Глава 19

Собакена я обозвала Пушистиком. А что? После помывки он оказался весьма пушистым. Интересно, его стричь надо? Что-то я не спросила даже. А еще он почему-то отказывался идти гулять на улицу, так что мне пришлось выносить его принудительно, одев в смешной собачий комбинезон. Но и на улице песик, сделав свои дела, тут же направлялся к подъезду, совершенно не желая гулять на морозе. Кажется, у него какая-то психологическая травма.

Так прошло три недели. Я каждое утро заставляла себя вставать ради Пушистика, кормила его, заботилась, выгуливала… Хотя бы так пыталась жить. За все это время я не написала ни одной картины. Вообще. Даже карандаш в руки не брала, боясь скатиться в еще одну истерику, из которой уже могла не выбраться. Наверное, я даже наладила для себя какой-то график, которому старалась следовать. Это дисциплинировало и создавало ощущение того, что я держу свою жизнь под контролем. Да, самообман он такой.

Мой хрупкий мирок рассыпался в одночасье, когда в мою квартиру буквально ворвалась разъяренная Клавдия. Она до смерти напугала домработницу, открыв дверь своим ключом, и Пушистика, который едва успел добежать до предназначенной для него пеленки.

– Сидишь, жизни радуешься! – Клавка ворвалась в гостиную, где я пыталась читать книгу, название которой даже не запомнила. – А там, между прочим, из-за тебя люди умирают!

Я так удивилась от самого факта нахождения моей бывшей телохранительницы в квартире, что даже не поняла, о чем она говорит.

– Я никого не заставляла умирать из-за меня, – я отложила книгу и поднялась на ноги. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, я подошла к ней и крепко обняла. Все-таки я по ней тоже соскучилась. Клавдия даже приобняла меня в ответ, но быстро отстранилась. – Что ты здесь забыла?

– За тобой приехала. Так больше продолжаться не может, – она быстро прошла в гардеробную, выволокла чемодан и принялась хаотично бросать в него мои вещи.

– Я никуда не поеду. Это мой дом, – заученно сказала я точно так же, как говорила себе мысленно все эти три недели.

– Знаешь, как мне сейчас хочется тебя ударить? – Клавка неожиданно зло посмотрела на меня. – Я не для того ослушалась прямого приказа Лохматова, грозя навлечь на себя гнев Хозяина, чтобы все оставить так, как есть.

– Ничего не поняла. Вера же сказала, что мне теперь здесь безопасно. Что я могу здесь находиться…, – я села на край кресла, пытаясь переварить ситуацию. Даже ущипнула себя за локоть, чтобы проверить, что это не глюки. Вдруг, мало ли…

– Ну, я про это и говорю. Был прямой приказ от Хозяина тебя не трогать, а я его нарушила. Он мне шею из-за тебя свернет, – огрызнулась Клавка и со стуком захлопнула чемодан.

До меня только сейчас стал доходить смысл сказанного. Теперь я вскочила на ноги и с тревогой посмотрела на девушку.

– Что случилось? – Потребовала я от нее ответа. – Что-то с Лёней?

Клавдия захлопнула дверь в гардеробную и всплеснула руками.

– Ты еще спрашиваешь? Как ты можешь так жестоко с ним обходиться? Он там умирает без тебя, а ты…

– Ну…, помучается и перестанет, – неуверенно ответила я.

– Помучается? Да ему неделя максимум осталась… Он уже сознание все время теряет! Отказывается от еды, от питья, – Клава утащила мой чемодан в прихожую.

– Подожди, но Иннофунтий и мертвого накормит. У него невозможно от еды отказаться, – припомнила я.

– Нет Иннофунтия твоего. Пещера притянула два дня назад, – Клавка прошагала в мою спальню. – У-у, изуверка ты! Как так можно с живыми существами?

Я еще раз прокрутила в голове все услышанное и…

– Подожди. Как Лёня умирает? – То, что у меня получилось представить себе, выглядело совсем плохо.

– Физически. Если его пара не с ним, то оборотень умирает в течение месяца. Мужчины оборотни непобедимы и неуязвимы, пока не встретили свою женщину, но как только появляется пара, то она становится его ахиллесовой пятой. Понимаешь? Оборотень физически умирает в разлуке со своей женщиной, – как ребенку пояснила она мне.

– А как…? А его пара…?

– Ты – его пара. Он попробовал твою кровь и связан с тобой. Все! Другой не будет больше никогда в его жизни, – Клава пробежала мимо меня, запихивая мои документы в дамскую сумочку. – Ты в пижаме поедешь?

Я посмотрела на себя. Ой, я утром Пушистика в пижаме выгуливала что ли? Хорошо, что в шубе…

– Сейчас переоденусь. Только… Я без собаки не поеду, – кивнула я на прижавшегося к стене терьера.

Клавка только глаза закатила.

– Лохматов меня загрызет, а Градов вообще четвертует, – она сложила руки в молитвенном жесте. – Ладно, собака у нас все равно не выживет, бери хоть десять штук. Только давай быстрее.

Я кивнула и приготовилась буквально за пять минут. Но вот для Пушистика пришлось собрать все его принадлежности, пока Клавка унеслась относить мои сумки. Куда, я поняла только тогда, когда вышла из подъезда. Рядом с тротуаром стояла стилизованная под крокодила машина (точно из Мая), за рулем которой сидела Алла.

– Я же говорила, что самолетом не выйдет, – она оценивающе прошлась взглядом по Пушистику, сидящему у меня на руках. – Уверена, на него нет никаких паспортов и документов.

Я кивнула и с терьером на руках нырнула в машину. Клавка, упихав мои вещи в багажник, села на пассажирское переднее сиденье. Как только машина тронулась, я вдруг почувствовала необычайное облегчение. Прямо выдохнула несмотря на то, что Клавка сейчас, кажется, меня ненавидит, а эта Алла вообще непонятно как относится. Кажется, впервые в жизни я все делаю правильно. Пусть за меня это решение приняла более решительная Клавка. И если учитывать ее пиетет перед Хозяином, который больше похож на панический страх, то она совершила самый настоящий подвиг, рванув за мной сюда. Наверное, нужно будет перед Верой замолвить за нее словечко.

– Мы всю дорогу на машине поедем? – Уточнила я, прижав к себе задремавшего Пушистика.

– Да. Не переживай. Завтра будем уже на месте. Мы и вперед так же ехали. Пока я спала, Клавка вела. Потом Клавка спала, – живо отозвалась Алла. – Гораздо хуже то, что по приезду меня Стас убьет, потому что я на него ребенка бросила и не сказала, куда еду.

– Да не убьет он тебя, – отмахнулась Клавдия. – Поорет и перестанет. А вот из меня Лохматов душу вынет, когда узнает, что я начудила. Он же Клыкову пообещал, что Веронику трогать не будет.

– Боюсь узнать, что такое сказал Лёнька, что Клим согласился на смерть оборотня, – фыркнула Алка, не отрывая взгляда от дороги.

– Что-то про его пару и то, что он все знает, – пожала плечами Клавка.

Алла покачала головой.

– Наверное, Лохматову не стоит сообщать о том, что его счастье уже не за горами. Сюрприз пусть будет. А то он в прошлый раз меня чуть не придушил за такие новости, – девушка потерла плечо.

– Вряд ли Клим будет с тобой разговаривать о своей судьбе. Он тебя опасается и старается близко не подходить. Да еще и твоего Белова опасается. Он у тебя, когда с катушек едет, вообще неуправляемый. Хуже Хозяина, ей-богу, – фыркнула Клавка.

Я сидела, гладила Пушистика и слушала девчонок. И так мне хорошо стало, как будто в кругу семьи побывала. Среди своих. Может быть, мне это и стоило понять в своей жизни?

– А Лёне сильно плохо? – Спросила я, когда девушки задумались о чем-то своем.

– Когда я уехала, он уже был без сознания. С ним Градов остался. Он обещал прикрыть. Но лучше бы нам вообще не тормозить, иначе Лохматов прознает… Или того хуже, Хозяин, – Клава передернула плечами.

– Не переживай. Скажешь, что это я попросила за мной приехать… из-за собаки, – тут же придумала я.

Клавка даже повернулась ко мне лицом.

– И кто в этот бред поверит? – Нахмурившись, спросила она, зыркнув в сторону моего маленького друга.

– Мне поверят. Не переживай, – успокоила я ее.

– Тогда меня грохнут за то, что провезла бедное животное к страшным оборотням, – скривилась моя бывшая телохранительница.

– Я скажу, что эта собака сделает много хорошего в жизни. Мне поверят, – пожала плечом Алла.

– Да поймите вы, животные не могут жить рядом с оборотнями. Он же сбежит, – психанула Клавдия.

– Не сбежит! – Хором ответили мы. Алла громко хихикнула и продолжила, – давно пора было попробовать решить проблему взаимодействия живых существ с нами. Авось, чего и получилось бы.

Я выдохнула. Ну, если у меня не отберут Пушистика, то будет вообще замечательно. Но за Лёню я очень переживала. Зная Клыкова, могла предположить, до какого состояния он себя довел. И ведь ни слова мне не сказал, что при моем отъезде, он может запросто умереть. Партизан, блин!

У Аллы зазвонил телефон. Она в раздражении сбросила вызов и отключила телефон, не отрывая взгляда от дороги.

– А если что-то с Лялей? – Нахмурилась Клавка.

– Все с ней хорошо. Просто у Стаса… нервы ни к черту, – поморщилась девушка и зевнула. – Еще час и меняемся. Я уже спать хочу.

– Угу, – Клавдия открыла бардачок и вытащила оттуда бутылку воды.

– Я могу вести, – попыталась я предложить свою помощь.

– Нет! – Тут же услышала в ответ. Клавка грозно глянула на меня. – Ездить за рулем ты будешь исключительно под присмотром Клыкова. Он не даст тебе убиться.

Я надулась.

– Я нормально вожу, – проворчала, но за руль проситься перестала.

Через час девочки действительно поменялись местами. Более того, Алла вытащила из багажника сумку с едой, припасенной ими в дорогу, и заставила меня поесть. После еды я уснула с Пушистиком на коленях, который все так же боялся Клавку, хотя достаточно лояльно посматривал на Алку.

Проснулась я на рассвете. Клавдия все так же вела машину, Пушистик спал рядом со мной, а Алла сопела на переднем сиденье.

– Скоро заправка, можно будет ноги размять и в уборную сходить, – сказала Клава, заметив, что я проснулась.

– Долго еще ехать? – Уточнила я.

– Семь часов, если ничего не случится. Но на этот случай у нас Алка есть. Не зря я ее с собой сманила поехать. Ни один гаишник не остановил, – пояснила она недалекой мне.

– А она действительно ведьма? – Шепотом уточнила я, зная, что Клавка всегда услышит.

– Еще какая, – фыркнула она в ответ. – Никому не подчиняется, поступает всегда так, как считает нужным и совершенно плюет на все правила. Не подчиняется даже Хозяину. Знаешь, он ей едва шею не свернул тогда…, после больницы. Уж не знаю, что у вас там случилось, но Хозяина тогда видела. Страшное зрелище было, когда он ее из кабинета выпнул. А она хоть и зареванная была, вышла с гордо поднятой головой и отправилась заниматься кафе и домовых гонять. И ведь Николай Николаевич понимает, что ничего с ней сделать нельзя, а значит все будут ходить и спрашивать ее совета. Ты не подумай, Алку в Мае и Березкино очень уважают…

– Потому что иногда боятся больше Хозяина, – Алла открыла глаза и потянулась, стараясь распрямиться. – А Хозяин боится меня прибить, потому что самому же хуже будет. Белов у меня только бесится, потому что за меня боится. Любит слишком.

– А чего ты его тогда мучаешь все время, если знаешь, что любит? – Проворчала Клавка.

– Потому что он сам виноват в наших отношениях. Я не согласна на меньшее, чем уважение. Мне плевать, что я ему подхожу и поэтому он горит желанием быть со мной, но я никогда не потерплю того, что он пытается подавить мое желание жить так, как нравится мне. Он знает меня достаточно давно, чтобы смириться с тем, что управлять мной невозможно, – прищурилась она.

Я смотрела на Аллу во все глаза. Господи, насколько у меня с Клыковым все проще. Мне было достаточно сказать ему, что я выбираю жизнь с ним, и он бы просто всегда был рядом со мной. Блин! Вот я дура! Это же какая степень свободы и уважительного отношения ко мне была продемонстрирована Леонидом, когда он отпустил меня…? А я этого даже не поняла, сосредоточившись на своем состоянии. Эгоистка несчастная! Ну нет, этот мужик подписал себе приговор, и я от него никуда не денусь, даже если будет гнать от себя.

Следующие семь часов прошли в том же режиме. Мы два раза останавливались на заправках, я отпускала побегать Пушистика минут на десять, после чего мы снова грузились в машину и ехали, ехали, ехали. Я мысленно подгоняла машину, хотя видела, что мы и так едем очень быстро. И чем ближе мы подъезжали к Березкино, тем больше я нервничала.

Когда проехали уже знакомый мне город, я принялась в нетерпении подпрыгивать на месте.

– Может быть, впереди машины побежишь? – Насмешливо спросила Алла, сменившая за рулем уставшую Клавку.

– Нет, – я резко мотнула головой, – просто переживаю.

– Неудивительно, – хмыкнула Клавка, жующая вяленое мясо. – Вообще удивительно, что ты так долго продержалась… А почему ты сама не приехала?

– Потому что дура, – процедила я сквозь зубы.

Девочки переглянулись и замолчали. Видимо, возразить на это им было нечего.

Поворот на Березкино появился перед машиной как-то неожиданно. Я так сильно рвалась сюда со вчерашнего вечера, что сейчас просто растерялась. А если Лёня меня выгонит? А что, если…?

– Приехали, – прокомментировала Клавка, когда мы оказались у ставшего мне родным дома.

Я быстро выбралась из машины, не забыв про Пушистика, и со всех ног ломанулась к калитке. У входа в дом нас уже ждал Градов. Он недобро зыркнул в мою сторону и поманил за собой. Пушистик, узрев этого парня едва не слетел с моих рук, а когда я не пустила, изобразил глубокий обморок.

– Сюда, – указал Градов на дверь спальни.

Я, сбросив ботинки и пихнув Клавке в руки полуобморочного Пушистика, побежала туда, расстегивая шубу, которую бросила куда-то на пол.

Лёня лежал на кровати спиной к двери. Руки его были привязаны к спинке кровати толстой веревкой, белье выглядело грязным, да и сам он… Волосы свалялись в колтуны и… Господи, каким же он был худым. Ребра торчали даже сквозь потертую футболку.

– Развяжи его, – потребовала я у Градова, когда поняла, что Клыков без сознания. Зачем они его вообще связали? Парень кивнул, подошел к кровати и одним движением разрезал веревки удлинившимися когтями. Росомаха, блин! – Ему, наверное, нужен врач, – я подошла к кровати.

– Врач тут не поможет. Ему твое тепло нужно, – покачал он головой.

Черт! Когда уже все здесь прекратят говорить загадками.

– Что конкретно мне нужно сделать? – Потребовала я ответа.

– Ты должна касаться его. Кожа к коже. Хоть за руку держи, – вмешалась вошедшая в комнату Клавка, и так зыркнула на Градова, что тот быстро ретировался из комнаты. – Твою собаку я оставлю здесь. Еда на кухне, но не пытайся его кормить, пока он не придет в себя. Это бесполезно. Сейчас очень важно твое присутствие рядом с ним.

Я растерянно осмотрелась. К своему удивлению, обнаружила свою почти дописанную картину, стоящую у окна так, чтобы на нее падал дневной свет. Лучший обзор, если смотреть с кровати.

– Просто касаться? – Переспросила я.

– Да, – Клавка кивнула, – пока не очнется. – Она положила Пушистика на пол и вышла из спальни.

Я еще немного постояла, задумчиво глядя на лежащего на кровати Леонида. Вот я дура! Ему же плохо. Нужно торопиться. Я быстро разделась до нижнего белья, чтобы контакт был более полным. Затем схватила с подоконника нож для бумаги, которым привыкла счищать засохшую краску (оставленные мной вещи так и лежали на своих местах), и срезала футболку с тела Клыкова. Отбросила получившуюся стряпку на пол, взяла одеяло, лежащее на стуле, и набросила его на Лёню. Сама забралась под одеяло и прижалась к его спине. Стоило обнять его, забросить ногу на его бедро и прижаться щекой к его плечу, как меня окатило волной какого-то запредельного счастья. Вот теперь я ДОМА! Я пришла в то место, которое так долго искала, и не чаяла найти. И плевать, что лежащий радом со мной мужчина не мыт, не чесан… Главное, что он МОЙ! Продолжение меня самой. Отмою, откормлю. Иннофунтия нужно только обратно вернуть, не то на моих харчах ни один мужик долго не протянет.

Где-то через час Лёня пошевелился. С тихим стоном вдруг схватил мен за руку, которая обхватывала его торс, прижал мою ладошку к своему лицу и жадно задышал. Еще через какое-то время он принялся метаться по кровати и, лишь перевернувшись на другой бок, он затих, сгребши меня в охапку и уткнувшись носом в мою шею. Я провела ладонью по его свалявшимся волосам. Темные тени под глазами, щеки совсем впали… Интересно, его можно будет сразу кормить, как он очнется, или все же нужно чуть-чуть подождать? Наверное, лучше сразу. Перед тем, как заснуть, я почувствовала, как на кровать забрался Пушистик и привычно лег возле меня.

Проснулась я еще затемно от того, что Лёня принялся шумно дышать, водить ладонями по моей коже, а потом и вовсе облизал плечо. Я попыталась отодвинуться, но где там… Он просто перехватил мою руку, прижал к своему лицу и затих. Интересно, сколько это все будет продолжаться? Надеюсь, что недолго.

Стоило мне расслабиться и задремать, как Лёня снова принялся метаться по кровати. Пушистик, понявший, что поспать ему не дадут, сполз на пол и улегся там. Я же пару раз пыталась перехватывать руки Клыкова, чтобы они не попали по мне в моменты его чрезмерной активности, но вскоре поняла, что его организм настолько боится навредить моему, что угрозы случайно получить по лицу у меня нет никакой. Более того, вскоре он сполз вниз по кровати, свернулся в позу эмбриона и положил свою лохматую голову мне на бедра, после чего довольно затих. Господи, когда же он уже очнется-то?

Следующее пробуждение вышло уже утром и было куда более приятным. Леонид решил, что он достаточно здоров для того, чтобы целовать мой живот. Более того, я даже сначала не поняла, пришел он в сознании, или снова за него работают инстинкты. Качественно так работают. Вон, снова за облизывание кожи принялся. И тереться щекой стал. Еще и бормочет что-то невнятное.

– Очнулся? – Шепотом спросила.

Клыков замер и очень медленно поднял голову, ища взглядом мои глаза. Мне стало совсем не по себе, когда я увидела там такую черную обреченность, что даже искорка надежды не перекрывала той тоски, что там плескалась.

– Ты настоящая? – Он облизнул пересохшие губы. Его голос был сухим, ломким и еле слышным.

– Настоящая, – я сложила руки на груди и нахмурилась. – А теперь скажи мне пожалуйста, какого черта ты себя довел до такого состояния? – Накинулась я на него с обвинениями.

Он заторможенно поднял руку и потер глаза, после чего снова уставился на меня, как на привидение. Около минуты у него ушло на принятие того, что я не являюсь плодом его воображения, затем он нахмурился и попытался сесть. Получилось у него это откровенно плохо. Пришлось надавить ему на плечо, чтобы лежал нормально.

– Ты что-то забыла? – Растерянно спросил он, кажется, так и не поверив, что я к нему приехала, а не за чем-то другим.

– Забыла, – зашипела прищурившись. – Тебя дурака забыла спросить, какого лешего ты решил помереть, не спросив моего мнения по этому поводу? – Ух, как я разозлилась! Клыков прикрыл глаза, и я вспомнила, что вообще-то он тут от истощения помирает. – Тебе нужно поесть, – я попыталась выбраться из кровати, но тяжелая рука тут же легла на мое бедро.

– Не уходи!

Я даже вздрогнула от того отчаяния, которое прозвучало в его голосе. Замерла и постаралась не двигаться. Мало ли что.

– Но тебе нужно поесть, чтобы набраться сил, – попыталась убедить его, но кажется зря. Хватка на бедре лишь усилилась.

– Не уходи, – прошептал он, сорвавшимся голосом. – Пожалуйста! Я все для тебя сделаю. Не уходи!

Блин, и что мне теперь делать? Я обвела глазами спальню. О, а вот и стакан с водой на тумбочке. Кажется, его до меня уже пытались напоить водой, но, судя по тому, что стакан был почти полный, это сделать не получилось. Мне пришлось сильно извернуться, чтобы дотянуться до этого стакана.

– Не уйду, если ты выпьешь эту воду, – заявила я, дотянувшись. А что? Шантаж наше все.

Клыков громко фыркнул, подтянулся и оперся на одну руку, взяв стакан другой. Господи, как же он ослабел. Рука его так дрожала, что мне пришлось срочно помогать. Но воду он выпил всю.

– А теперь можешь еще поспать, – я поставила стакан на тумбочку.

Блин, как же без Иннофунтия неудобно. Сейчас бы позвала его, он бы еды сюда принес, и накормить этого бестолкового оборотня помог бы. Но домового нет и нужно самой думать, как справляться.

– Не хочу спать, – Клыков упрямо помотал головой, – не хочу, чтобы ты исчезла.

– Я никуда не уйду, – фыркнула я. – Я с вещами приехала, – про собаку я предусмотрительно умолчала. У них тут с животными совсем плохо.

Лёня зевнул.

– Если отодвинешься от меня, я все равно проснусь, – он улегся поудобнее, обнял меня и вновь уткнулся лицом в мой живот. Ну, и как мне теперь спать? Сидя? – Если ты приехала, то я тебя уже не отпущу, – услышала едва слышное бормотание.

– Не отпускай сколько влезет, – проворчала я и съехала вниз по подушке, тоже укладываясь удобнее. Теперь его лицо оказалось у моей груди. Клыков осторожно потерся носом о мою кожу и, не встретив сопротивления, еще и руки на меня наложил. – Тебе нужно отдохнуть, – стукнула по шаловливым рукам.

Лёня вздохнул и… покраснел. Удивительно, что в наше время кого-то смущают такие вещи. Но руки убрал. Просто прижался колючей щекой и затих. Я же больше не смогла уснуть. Если отодвинуть романтику и все остальное, то у нас намечалась огромная проблема. Клыков явно настроен не выпускать меня не только из поля своей видимости, но и вообще из рук. Это создавало, как минимум неудобства. Леонида нужно будет как-то кормить, мыть, приводить в порядок. А как это сделать, если я без него даже в туалет сходить не смогу? Клавку попросить помочь? Или самой попробовать справиться? Вообще-то мне бы еще с Пушистиком погулять…

Пока я пыталась придумать, как все сделать самой, в спальню заглянула Клавка. Осмотрев композицию из прижавшихся друг к другу тел на кровати, она покачала головой, подхватила перепуганного Пушистика под живот и вышла. Вернулась через полчаса. Мой терьер выглядел ошалелым, но спокойным.

– Я его выгуляла и покормила, – шепнула Клавдия.

Затем она притащила из гостиной диванную подушку и устроила на ней моего питомца. Еще минут через пятнадцать она принесла две кружки отвара.

– Алка от своего домового передала, – сообщила Клавдия, поставила кружки на тумбочку и ретировалась. Надо думать, надолго.

Все это время Лёня спал и даже ни разу не пошевелился. Не знаю, как это работает, но выглядел он сейчас уже намного лучше, чем вчера. Потом нужно будет спросить у Алисы, что как эта зацикленность на паре оборотней вообще проявляется, кроме панического желания постоянно держать при себе свою женщину. Или это только у меня такой?

В следующий раз Лёня проснулся, когда я поняла, что больше не могу терпеть, если не посещу уборную. У всего есть предел, и у моего организма тоже. Но стоило мне сделать дела и вымыть руки, как за дверью я услышала жуткий грохот. А когда выскочила за дверь, то увидела валяющегося на полу Клыкова, который падая, прогремел всеми своими костями.

– Что ты делаешь? – Взвизгнула и принялась его поднимать.

– Ты… ушла…, – пробормотал он, цепляясь за стену так, чтобы не перекладывать весь свой вес на меня.

– Я ушла, потому что я живая, а не потому, что решила тебя бросить перед походом в туалет, – у меня даже ругаться настроения не было. – Тебе он, кстати, тоже не помешает. Давай-ка! Обопрись на меня, – потребовала от него.

Раз уж он сам дошел до сюда, то два шага точно сделать сможет.

– Я сам, – попытался было возразить он, но я упрямо прищурилась.

Нет, я конечно же оставила его там одного и даже дверь прикрыла, припомнив, как мне самой было неловко в подобном положении. Обратно до кровати мы доползли весьма вымотанные.

– А теперь отвар, – объявила я с излишней жизнерадостностью. Я бы и сама от него не отказалась.

Леонид кивнул и выпил все за пару глотков. Наверное, ему совсем плохо. Я отпила из своей кружки и, подумав, протянула ему остатки. Их он тоже выпил, виновато на меня глянув.

– А теперь снова спать. Тебе нужно набираться сил, – распорядилась я. – Я буду рядом с тобой.

– Хорошо, – было видно, что сил спорить со мной у него не было. Но стоило ему растянуться рядом со мной, как на кровать запрыгнул Пушистик. Клыкова тут же подбросило на постели. – Э-это что?

Блин, надо было, наверное, как-то предупредить.

– Это Пушистик. Наша собака, – сразу выделила я статус.

– Наша? – Лёня недоверчиво на меня посмотрел.

– Наша, – кивнула я.

– Но нас же животные боятся, – попытался объяснить он.

– О, он боится. Видишь? – Я ткнула пальцем в песика, который лег ко мне под бок и теперь недоверчиво смотрел на оборотня. – Трясется весь, лапки поджимает.

Леонид окинул и меня и песика задумчивым взглядом, потом прищурился и собственнически обхватил меня рукой, как бы показывая Пушистику, чья тут я. Терьер лишь сильнее прижался ко мне. Мда, неожиданно. Они теперь соперничать за мое внимание будут?

– Тебе нужно отдохнуть, чтобы набраться сил, – напомнила я.

Клыков чуть улыбнулся и через несколько секунд отключился. Так, что там с ним теперь нужно делать? В следующий раз проснется, надо обязательно накормить.