Глава 6

Леонид

Я метался по кухне, пытаясь приготовить все так, чтобы она точно съела. Хозяин говорил, что у нее проблемы, но я и не думал, что такие. Почему она отказывает себе в еде? Она молода, красива и совершенно безобразно к себе относится. Да я был бы счастлив, если бы ей было сто лет, и она ходила с палочкой, потому что в Мае за пару тройку лет ей восстановили бы организм. Но с нелюбовью к себе у нас работать еще не научились. Нет еще такого лекарства, как прививка принятия себя. Так что мне придется импровизировать.

Я подошел к домику еще затемно. Часть пути даже бежал, стараясь попасть к ней быстрее. А потом просто стоял рядом с домом и пытался надышаться ее тонким ароматом. МОЯ! Вот здесь. В доме. Я даже сел в снег, потому что ноги от счастья держать перестали.

Когда пришел в себя, уже начало светать. Идти в дом и будить девушку мне совсем не хотелось, поэтому я оставил вещи у дверей, а сам пошел к небольшому пристрою, где хранился различный инвентарь. Там я взял лопату и принялся за уборку территории. Это оборотень может по сугробам ползать, а человеческая девушка должна ходить по расчищенным тропинкам.

Когда почти закончил, в доме послышался легкий шорох. Проснулась. Я подошел к двери и только решил прислонить лопату к стене, как дверь резко распахнулась и из нее на меня едва не выпала девушка. Самая красивая на свете девушка. У меня даже дыхание перехватило. Лишь только то, что она сильно меня испугалась, заставило меня включить мозги и начать говорить. Никогда до сих пор не думал, что способен напугать женщину.

И все же Вероника оказалась странной. Она хорошая, совсем не злая, но вся пропитанная какой-то горечью. Ее душевную боль я ощущаю постоянно. И пока не знаю, что с этим делать. Из этого домика нам пока нельзя далеко уходить, в любую минуту у девушки может начаться обострение из-за отказа от препарата. В горах помочь ей будет трудно, так что в ближайшую неделю нельзя делать ни шага отсюда. А там уже должно будет стать легче. Отвары должны помочь. А еще в экстренной ситуации всегда поможет кровь оборотня, но это на крайний случай. И рация у меня есть…

Я уже хотел сервировать стол к обеду, как услышал тихие шаги. Вероника совершенно точно куда-то кралась. И ведь совсем недавно она еще вся дрожала от озноба, а сейчас ее куда-то понесло. Я сделал вид, что ничего не замечаю, когда она прошмыгнула мимо кухни и начала шуршать одеждой в прихожей. Я выключил плиту, накрыл густой суп крышкой и услышал звук закрывшейся двери. Ага, гулять пошла.

Двадцати секунд не прошло, как я надел ботинки, набросил куртку и вышел следом. Принюхался. Ага, за дом пошла. К речке. Покрался следом за ней.

Веронике этот незапланированный заранее поход давался тяжело. К реке вела еле заметная тропинка, на которой девушка довольно часто оступалась. Иногда она оглядывалась и мне приходилось резко нырять в снег или прятаться за деревьями. Но из виду я ее не выпускал.

Наконец, потянуло сыростью. Меня удивило, с какой точностью Вероника выбрала направление. Или Вера Родионовна неосмотрительно подсказала ей куда идти?

– Ух, ты! – Послышался голос девушки. – Какая красота!

Я выглянул из-за сосны. Вероника стояла на краю обрыва и смотрела вниз. Вот только под ногами у нее была не земля, а чистый кусок льда, образовавшийся совсем не от хорошей жизни. И если он отколется от земли, то будет совсем плохо. Черт! Надо было остановить ее раньше.

Я осторожно двинулся к ней, стараясь заглушить звериное желание броситься вперед и убрать ее подальше от опасного места. Все же какие-то инстинкты сильнее нас. Но меня останавливало лишь то, что я ее напугаю раньше времени и она сбежит не только к реке, а вообще из моей жизни. Завоевание ее должно происходить постепенно.

– Любуешься? – Спросил я, когда до Вероники осталось около метра.

Девушка вздрогнула и обернулась.

– Да. Тут красиво, – если она и удивилась, то вида не подала.

– Ты сейчас стоишь на опасном месте, – я протянул руку. – Иди сюда.

Она нахмурилась, но за руку меня взяла, простив мне мою фамильярность. Опираясь на мою руку, она сошла с опасного льда, и тот сразу начал трещать и раскалываться на мелкие части.

– Ой! Господи! – Приложила она свободную ладонь к щеке.

– Больше так не делай, – строго я сказал ей, как нашкодившему ребенку. – Я же сказал, что здесь опасно и лед.

– Мне было интересно, – нахмурилась она.

– Если хочешь посмотреть что-то интересное, то позови меня, я проведу тебе экскурсию. – Как можно спокойнее сказал я, хотя внутри все клокотало от пережитого стресса. Мне никогда в жизни так страшно не было, как парой минут ранее, когда я увидел ее на этой льдине.

– Мне теперь всю жизнь под чужим надзором жить? – Вскинула она свой аккуратный носик.

– Под моим надзором, – вырвалось у меня. – Только под моим.

– Чего это? – Насупилась она.

Я резко остановил внутренний порыв. Еще секунда и просто поцеловал бы ее, а она сейчас эмоционально и психически нестабильна. Нет, целовать я ее буду, когда буду уверен в том, что она полностью понимает окружающую ее действительность.

– Так, идем домой. Уже темнеть начало, а в темноте ты видишь намного хуже меня, – не стал я отвечать на ее провокационный вопрос.

Вероника огляделась так, как будто только сейчас осознала, в каком времени суток мы сейчас находимся. Пару раз моргнула, вздохнула и кивнула.

– Извини, что-то меня, действительно обнесло, – тихо сказала она.

Не ожидал. Не думал, что она просто так засунет свою внутреннюю обиженную девочку куда подальше и рационально оценит обстановку.

– И ты извини. Нужно было сразу показаться тебе на глаза. – Я позволил ей пройти мимо меня в обратном направлении и пошел следом. – А как ты узнала, где находится речка? – Решил уточнить.

– Я не знала. Просто туда повернула. Авось вышла бы куда-нибудь. – В ее голосе слышалась какая-то потерянность. Словно она до сих пор не пришла в себя. – Дура я все-таки. Ой!

Я и глазом моргнуть не успел, как она оступилась и соскользнула с дорожки и укатилась по скату прямо в дерево. Черт! Я в доли секунды оказался рядом с ней.

– Где ушиблась? Что болит? – Навис над ней.

Она тихо зашипела.

– Плечом ударилась, – пожаловалась, – синяк будет.

Я стиснул зубы. Плохой из меня муж будет, если в жены мне достанется покалеченная на моих глазах женщина.

– Так, ногами по лесу ты больше не ходишь. Не надежное это дело, – решил я и поднял ее на руки, стараясь не задевать травмированное плечо. Мало ли что там.

– Я тяжелая, – пискнула она.

Я вздохнул. В руках она ощущалась просто идеально. О какой тяжести она все время говорит, когда с ней в руках взлететь хочется?

– Легче женщину на руках не носил, – я выбрался на тропинку и пошагал по ней в сторону домика.

– Странных женщин ты себе выбирал в этом случае. Тебе нравятся девушки в теле? – Начала она допрос.

– Мне нравятся такие, как ты, – не поддался я.

Вероника притихла на пять минут, переваривая новость.

– Странно, – наконец, сказала она хоть что-то и снова затихла.

– Что странно? – Тут же стало интересно мне.

– От меня мужик к другому мужику ушел, а ты говоришь, что такая, как я, могу кому-то нравиться, – еще через пять минут ответила она.

До меня не сразу дошел смысл сказанного. Более того, я автоматически дошагал почти до домика, когда понял, о чем она говорит.

– В каком это смысле ушел к мужику? – Решил уточнить.

– В прямом. Застукала его с каким-то качком, – горько вздохнула она и вдруг восторженно посмотрела на небо. – Смотри, какие звезды огромные. Никогда таких не видела!

Я поднял голову вверх. Выяснило, морозы ударят. Нужно быстрее в дом идти. Там Веронике будет тепло. И обед уже готов.

– Идем в дом, – сосредоточился я на главном.

Вероника кивнула, слезла с моих рук и по расчищенной дорожке ушла в дом. Я еще минуту побыл на улице, собираясь с мыслями. Где она этого урода нашла, что теперь так страдает? Насколько ей плохо от этого? Нужно все же расспросить ее подробнее, чтобы знать, как ей помочь.

Когда я вошел в дом, то Вероника уже мыла руки в ванной. Я переоделся и отправился на кухню, чтобы разогреть обед, который уже грозился стать нашим ужином. Интересно, как можно убедить девушку в том, что она тебе нравится? Наверное, есть какое-то пособие? И почему я у связанных оборотней об этом раньше не спросил? И на занятия к Раде не ходил, считая, что уж мне-то знания о человеческих женщинах точно не нужны. Ведь харизма должна все сделать за меня. Ага! Два раза!

– Я проголодалась, – Вероника вошла на кухню в теплой пижаме, но босая. Стыдливо поджала пальчики на ногах, нервно теребя рукав.

– Садись. Все готово, – указал я ей на стул.

Ранний ужин прошел в молчании. Я еще не сформулировал правильные вопросы, а девушка просто устала после всего произошедшего. Но разговаривать-то все равно как-то надо.

– Так что там с недоноском, который куда-то там ушел? – Решил я начать с волнующей меня темы.

– Ничего. Сережа, наверное, с ним теперь. Не знаю. Не интересовалась. На самом деле я думала, что это он киллера нанял, но теперь…

– Киллера? – У меня волосы на загривке дыбом встали. Почему мне об этом никто не сказал?

Вероника как-то странно на меня посмотрела.

– Тебя точно Верка ко мне отправила? – С сомнением спросила она, подтаскивая к себе кружку с лечебным отваром. – Если бы на меня не охотились, думаешь, стала бы я скрываться в Мае? Да я бы и одной ногой сюда не сунулась, – покачала она головой.

– И кто на тебя охотится? – Прищурился я.

– Не знаю, – Вероника вздохнула. – Если бы знала, его бы уже забрали куда надо. А так… Сижу на какой-то горе в лесу и веду светские беседы с оборотнем.

В ее голосе снова слышалась горечь. Я поприжал язык, стараясь не сказать все то, что думаю обо всей этой ситуации.

– Ну, наша задача – выжить на этой горе, – пошутил я.

Вероника слабо улыбнулась.

– Это не самое трудное в моей жизни, – она отодвинула от себя тарелку, из которой едва ли съела половину.

– Не вкусно? – Расстроился я.

Девушка скривилась.

– Вкусно, но в меня больше не влезет ни кусочка, – махнула она рукой и, поднявшись из-за стола, оставила меня одного.

Я неспеша помыл посуду, давая время и мне, и ей. Бедная моя девочка. Сколько сожаления в ее голосе, сколько тревоги. Все эти попытки уйти из безопасного места больше похоже на желание сбежать от себя.

К Веронике я заглянул спустя полчаса. Она снова сидела, закутавшись в плед и глядя в одну точку. А воздух вокруг нее, казалось, гудел от напряжения.

– Покажи плечо, – я протянул руку и заправил светлую прядь ее волос за аккуратное ушко.

– Что? – Она чуть заторможенно перевела на меня взгляд.

– Ты ушиблась сегодня. Покажи плечо, – потребовал я, поставив баночку с мазью на тумбочку.

Вероника нахмурилась, сосредоточившись, достала руку из пледа, расстегнула пару пуговиц на милой серой пижаме и отдернула ворот.

Синим там было все, вплоть до ключицы. Твою сосновую кору! И она все это время молчала, терпя такую боль?

Я отдернул ворот сильнее, оторвав еще одну пуговицу, встал на колени для удобства и взялся за крем. Максимально осторожно принялся намазывать его на неестественно (для человека) горячую кожу.

– Почему ты не сказала, что так больно? – Покачал я головой, стараясь прикасаться пальцами как можно нежнее.

– Это не больно, – механическим голосом ответила она. – Вот когда дед попал в больницу, и отец добрался до меня, он мне два ребра сломал. Тогда было больно.

Не знаю, как мои зубы не раскрошились, когда я стиснул их, чтобы не заорать. Она так спокойно об этом сказала, как будто…

– Как часто он тебя бил? – Не знаю, как мне удалось задать этот вопрос, потому что у меня едва инсульт с инфарктом одновременно не случились.

Вера грустно улыбнулась.

– С десяти лет пару раз в месяц точно прилетало. Он меня из школы иногда крал. Пытал. Пытался узнать, где мама Веру скрывает… А я этого даже не знала. Узнала в первый раз в шестнадцать лет, когда деду плохо стало и он мне сказал. Но я к тому времени отца уже так ненавидела, что ни за что бы не сказала. Так эта тварь меня через год одному своему кредитору отдала, чтобы я с долгами рассчиталась. Все равно ничего ему не сказала. – Она гордо вздернула подбородок.

А я даже дышать перестал, сопоставляя факты. Аккуратно сдвинул ворот пижамы на место, застегнул две пуговицы, мысленно обещая, что сам пришью третью, и поднял на нее взгляд.

– Ты поэтому тот препарат стала принимать? – Спросил почему-то шепотом.

– Я боялась, что дед узнает. Психолог потом сказал, что постоянная тревожность и привела к таким последствиям…, – Вероника вдруг испугалась. – Ты же не расскажешь об этом Вере и маме? Пожалуйста! – В ее голосе прорезалось отчаяние.

– Не скажу, – пообещал я, понимая, что все равно узнаю у Полкана, где тело этого урода, сам его выкопаю и утащу на вечно не тающий ледник, чтобы он и на том свете мерз и мучился. – Спать хочешь? – Спросил участливо, так и стоя перед ней на коленях.

– Все равно не усну, – пожала она плечами.

Я осмотрел ее комнату. Она сидела в глубоком кресле, защищенная высокой спинкой. Выбрала самое безопасное место. Пусть будет так.

Я поднялся на ноги, подхватил ее на руки и сам сел в кресло, устроив ее у себя на коленях. Наша с ней связь должна помочь ей успокоиться в моих руках и хоть немного поспать. А я отосплюсь когда-нибудь потом. Не до этого сейчас.