Глава 1

– Пошла вон! – недовольно цедит муж, на меня даже не глядя.

Медленно хлопаю ресницами и пытаюсь понять, не ослышалась ли.

Я задремала по дороге, теперь никак не могу выбраться из цепких лап сна.

– Что? – переспрашиваю.

– Я говорю: пошла вон! – повторяет Ратмир сквозь зубы.

От его слов мурашки по коже. Такие колючие, неприятные.

До меня только сейчас доходит, что муж остановил машину. Мы стоим посреди дороги через поле; она единственная ведёт из посёлка, где живут мои родители, в город, где мы проживаем с Ратмиром.

– Рат-тмир, – заикаюсь, понимая, что муж не шутит. – Что случилось, ты себя плохо чувствуешь? Куда мне идти? На улице метель, и Аля спит, – киваю на заднее сиденье, где спит моя дочурка.

– Я не знаю, Настя, куда ты пойдёшь, но от твоих выкрутасов я действительно себя чувствую отвратительно. Ты заколебала строить из себя недотрогу, надоело, – выплёвывает с ненавистью.

В груди холодеет. Мы сто раз это обсуждали, но никогда муж не позволял себе таких резких высказываний в мой адрес.

И что на него вдруг нашло?

– Мы обсуждали не раз это, Ратмир, – произношу, набравшись смелости. – Ты получил свою выгоду, родители свою получили, а я… – недоговариваю.

Я тоже, на первый взгляд, живу неплохо. У меня дочка, муж, дом – полная чаша. Только никто не знает, что творится за дверьми этого дома.

Аля – неродная Ратмиру, и он знает об этом. Родители настояли, чтобы я вышла замуж за этого человека, который был одержим мною ещё с моего пятнадцатилетия.

И я согласилась только потому, что мне не оставили выбора.

На тот момент я уже была беременна…

– Ты должна быть мне благодарна, но вместо ласки я получаю хрен знает что! – повышает голос и ударяет кулаком по рулю.

Машина издаёт громкий сигнал, но я молчу. Не делаю мужу замечания, не говорю, что он своим поведением может разбудить и напугать Алю.

Не имею права на это, увы.

Знала, на что шла. Теперь получаю за свою легкомысленность.

Если бы я не доверилась человеку, который в итоге бросил меня и уехал, то не пришлось бы по настоянию родителей во избежание позора выходить замуж за нелюбимого.

Впрочем, одна радость у меня – моя Алёнка. Смотрю на неё, и сразу легче на душе становится, теплее.

– Ратмир, но ты ведь ни в чём себе не отказываешь, – намекаю на бесконечную вереницу любовниц, которые есть у мужа.

Я не считаю это изменой, ведь мы никогда не были близки. Поначалу муж надеялся, что наш брак станет настоящим, но у меня была тяжёлая беременность с постоянной угрозой выкидыша, потом осложнения после родов.

А потом…

Потом я случайно попала под машину, когда убегала от мужа и его домогательств. У Ратмира какая-то одержимая любовь. Он решил, что я под колёса сама бросилась, хоть это и не так, поэтому больше не приставал ко мне.

Попросил только оставаться рядом.

А теперь сам же и прогоняет?

С одной стороны, я чувствую облегчение. В глубине души с первого дня этого брака мечтала освободиться.

Но не так же?

На улице ночь, метель, чистое поле. И ребёнок на руках годовалый.

– Мне тебя силой вытащить? – вызверяется муж.

– Скажи… что на тебя нашло? – лепечу еле слышно.

Мне на самом деле очень страшно.

– Сама напросилась! – открывает дверь с водительской стороны и выходит на холод.

Он меня сейчас выкинет из машины.

В ночь. С ребёнком.

А ведь Аля на него записана! – мелькает мысль.

И я выхожу сама. Потому что если бы муж решил выгнать меня одну, то было бы в тысячу раз хуже.

Уж лучше так.

Пока мы ехали, я помню, что видела сквозь сон, как фары светили в лицо. Значит, попадаются тут встречные машины, есть шанс у нас с Алей до города добраться.

Выбираюсь из машины, дрожащими пальцами застёгиваю куртку, вешаю на плечо сумку. Это какое-то чудо, что я имею привычку в поездки брать свои документы и документы малышки.

Открываю заднюю дверь, ныряю в салон за дочкой, которая по-прежнему продолжает мирно спать.

Мне всё ещё кажется, что это просто дурной он, а душа разрывается на части из-за противоречивых чувств.

Я рада освобождению.

Но мне страшно оставаться посреди пустого поля, ночью, с маленьким ребёнком на руках.

– Ратмир, подвези нас хотя бы до города, – прошу жалобно.

Я никогда ни о чём не просила мужа, но сейчас ради благополучия дочери готова унизиться перед этим человеком.

– Пожалуйста, – добавляю сипло.

Горло сковывают рвущиеся наружу рыдания потому, что как бы ни храбрилась – мне страшно.

Жду, что мужчина сжалится над нами, но он просто молча захлопывает заднюю дверь, обходит машину, садится за руль и с пробуксовкой стартует с места.

А я, вместо того, чтобы броситься на колени и умолять о пощаде, заторможено смотрю вслед отъезжающему внедорожнику.

Да чтоб он застрял в этой метели! – мысленно желаю в сердцах.

Горько и обидно от происходящего, и хоть я понимаю, что сама отчасти виновата, ничего не могу поделать.

Я пыталась. Честно пыталась стать Ратмиру хорошей женой, но ему же было недостаточно просто моего повиновения. Он требовал, чтобы я его любила, чтобы сама желала близости.

А как, если в сердце до сих пор другой?

Я была готова смириться после того случая с ДТП, когда попала под машину, но актриса из меня никакая. Делать вид, что влюблена в мужа, я не могла.

Как итог, теперь я на улице с маленьким ребёнком на руках.

Воет метель, снег хлопьями сыплется с неба, кружа в замысловатом танце.

И такая же буря у меня в душе.

Впрочем, выход есть всегда. Вынимаю из сумочки телефон, чтобы вызвать такси.

Но к своему великому разочарованию я обнаруживаю, что связь здесь не ловит совершенно. А я и забыла, что по дороге к родителям проблемы с сотовым сигналом.

Меня с ног до головы окатывает ледяной волной паники.

И куда нам теперь податься?

Вокруг ни души.

Спасибо, хоть Алёнка спит и не видит пока, в каком бедственном положении мы оказались.

Делаю пару шагов вперёд. К счастью, ночь сегодня лунная, да и белым-бело вокруг, поэтому мне хотя бы не придётся искать дорогу в потёмках.

Вот только, я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что до города пешком добраться не смогу ни при каком раскладе. Мне надо вызвать такси, а для этого необходимо дойти до развилки, которая ведёт в город. Это примерно километров пять отсюда, не меньше. С ребёнком на руках, да ещё и в метель.

К тому же меня угораздило одеться легко. Впрочем, я ведь и не подозревала, чем закончится поездка.

Одно я знаю – куда идти. Здесь одна дорога, которая ведёт в город.

Не представляю, сколько времени проходит. Начинают уставать руки. Алёночке уже год и три месяца, она у меня девочка крупненькая, вся в папу, да и весит немало.

– Господи, помоги нам, – шепчу заледеневшими от холода губами.

Встречный ветер порывами кидает мне в лицо хлопья снега, которые уже не кажутся мне такими прекрасными и красивыми в своём причудливом танце.

Мне очень холодно, но я крепче прижимаю к себе малышку, чтобы хотя бы она не мёрзла. В какой-то момент настигает страшное осознание: мы можем не дойти. Просто замёрзнем здесь, посреди поля, нас даже найдут не сразу.

Страх придаёт сил, и я ускоряю шаг, игнорируя усталость и ломоту в ногах.

И о, чудо! Я вижу, что вдалеке начинают мелькать фары автомобиля.

Поверить не могу!

Когда машина приближается, я останавливаюсь и поднимаю руку.

Авто тормозит, и я едва не плачу от счастья. Сейчас нам помогут, отвезут в город, а там я уже придумаю что-нибудь.

– Эй, красавица, – их глупых мечтаний о светлом недалёком будущем вырывает прокуренный голос незнакомца. – Куда тебя подбросить?

– Мне бы в город, – отвечаю растерянно.

Из машины доносится шум музыки и смех мужских голосов. Водитель, выглядывающий через опущенное стекло, явно не один в машине.

– Садись, – ухмыляется незнакомец, и я буквально кожей чувствую его сальный взгляд на себе. – Такой красотке грех не помочь, – довольно щёлкает языком.

– Я с ребёнком, – мямлю в ответ, понимая, что намерения у этого парня могут быть не самые безобидные.

– Ой, а у нас тут Лёха есть, он понянчится, пока мы, – делает неприличный жест руками и открывает дверь машины.

Отшатываюсь в ужасе.

– Да ты не бойся, тебе понравится. Согреешься и сэкономишь заодно, – гадко хохочет, словно гиена.

– Спасибо, я передумала, – бросаю, пятясь назад.

– Да ладно тебе, – идёт за мной.

Господи…

Что делать?

А делать нечего, поэтому я разворачиваюсь и со всех ног несусь прочь, сворачиваю с дороги и прямо по сугробам пытаюсь как можно быстрее оторваться от преследователя.

– Постой, я ж пошутил! – кричит мне вслед парень.

Только меня его слова не останавливают. Крепче прижимаю к себе Алёнку и на мгновение оборачиваюсь, чтобы оценить, насколько велики мои шансы сбежать.

К счастью, незнакомец и не думает меня преследовать. А может просто усыпляет бдительность. Стоит на обочине и хохочет.

В любом случае, останавливаться не вариант. Мало ли.

Снова пускаюсь наутёк, но неожиданно моя нога цепляется за что-то, и я лечу вниз, с ужасом осознавая, что могу всем весом рухнуть на ребёнка.

Я не знаю, каким чудом мне удаётся извернуться в воздухе и упасть на спину.

Алёна ожидаемо просыпается, начинает сначала кряхтеть, потом заливается плачем.

А лежу и понимаю, что даже пошевелиться не могу от боли.

Надо вставать, искать помощь, потому что если на себя мне плевать, то позволить своей крошке замёрзнуть я не могу.

Пытаюсь приподняться, даже умудряюсь сесть, но к ужасу обнаруживаю, что повредила ногу.

– Тише, солнышко, – покачиваю дочку в надежде, что она заснёт снова.

Но Алёна испуганно озирается по сторонам и снова заливается плачем.

Боже, сейчас наглотается холодного воздуха, этого только не хватало.

В какой-то момент посещает крамольная мысль: уж лучше бы к тем парням в тачку села, чем вот так, замёрзнуть самой, а главное, подвергнуть опасности жизнь ребёнка.

А ведь сегодня Сочельник! – думаю с грустью.

Вспоминаю, как бабушка в детстве читала мне Рождественскую историю. О том, как Младенцу Иисусу не нашлось места в гостинице, и его родители ютились в загоне для скота.

На глаза наворачиваются слёзы. Если Христу – Сыну самого Бога места не нашлось, то что говорить обо мне.

Я просто человек. Обычная девушка, которая совершила немало ошибок за свои двадцать два года. И теперь просто пожинаю результаты собственных решений и слабости.

Поднимаю глаза к небу и беззвучно шепчу молитву. Не заученную, бабушка не учила меня никогда каким-либо молитвам, говорила, что надо молиться своими словами, от сердца.

Алёнка постепенно затихает, похоже, сорвав голосок, а мне вдруг тепло становится. Ощущение, словно меня в плед заботливо укутывает кто-то невидимый.

Неужели я замерзать начинаю?

Глаза прикрываются против воли, а в следующую секунду лица касается что-то горячее и влажное.

Взмахиваю ресницами и вижу перед собой собаку.

Огромного белого пса, радостно виляющего хвостом.