Глава 18

Вероника

Первые два дня я прожила в том самом кресле, а потом пришла домработница, вызванная дядей Тарасом, и выгнала меня с насиженного места. Пришлось даже сходить в душ и запихать в себя несколько ложек супа, потому что эти два дня я просто не ела. Потом я снова устроилась в кресле и принялась привычно крутить черный браслет на руке.

– Сходила бы хоть на улицу, воздухом подышала. Погода сегодня какая…, – ворчала женщина, чем-то напоминая мне Иннофунтия.

– Угу, – бессмысленно отозвалась я.

Она еще что-то говорила, но я просто ее не слышала. Из меня… как будто душу вынули, настолько мне ничего не хотелось делать. Даже рисовать.

Когда она ушла, я притянула к себе планшетку с бумагой и взяла в руки карандаш. Попыталась вспомнить лицо Леонида, но… не смогла. Кажется, из меня еще и способность рисовать выкачали. Никакого вдохновения, никакого желания заниматься любимым делом. Это все было теперь как-то очень далеко от всего моего существа. Меня даже затошнило от всего этого. Я отбросила от себя все и снова закуклилась в плед.

В душе поселилась какая-то неясная тревога, в которой я не могла разобраться. Не знаю, сколько времени я так просидела, когда вдруг с удивлением увидела перед собой дядю Тараса. Интересно, сколько времени он здесь?

– Очнулась? Я с тобой уже час пытаюсь поговорить, – заметил он.

– Что ты тут делаешь? – Вяло уточнила я.

– Думаю, что с тобой делать, – вздохнул Каверин. – Да и Вера просила зайти и проверить, как ты здесь.

– Я здесь хорошо, – выдохнула.

Дядя Тарас открыл было рот, но быстро закрыл, вытащил телефон и принялся кому-то звонить. Через некоторое время потормошил меня за плечо.

– Все, вставай. Пойдем с тобой на прогулку. Сейчас охрана приедет и пойдем, – он убрал в сторону плед. – Думаю, что тебе стоит переодеться, – он неодобрительно посмотрел на мою мятую пижаму.

– Не хочу, – нехотя отмахнулась я.

– Надо. Тебе совершенно точно не повредит прогулка, – дядя Тарас с доброй улыбкой смотрел на меня.

Я же все больше понимала, что не хочу видеть вот такого снисходительного покровительства по отношению к себе. Почему нельзя нормально со мной обращаться, как Клыков, например?

Я разозлилась, и эта злость подстегнула меня к тому, чтобы я встала на ноги и медленно прошествовала в сторону гардеробной. Каверин тактично удалился в сторону кухни, чтобы мне не мешать.

Я была готова к выходу уже через пять минут. Заморачиваться с прической и краситься я не захотела. Ради чего? Только вот, кажется, одну перчатку где-то потеряла. Пришлось найти варежки.

Когда мы вышли из дома, дядя Тарас повел меня прочь из двора, а там вниз по улице до ближайшего кафе. Я же едва замечала людей вокруг себя. Господи, может быть, мне в психбольницу пора? Почему я стала такой равнодушной?

В кафе кроме нас никого не оказалось. Совсем. Даже официантов не было. Были только охранники и накрытый на двоих стол.

– Садись, – дядя Тарас надавил мне на плечи, чтобы я опустилась на стул и сам сел напротив. – Вероника, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Понимаю, что в последнее время ты имела право на меня злиться. Но что все-таки происходит? Почему домработница звонит мне в испуге от того, что ты ничего не ешь, передвигаешься по дому, как зомби и бормочешь что-то себе под нос?

Бормочу? Никогда раньше такого за собой не замечала.

– Со мной все нормально, – ответила.

Тут же получила недоверчивый взгляд дяди Тараса. Он потер переносицу и тяжело вздохнул.

– Тебя в Мае кто-то обидел? Мне нужно сообщить о чем-то Николаю? Я могу сейчас позвонить Вере…, – принялся он говорить со мной, как с душевнобольной.

– Вере я и сама могу позвонить, – перебила я его. – Меня там никто не обижал. Это я…, – а что я, я даже слов подобрать не могла. У меня было такое ощущение, что я совершила огромнейшую ошибку, но какую именно понять пока не могла.

– Ты что-то натворила, и Вера выпустила тебя из Мая? – Недоверчиво уточнил он.

Я даже не обиделась. Слишком уж часто именно Каверину приходилось расхлебывать последствия моих необдуманных действий. С другой стороны…

– Это касается только меня и никого больше. Ни тебя, ни Веры, ни мамы, ни даже Николая. Это моя жизнь и я сама должна в ней разобраться, – я упрямо выпятила подбородок, взяла в руки вилку и воткнула в котлету, лежащую на моей тарелке.

Дядя Тарас как-то странно на меня поглядел, но молчал все то время, пока я расправлялась с бедной и ни в чем неповинной котлетой. А я вдруг почувствовала голод. Есть хотелось до одурения, поэтому я торопливо собирала кусочки по тарелке и изредка поглядывала на охрану, стоящую у двери.

– Ты мне очень напоминаешь Марту, – Каверин отвернулся к окну. – Она тоже никогда не принимала помощь, даже если она была ей очень нужна.

– Ты говоришь так, как будто мама умерла, – я допила ягодный морс из стакана и осоловело откинулась на спинку стула.

– Той Марты точно больше нет. Она стала другой. Той, которая сама успешно решает свои проблемы. Но видит бог, я никогда не хотел, чтобы она проходила весь этот страшный путь к самой себе. Такое и врагу не пожелаешь. И поэтому я волнуюсь за тебя. Очень волнуюсь.

– Мне не нужна помощь, – повторила и поднялась на ноги. – Спасибо, еда была вкусной, но теперь я хочу домой.

– Я провожу, – дядя Тарас к своей порции так и не притронулся.

– Не нужно. Хозяин сказал, что для меня угрозы больше нет, так что я прогуляюсь одна, – открестилась я.

Одной прогуляться мне не дали, Каверин отправил следом охранника, который шел за мной шагах в десяти. Я поежилась от порыва ветра и прибавила шаг. Хотелось срочно домой в уютное кресло, чтобы спрятаться от этого мира. Я опустила голову и быстро перебирала ногами, стараясь не поскользнуться.

– Девушка! Девушка, да стой же ты! – Послышался сбоку скрипучий голос.

Я от удивления даже остановилась и уставилась на самого обыкновенного бомжа, который ковылял в мою сторону. Охранник дяди Тараса рванул ему на перерез, но я остановила его.

– Не трогай его, – нахмурилась. От ковыляющего ко мне человека не исходило никакой опасности, я это чувствовала всеми рецепторами. – Что вам нужно? – Обратилась уже к бездомному, одетому в короткий норковый полушубок, какую-то треуголку и грязные розовые угги.

– Девушка, – он опасливо покосился на охранника, достал что-то из-за пазухи и протянул мне, – возьмите.

Я посмотрела на тряпку, ничего не понимая.

– Вам деньги нужны? – Я сняла варежку, засунула руку в карман и нашла несколько купюр.

– Что вы?!? – Оскорбился он и озадаченно посмотрел на меня. – Девушка я ж не про это. Возьмите, я не прокормлю. Где я молоко возьму, мясо…? Да и замерзнет он у меня. В мусорном баке вот нашел… Возьмите…

Я только сейчас поняла, что в тряпке кто-то копошится и тихонько скулит. Я пихнула деньги бездомному и автоматически забрала тряпку.

– Это щенок? – Удивилась я, когда из-под тряпки показался черный нос.

– Да, он. Ладно я, много в жизни нагрешил. Но этой-то душе зачем мучиться? – Мужчина просяще смотрел на меня, видимо думая, что я откажусь от такого «щедрого» предложения.

– Спасибо, – кивнула я и прижала к себе грязную тряпку. Одежда отмоется.

– Добрая у тебя душа. Здоровья тебе и мужика хорошего, – бомж улыбнулся беззубым ртом и поковылял прочь, крепко сжимая в руке деньги.

Я же рванула в сторону дома. Щенок может замерзнуть, а мне только во двор осталось завернуть… Охранник поспешил за мной, непрестанно оглядывая округу. Ох уж эти цепные псы Каверина.

В квартиру я ввалилась, оставив приставленного ко мне мужика за дверью. В тряпке все так же кто-то возился и скулил.

– Так, кто тут у нас? – Озадачилась я, разворачивая тряпку.

На меня испуганно уставились черные глаза-бусины. Сам щенок оказался белоснежным. Да и щенком он был весьма условно. Просто маленькая белая собачка неопределённой породы. И что мне с ней делать?

Я еще немного постояла в прихожей, пытаясь определить последовательность действий, а потом решительно прошла на кухню, не разуваясь. Собака, наверное, есть хочет. А что ей можно? Ну… воду-то точно можно. Я вынула из шкафа маленькую кастрюльку, налила в нее воды из чайника и поставила на пол. Собачку тоже поставила на лапы, та тут же жадно принялась лакать воду. Я в это время быстро переоделась в домашнее и принялась искать про собаку хоть какую-то информацию. По всему выходило, что нужен корм, пеленки и ветеринар.

Я быстро нашла номер ближайшей клиники и попросила прислать ветеринара. Почему-то со мной начали пререкаться и говорить, что собаку нужно доставить к ним. Пришлось предложить цену в три раза выше написанной на сайте. Затем я принялась заказывать вещи, которые, по моему мнению, мне нужны были срочно.

Так, в течение часа вещи и корм привезут, ветеринар приедет… А собака сидит возле миски с водой и грустно смотрит на меня. Я снова полезла в холодильник, нашла запечённую курицу, оторвала маленький кусочек и положила рядом с миской, надеясь, что хуже уже не будет. Песик накинулся на мясо, поглядывая на меня виновато. Как будто извинялся за такую поспешность.

– Голодная, – я улыбнулась, подбадривая собаку. Та схомячила кусок и облизнулась, вперив в меня глазки-бусинки. Это ж надо было такое чудо выбросить… Какой хорошенький!

Пёсель покрутился на месте и улегся, часто поглядывая на меня и шевеля ушами. Я же просто смотрела, не понимая, что делать дальше. Так и досидела до приезда курьера, который привез разные собачьи аксессуары. Я с сомнением рассмотрела крошечный намордник и решила, что погорячилась. Однако, я даже его из пакета вынуть не успела, потому что принесло недовольную женщину-ветеринара, которая с порога объявила.

– Брак! – Песик высунулся в прихожую, когда я пошла открывать дверь.

– Чего? – Опешила я.

– У вас бракованный терьер. Пятно на передней правой лапе. Нечистокровный. Выбраковка породы, да еще и кобель. Таких обычно сразу утилизируют…, – продолжила она, натягивая на сапоги бахилы. Снять обувь явно было выше ее достоинства.

– Я не собираюсь его… утилизировать, – нахмурилась я.

– Тогда зачем вам я? – Теперь удивилась женщина.

– Затем, что мне… я нашла эту собаку и не знаю, что с ней делать. Чем кормить, как себя с ней вести. Я ничего не знаю о собачьих болезнях, – всплеснула я руками.

Ветеринарша теперь посмотрела на меня чуть теплее. Даже какое-то уважение во взгляде промелькнуло.

– Давайте осмотримся и я все подробно расскажу и напишу, – все же решила она мне помочь.

Я выдохнула. Не хотелось бы мне почти ночью искать другого специалиста в области братьев наших меньших. Но женщина оказалась не такой плохой, как мне подумалось вначале. Она написала целый список всего, что нужно делать с собакой, прописала витамины и питание, сказала, что это пока действительно щенок, которому около полугода, и даже помогла искупать его, применив средство против блох. Как ни странно, последних обнаружено не было.

– Ну вот, если будете следовать рекомендациям, то у вас есть возможность обойтись без осложнений, – ветеринар в прихожей собирала свой чемоданчик. – Через пару недель на прививки. Как раз возраст подойдет, – добавила она, уходя.

Пару недель… Я посмотрела на собакена, сидящего у моих ног. Не то, чтобы он мне доверял… Скорее, он не доверял гостье, которая его в воду запихала. Я бы такому человеку тоже не доверяла на его месте.

– Ну, и что мне с тобой делать? Наверное, нужно оборудовать тебе свое место, – придумала я себе занятие, когда за ветеринаршей закрыла дверь. Песик испуганно отошел от меня и сел у стены, настороженно наблюдая за мной.

Я быстро разобрала лежанку, положила ее на пол, принесла из кухни миску с водой и насыпала немного корма в другую. Так же расстелила пеленку и с чувством выполненного долга отправилась в свою комнату, решив, что хотя бы ночи нужно проводить в кровати.

Я даже приняла душ и переоделась. А потом… Потом я встала у окна и смотрела на город, все так же не понимая, что я здесь делаю. Я должна быть где угодно, только не здесь. Это мой выбор, но почему мне так плохо от этого?

Через какое-то время я заставила себя лечь в кровать, пытаясь придумать себе на завтра хоть какое-то неотложное дело, но в голову ничего не шло. Я так погрузилась в свои мысли, что вздрогнула, услышав цоканье по полу. Собакен решил, что на полу ему лучше не спать, и нагло запрыгнул на кровать. Покрутившись немного (как кошка), он лег на одеяло и положил мордочку мне на руку. Свободной рукой я провела по белой шерстке, потрепала аккуратные ушки и… разревелась. Впервые за все это время. Свернувшись калачиком, я подгребла к животу несчастное животное и скулила с подвываниями от осознания собственной никчемности. От того, что я такая дура. От того, что оставила единственного в мире мужика, рядом с которым хотела бы быть. Теперь он, наверное, меня ненавидит за мою трусость.

Так и уснула, крепко прижав к себе маленького белого терьерчика, который изредка облизывал мне руки. Хоть одно живое существо рядом со мной…