Глава 21

Весь вечер Тимур безвылазно сидел в своём кабинете, а мне казалось, что он просто прячется.

Губы всё ещё горели от поцелуя, а я периодически проваливалась в это марево страсти и искала повод, чтобы пойти к нему и… поговорить, поспорить, допросить, спровоцировать. Да что угодно, лишь бы найти доказательства того, что он поцеловал меня не потому, что хотел успокоить.

Смелости так и не хватило, и я коротала время за уборкой на кухне. Потом дотошно осматривала свои владения, обживала спальню, разбирала косметику и думала, как бы поговорить с папой.

Последствия прошлой бессонной ночи, накопившаяся усталость и откат после визита Олега сделали своё дело, и в девять вечера я легла на кровать и, свернувшись калачиком, погладила рукой свежее постельное бельё.

Подушки всё ещё ненавязчиво пахли Тимуром, но теперь мне не хватало насыщенности этого запаха. Повернувшись на живот, я подмяла под себя подушку и, уткнувшись в неё лицом, закрыла глаза. А потом…

Отрубилась я почти мгновенно, будто провалилась в омут беспокойных мыслей, горячих фантазий и фантомных ощущений.

Горячие и сильные руки осторожно оглаживали моё тело, упругие губы ласкали нежно, пальцы невесомо перебирали волосы и массировали кожу головы, заставляя выгнуться и заурчать от удовольствия, а тёплое дыхание обжигало лицо и шею, обволакивая и успокаивая.

Мне было то жарко, то холодно, но абсолютно надёжно, спокойно и приятно. Не к месту вспомнилось поверье, что на новом месте можно увидеть во сне своего будущего мужа, но спала я крепко, а, проснувшись, не могла вспомнить, что мне снилось.

Шевелиться совсем не хотелось, и расслабленное тело ощущалось невесомым облачком. Не открывая глаз, я сладко потянулась и, зевнув, медленно выдохнула, а пальцы стиснула, слегка сминая тёплую поверхность кровати.

– Эй… Не щипайся, – сонно проворчала весьма удобная подушка, а руку накрыла чужая рука и легонько сжала мои пальцы.

Охнув, я открыла глаза и, обнаружив себя лежащей на обнажённом Тимуре, обомлела. Лёжа на спине, он обнимал меня за плечи, а моя голова покоилась на его груди. Одна моя рука лежала на его животе, а согнутая в колене нога…

– Ой, прости, – пытаясь выпутаться из горячих объятий, промямлила я, но Тимур не отпустил.

– Чего дёргаешься? Хорошо же лежим, – протяжно вздохнул, упрекнул он, а я густо покраснела, почувствовав под ногой внушительный бугор.

– Что ты делаешь в моей кровати? – включая привычный режим нападения, зашипела я возмущённо, а Тимур скосил на меня прищуренный взгляд и усмехнулся.

– Не в твоей, а в нашей, – поправил терпеливо и, зевнув, пробормотал: – Надеюсь, я не сильно приставал?

– Мы же договорились… – пискнула я и, выпутавшись из его хватки, села на кровати.

Осмотрев смятые простыни, запоздало поняла, что слова Тимура были жирным намёком, и возмущаться я не имела права. Моя половина кровати пустовала, а Тимур лежал почти на краю. То есть во сне я не просто переползла к нему под бок, но и закинула на него свои конечности.

– А почему я голая? – заметив, что штаны куда-то испарились, возмутилась я, а Тимур немного приподнялся и, осмотрев меня, вздёрнул брови.

– Мы ни о чём не договаривались, – протянул он и, подсунув под голову ещё одну подушку, напомнил: – Ты заявила, что это твоя спальня, а я объяснил, почему это не так.

– Но есть же гостевая, – закатив глаза, фыркнула я, а он невозмутимо пожал плечами.

– Правильно ты заметила… вторая спальня гостевая, а я не гость. Я твой жених. Забыла?

– Я засыпала в штанах, – повторила я, а Тимур расплылся в широкой улыбке.

– Спать в одежде не очень полезно, – отозвался он, а я возмущённо засопела и, подскочив с кровати, сдёрнула с этого нахала тонкое одеяло и укуталась по самый нос.

Лучше бы я этого не делала. Из одежды на Тимуре были лишь боксеры, но всё остальное… Краска прилила к моим щекам, но отвести взгляд от поджарого тела я смогла не сразу.

– Я в душ, – отвернувшись, буркнула я и, направившись в ванную, добавила: – Оденься, жених.

– Спинку потереть? – тихо рассмеялся он, а я предпочла сбежать, оставив его издёвку без ответа.

Заскочив в ванную, я демонстративно хлопнула дверью и, заметив, что замок или щеколда здесь не предусмотрены, тихо чертыхнулась.

Душ принимала в ускоренном темпе, а потом накинула махровый халат и, замотав волосы в полотенце, замерла перед раковиной, пялясь на своё отражение. Всё окончательно вышло из-под контроля, и я психовала, не понимая, как выстраивать отношения с Тимуром, не скатываясь в привязанность или зависимость.

Хотелось сбежать подальше и, выиграв время, немного отвлечься и успокоиться. А ещё лучше с кем-нибудь поцапаться, восполняя пробелы прошлого дня, прожитого без грамма стервозности.

Эту неуёмную тягу к негативу и поиску повода для сцен самоутверждения мой психолог называла эмоциональной зависимостью, объясняя мою наигранную стервозность болезненной потребностью в одобрении или внимании со стороны близких.

На её умные высказывания я фыркала и, выпуская колючки, самозабвенно спорила, но теперь…

Тимур словно чувствовал грань моих страхов и без лишних просьб и провокаций давал то, что мне было нужно в конкретный момент. Поддерживал, защищал, если нужно, одергивал и тыкал носом в ошибки и заблуждения, целовал…

При любом нашем споре или перепалке я неизменно терялась, напрочь забывая первичную цель. Значит, с ним получить порцию адреналина я не могла, и мне срочно требовался подходящий объект. Кто угодно, но не папа…

– Можно? – открыв дверь, спросил Тимур и, не дожидаясь ответа, вошёл в ванную.

– Нет, нельзя, – буркнула я и, наблюдая, как он берёт зубную щётку и пасту, проворчала: – Но кого это волнует, верно?

– Угу, – сунув щётку в рот, поддакнул Тимур и, оттеснив меня от раковины, принялся надраивать свои бивни.

Вот ведь гад!.. Глядя на голую спину жениха, теперь я испытывала жуткое раздражение, но намеренно сдерживалась, боясь, что он легко раскатает любой мой выпад, в очередной раз оставив без дозы разрушительных эмоций.

– Что с настроением? – будто прочитав мои мысли, поинтересовался Тимур и, прополоскав рот, добавил: – Сегодня воскресенье. Чем займёмся?

Потянуло сбежать, но я взяла себя в руки и, подойдя ближе, взяла из шкафчика крем для лица. Нанеся на кожу, начала тщательно втирать, массируя лицо привычными движениями. Эта рутинная процедура немного успокоила, и я решила перенять невозмутимое поведение Тимура.

– Просто не выспалась, – поделилась спокойно и, выпятив губы, похлопала ресницами, корча рожицы своему отражению.

– Плохо спалось? – удивился Тимур и, вытирая лицо, хмыкнул: – Мне так не показалось.

– Да иди ты, – не выдержав, огрызнулась я и, прерывисто вздохнув, отчеканила: – Занимайся чем хочешь, а у меня свои планы.

– Какие? – уточнил Тимур и, повернувшись, посмотрел в упор и нахмурился. – Алиса, надеюсь, ты помнишь о нашем уговоре.

– Нет, конечно, – фыркнула я и, скрестив руки на груди, прищурилась. – Но ты же мне любезно напомнишь, о чём идёт речь?

– Обязательно, – кивнул он и, улыбнувшись, вкрадчиво произнёс: – Ты обещала сообщать мне, с кем планируешь встретиться. Не хотелось бы повторения вчерашней ситуации, ведь меня может не оказаться рядом и…

– Ой, всё… Нашёл что вспомнить, – перебив, проворчала я и, насупившись, добавила: – К сестре я еду. В гости. Понимаешь?

В свой жирный намёк я вложила всё, что могла: – и многозначительный взгляд, и небрежный тон, и безапелляционный итог. Я еду, а он нет, и плевать, если вдруг решит, что я соврала и отправилась не к сестре. Но Тимур удивил…

– Вот и чудненько. Я быстро. Приму душ, быстро оденусь, а ты пока свари кофе, пожалуйста.

– В смысле? – опешив, растерянно выдавила я, а Тимур снял с крючка полотенце и, подойдя к душевой кабине, обернулся и подмигнул.

– В прямом… К твоей сестре мы едем вместе. Мне как раз нужно, чтобы Карина подписала очень важные документы.