжались. В этом и проблема бытовой магии – слишком много усилий, а результат не очень. С электричеством проще, правда, и здесь есть свои минусы. После того, как мы провели его домой, нам пришлось перекрашивать стены – стали видны трещины, разводы и прочие изъяны.

Что-то мне подсказывает, что до «Гусиных потрохов» электричество доберется еще не скоро.

Пахло полированным деревом и застарелым табаком.

Сначала я позвонила в маленький латунный звонок, стоящий на столе хозяина.

– Добрый вечер! Есть здесь кто-нибудь? – мой голос дрогнул, и пришлось прокашляться, прежде чем повторить вопрос громче: – Эй, здесь есть кто-нибудь?

Я еще пару раз позвонила в звонок, но безрезультатно. Ничего не оставалось, кроме как обойти этаж, стучась поочередно во все двери.

Комнаты хозяев оказались заперты. В столовой тоже никого не было: столы пусты, лавки задвинуты. На двери кухни висел амбарный замок, хотя это как раз меня не удивило – наверняка хозяин защищал припасы от полуночных едоков.

А вот вход в конюшню был открыт: в деннике дремала светло-серая в яблоках лошадь. Она была разнуздана: седло и прочая амуниция висели на стене напротив. Услышав меня, она открыла глаза, всхрапнула и переступила с ноги на ногу.

Опилки выглядели свежими, а на уровне ее головы висела охапка соломы.

Конюшню можно было бы назвать аккуратной, если бы прямо у выезда на улицу не лежала большая куча свежих лошадиных экскрементов, от которой шел пар. Местная лошадь выглядела слишком спокойной, почти сонной – не так себя ведут животные, только что вернувшиеся с прогулки. К тому же невозможно расседлать ее так быстро, чтобы куча не успела остыть.

Значит, кто-то из постояльцев недавно уехал. Это, кстати, объяснило бы, почему хозяина нет на месте – скорее всего, он наводил порядок в освободившейся комнате. Вряд ли у него трудился целый штат прислуги.

В отчаянии я вернулась к стойке. Настольная лампа все так же испускала ровное магическое свечение.

Лестница справа от стола вела на второй этаж. Надо подняться наверх. Хотя расхаживать по пустынной, еле освещенной гостинице не приносило мне никакого удовольствия. Я поежилась. Тишина стояла такая, будто здесь никого не было. Мне стало неуютно и захотелось поскорее уйти отсюда, но я взяла себя в руки.

На втором этаже я попала в узкий коридор, куда выходило четыре двери. Проверю, заперты они или нет. Если хозяин и правда убирается, дверь, скорее всего, будет открытой. А вот на месте постояльцев я бы точно закрылась на ключ.

Третья дверь поддалась.

В просторной комнате находилось совсем мало мебели: всего лишь кровать и круглый стол с несколькими стульями. Напротив стола расположился огромный камин, где все еще тлели остатки углей. Дрожащие отблески уличных фонарей проникали в комнату сквозь окна. Других источников света здесь не было.

Хозяина поблизости не оказалось.

Скинув капюшон, я подошла к окну. От вида пустынной улицы мной овладело отвратительное чувство, пробирающее до костей: ощущение, словно я осталась одна во всем мире.

От камина исходило приятное тепло. Я протянула ладони, согревая их. Тревога ослабла, и я пробежала глазами по комнате, задержав взгляд на кровати. И замерла от ужаса.

Дохлый гоблин, пока я ходила по номеру, здесь кто-то спал!

Человек лежал поверх одеяла полностью одетый – даже обувь решил не снимать. В голове что-то щелкнуло – поза незнакомца была такой же, как и у Илли на барной стойке: руки сложены на груди, ноги вытянуты. Как часто люди спят в такой позе? Я, например, почти никогда.

Из-за царившего в комнате полумрака я не могла понять, двигается грудь человека при дыхании или нет. Трижды дохлый гоблин! Теперь я не могла просто так уйти, хотя и следовало бы.

Медленно, стараясь не шуметь, я подошла к кровати. Передо мной лежал пожилой мужчина с седыми, начинающими редеть волосами. Из-за его позы в глаза сразу бросились кисти рук с пораженными артритом пальцами.

Я так и не поняла, дышит он или нет, поэтому набралась решимости и потрясла его за плечо:

– Сэр, простите. Вы спите? Сэр? – Глупый вопрос, но ничего лучшего в голову мне не пришло.

Ответа не последовало. Чтобы проверить дыхание, я поднесла ладонь к его губам и носу. Руку что-то щекотнуло, и я ее отдернула. Меня что-то коснулось! Присмотревшись, я поняла, что у покойного изо рта торчит небольшое перо.

Я дотронулась кончиками пальцев до его шеи: теплая, но пульс отсутствует.

Холодный ужас растекся по позвоночнику.

Пора уходить. Не было никакого желания оставаться в пустой гостинице с трупом. Встретимся с издателем в другой раз.

Да и обстоятельства смерти выглядели чересчур подозрительно: покойник лежал в странной позе, а изо рта у него торчали перья. Похоже на убийство. Ну, или покойный наелся перьев и лег на кровать, где смерть и настигла его. Не очень правдоподобно, но шанс был.

Если это все-таки убийство, то где преступник? Вдруг он все еще в гостинице? Меня пробрал озноб.

Стараясь не шуметь, я быстро прошла к лестнице.

Нужно вызвать Дознавателей, но как? Идти за Патрульным в темноте по сомнительному району явно не лучшая затея. Да и не видела я здесь никого, это не центр.

На первом этаже я взялась за ручку входной двери. Думай, Виола, думай. Может, мой будущий издатель придет и я смогу попросить его вызвать Дознавателей? Отличный вариант, вот только он сильно опаздывал, если вообще планировал прийти.

К тому же нет гарантии, что это не он лежит на втором этаже. Я же не знаю, как он выглядит.

Теоретически по закону в гостиницах должна быть система вызова Патрульных: рычаг, кнопка или что-то похожее. Хозяин «Гусиных потрохов» не представлялся мне образцом законопослушности, но проверить стоило. Начну со стола у входа.

Мне было не по себе обшаривать чужой стол, но ничего не поделаешь. По очереди я выдвинула два ящика: ключи от комнат хранились в отдельных отсеках с номерами. Отсутствовал всего один. Значит, здесь действительно только я.

Страх придал мне сил, и, быстро закончив с ящиками, я провела рукой под крышкой стола. Ладонь чего-то коснулась: кнопка вызова. Слава нашему королю и всему законодательству: благодаря их дотошным требованиям к гостиницам я могу вызвать Патрульных.

Я нажала на кнопку несколько раз и принялась ждать.