Глава 20

Не знаю, что повлияло больше всего: стресс, адреналин или заразительное умиротворение и чувство безопасности, охватившее меня в его руках. А может быть, особый мужской запах, обволакивающий, как защитный купол, с момента, как Тимур надел на меня свою рубашку…

Или всё это вместе, но… Поцелуй вышел спонтанным и таким правильным, что ли. Упругие губы ласкали нежно, но настойчиво, горячий язык заигрывал с моим умело и требовательно, тёплое дыхание, заставляло меня вздрагивать, а кожу покрываться мурашками.

Доверившись, я закрыла глаза, обмякла и, застонав, провела руками по голой груди Тимура, погладила широкие плечи и скользнула пальцами в короткие волосы на его затылке.

Тимур тут же зарычал и, сжав меня до лёгкой боли, прерывисто вздохнул и отстранился. Нехотя разлепив глаза, я поймала на себе его взгляд. Потемневшие глаза смотрели хищно, а от страсти, бушующей в расширившихся зрачках, я вздрогнула и машинально закусила нижнюю губу.

– Шарлотка… – прошептала хрипло, а Тимур вздёрнул брови и усмехнулся.

– Ага, надо доделать, – отозвался едва слышно, но вместо готовки, снова впился мне в губы.

Наш поцелуй грозил затянуться и перерасти в нечто большее, но моя тревожность напомнила о себе непонятным волнением.

«Ау, Алиса! Ты же не собиралась влюбляться!» – завопил расплавленный мозг, и я упёрлась руками в широкую грудь Тимура и бессвязно замычала.

– Прости, не сдержался, – разжимая объятия, зачем-то извинился Тимур, а я густо покраснела.

– Я это… мне надо переодеться, – потупив взгляд, промямлила я сбивчиво и, гулко сглотнув, отстранилась.

Из кухни буквально сбежала, а, заскочив в спальню, захлопнула дверь и, прижавшись спиной к дверному полотну, съехала вниз и плюхнулась попой на пол.

– Чертовщина какая-то, – пробормотала с досадой и, облизнув пересохшие губы, стукнулась затылком о дверь, пытаясь вернуть себе самообладание.

Внизу живота назойливо пульсировало желание, а соски ныли, требуя ласки и внимания, но мне смелости не хватало. А, возможно, моё благоразумие взяло верх, и, отодрав себя от пола, я отправилась в гардеробную.

Скинув порванный топик, достала обычную футболку и предусмотрительно надела бюстгальтер. Вместо коротких шортиков выбрала спортивные брючки и, переодевшись, посмотрела в зеркало, висящее на двери.

Глаза и щёки горели, припухшие губы казались слишком яркими, а взъерошенные волосы торчали. Пришлось сходить в ванную и, умывшись, расчесать и собрать волосы в хвост.

В другой ситуации я бы предпочла трусливо отсидеться в спальне, но тогда Тимур всё понял бы, а показывать свою слабость я пока не планировала. Собравшись с духом, я вернулась на кухню и, увидев, что мой будущий муж ставит форму с шарлоткой в духовку, принялась за уборку.

Несколько минут на кухне царила тишина, но неловкости или напряжение наше взаимное молчание не вызывало. Собирая посуду в раковину, Тимур поглядывал на меня с лёгкой улыбкой и, щурясь, о чём-то думал, а я краснела и невольно улыбалась в ответ.

Протирала кухонные поверхности, поправляла стулья, сдвинутые в процессе борьбы с Игорем, убирала непригодившиеся продукты в холодильник, а потом…

Решив заварить чай, я включила чайник и, открыв верхний шкафчик, зависла, выбирая сорт. Здесь целая полка была отведена под коробочки с элитными чаями, поражая богатством выбора.

Глаза разбегались, и решить, какой именно чай я хочу прямо сейчас, никак не получалось. После недолгих колебаний рука потянулась к моему фавориту, и в этот момент Тимур, стоящий рядом, пришёл на помощь, взявшись за ту же пачку, что и я.

– Попробуй этот, – посоветовал он, а когда наши пальцы соприкоснулись, хрипло добавил: – Мой любимый.

– И мой, – машинально кивнула я и, покраснев, пробормотала: – Один из любимых.

– Заваришь? – спросил Тимур и, снимая передник, добавил: – А я пока тоже переоденусь и на стол накрою.

Оставив передник на спинке стула, Тимур вышел из кухни, а я прерывисто вздохнула, разгоняя наваждение взаимного притяжения. Насыпав заварку в пузатый заварник и залив её кипятком, я заворожённо наблюдала, как чаинки оседают на дно, а вода медленно окрашивается.

В голове царил полный бардак, и я не понимала, как себя вести с Тимуром после всего, что произошло несколько минут назад. Притвориться, что поцелуя не было, или сделать вид, что такие отношения для меня норма?

Лёгкость и никаких обязательств?.. Но мы же собираемся пожениться. Мой идеальный план рушился, как карточный домик, а собственная слабость слегка раздражала.

Я всё ещё не знала, какие цели преследует Тимур, настаивая на браке, а скрытность папы заставляла ждать подвоха и быть наготове.

Когда за спиной раздались шаги, я вздрогнула и, мысленно отвесив себе оплеуху, натянула на лицо маску невозмутимости. Не оборачиваясь, достала из шкафа чайные пары и, составив на поднос, добавила сахарницу, ложечки и заварку.

Тимур молча накрывал на стол, причём сервировал ужин не на барной стойке, а на столе, установленном у окна в смежной зоне, отведённой под столовую. Салфетки, приборы, тарелки, вилки, ножи… Он всё делал с маниакальной аккуратностью, в очередной раз подтверждая почётное звание педанта.

Осмотрев стол, он задумчиво помычал и, выйдя из кухни, вернулся через пару минут с большим букетом нежно-розовых пионов. Когда только успел?..

Игнорируя мой изумлённый взгляд, Тимур сам достал пузатую вазу, сам налил воду, сам обрезал длинные стебли и оборвал нижние листья, потом поправил цветы, оформляя идеальный букет, и водрузил это благоухающее великолепие в центр накрытого стола.

– Педант, – подойдя ближе, усмехнулась я, а он улыбнулся и, отодвинув стул, помог мне сесть.

– Не вижу в этом проблемы, – занимая своё место, произнёс с усмешкой и, накладывая мне порцию макарон, вкрадчиво намекнул: – Кто-то же должен следить за порядком.

Вот зря он это сказал… А может, как раз к месту, ведь моя внутренняя стерва тут же подняла голову и, скрестив руки на груди, коварно хохотнула. Провокация, значит? Сейчас организуем.

– То есть ты у нас такой весь идеальный, а я пропащая оторва? – ковыряя вилкой еду, ухмыльнулась я и, посмотрев в упор, напомнила: – Как же тебя, такого безупречного, угораздило связаться с такой, как я?

– Противоположности притягиваются, – пояснил Тимур и, с аппетитом уплетая мою стряпню, тихо добавил: – И выгодно дополняют друг друга.

– А ты всегда и во всём ищешь выгоду? – не скрывая ехидных ноток, протянула я, а Тимур пожал плечами.

– Почему бы и нет, – подмигнув, ответил он и, поиграв бровями, поддразнил: – И в этом тоже не вижу проблем. Мужчина должен заботиться о будущем своей семьи. Кстати, кто этот олень?

Последним вопросом Тимур, скорее всего, хотел застать меня врасплох, но я мигом напряглась и выпустила коготки, ревностно отстаивая свою независимость и мнимую свободу выбора.

– Старый поклонник, – насупившись, огрызнулась я и, сунув в рот порцию макарон, отвела глаза.

– Не такой уж и старый, – хмыкнул он и, помолчав, буркнул: – Врушка.

Его замечание задело за живое, и моя реакция была молниеносной и вполне закономерной.

– Если ты искал невинную деву с безупречным прошлым, то ты сильно просчитался, – скривившись, вспылила я, а Тимур вздёрнул брови и даже жевать перестал.

– Алиса, ты о чём? – выдавил растерянно и, подумав, охнул: – Ты думала, я говорю о… Нет же. Я про еду. Очень вкусно, а ты нагло врала, когда утверждала, что не умеешь готовить.

– Подумаешь достижение, – понимая, что сболтнула лишнего, смутилась я и, отодвинув тарелку, проворчала: – Просто не вяжется у меня твои принципы и стремление связать со мной жизнь.

Покачав головой, Тимур протяжно вздохнул и, смерив меня насмешливым взглядом, отложил столовые приборы. Взяв салфетку, вытер рот и, налив чай в обе чашки, встал из-за стола. Одну чашку придвинул ко мне, а вторую взял сам.

– Мне надо поработать. Буду в кабинете, – сообщил спокойно и, кивнув на стол, добавил: – Если устала, оставь всё как есть, я позже уберу.

– Сама справлюсь, – не поднимая глаз, процедила я, Тимур снова вздохнул и усмехнулся.

Выдержав паузу, склонился и, чмокнув меня в макушку, прошептал:

– Тебе не надо ничего мне доказывать, играть чужую роль или притворяться. Будь собой… Ты не экзамен сдаёшь, и я не строгий преподаватель, а твой будущий муж.