Глава 5

– Спасибо, буду, – принимаю решение не выделываться, поэтому соглашаюсь слёту.

– Отлично, – кивает головой в сторону кухни и скрывается из виду.

Плетусь следом, ощущая лёгкое головокружение.

В дверях кухни упираюсь рукой в косяк, потому что меня ведёт.

Ян колдует у плиты, поэтому не видит моего состояния, и это к лучшему. Мне его жалости и так выше крыши.

– Садись за стол. Хотел отнести тебе в постель, но раз уж встала, - разворачивается с тарелкой бульона.

Аромат изумительный.

А я и не знала, что Авдеев умеет готовить. Нам не до того было, да мы даже не общались ведь толком.

До сих пор иногда не понимаю, что на меня тогда нашло. Влюблённость? Возможно, а ещё бесконечное давление со стороны отца возымело обратный эффект, как это часто бывает, особенно в юном возрасте.

Усаживаюсь за стол, беру ложку, пробую бульон.

Вкусно…

В голове становится яснее, и теперь мысли о том, было ли что ночью, принимаются атаковать с удвоенной силой.

Спросить?

Глупо.

И из-за того, что мы оба молчим, меня начинает одолевать чувство неловкости.

Бросаю короткий взгляд на Яна и понимаю, что неловко мне одной. Мужчина у себя дома и чувствует себя превосходно.

– Спасибо тебе за помощь и… заботу, – благодарю сдержанно.

За помощь принято благодарить, так ведь?

А то, что у нас было в прошлом, это конечно обидно, но нет сейчас повода высказывать свои претензии.

Есть ли смысл их вообще высказывать?

Вспоминаю, как бабушка Вера говорила о скорой женитьбе Яна и понимаю, что если уже два года прошло, то наверняка мой бывший давно и глубоко женат.

Но спросить снова не решаюсь и только мельком смотрю на его правую руку, которую он вдруг убирает под стол.

Там было кольцо? Или нет?

Не о том ты думаешь, Настя.

– Алёна ночью просыпалась? – спрашиваю взволнованно.

Обычно дочурка встаёт кушать, я её ещё кормлю грудью по ночам.

Правда, если у меня был жар, молоко и перегореть могло.

– Да, но я уложил её, – отвечает, будто это что-то само собой разумеющееся.

– А у тебя есть опыт общения с маленькими детьми? – изумлённо приподнимаю одну бровь, зависнув с ложкой возле рта.

– Есть, – Ян предпочитает не быть многословным.

А мне это его «есть» словно иголкой впивается в сердце.

Мы ведь могли бы быть семьёй, но, похоже, бывший создал семью с другой. И детей уже завёл, по всей видимости.

И, несмотря на это, он приставал ко мне ночью?

Да ну…

Наверное, мне всё это приснилось, не иначе.

– Ты не мог бы… отвезти нас в город, – наглею слегка, но по-другому не могу.

Сейчас я не в том состоянии, чтобы добираться самостоятельно.

Неожиданно ощущаю, как мне в ногу тычется что-то горячее.

Поднимаю ошеломлённый взгляд на Яна. Он сидит напротив.

– Ре-екс, – тянет, догадываясь по моим глазам-блюдцам, что случилось.

Из-под стола выныривает огромная белая голова ретривера.

Фух!

– И тебе спасибо, – протягиваю руку и робко касаюсь густой шерсти пса, почесываю за ухом.

– Да, если бы не Рекс, я мог бы и не найти вас. А по поводу города, не скажу пока, метель ночью все дороги замела, – отвечает невозмутимо.

– И что нам делать? – спрашиваю скорее у себя, чем у него.

– Оставайтесь здесь, тебе поправиться надо, ты всю ночь температурила, и пока что жар сбит медикаментозно, неизвестно, как дальше будет.

Ну, спасибо, успокоил. Будто специально нагнетает.

– А твоя семья не будет против? – смотрю на мужчину исподлобья.

Ян как-то странно ухмыляется и отвечает, подумав буквально секунду.

– Не будет.

Покончив с бульоном, поднимаюсь, чтобы убрать за собой, но Авдеев не позволяет.

– Тебе будет неудобно в гостиной, я думаю, так что могу помочь перебраться на второй этаж, там есть свободные комнаты. Да и на случай инфекции от малой изолировать тебя не помешает.

Вздыхаю, но соглашаюсь, потому что зерно истины в словах Яна есть.

Возвращаюсь в гостиную, заглядываю в комнату, где Алёнка играет с баб Верой.

– Соскучилась? – спрашивает бабуля понимающе.

Всё-таки прохожу в комнату. У меня переохлаждение, вряд ли я заразна.

– Очень, – обнимаю свою девочку.

Вожусь с ней, пока Ян ходит туда сюда с первого этажа на второй. Что он там носит – без понятия, ведь у меня не было с собой вещей, кроме тех, в которые была одета.

– Понимаю, я вот тоже скучала да переживала, пока Янчик не вернулся с этой своей службы, будь она неладна, – вздыхает бабуля. – Зато теперь решил тут обосноваться, рядышком, и мне радость. Правда, с семьёй…

Что с семьёй Авдеева узнать мне пока не суждено, потому что мужчина заглядывает в комнату и командует строго:

– Постельный режим тебе врачи прописали.

Послушно иду за Яном.

Меня не оставляет в покое мысль о том, что мы с дочкой свалились, как снег на голову. А я ещё и ребёнка на постороннего человека повесила практически.

И пусть баб Вера родная прабабушка Але, она ж не знает об этом.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж, следом идёт Авдеев.

Не подумала, надо было мужчину вперёд пропустить, и теперь мне неловко от того, что он идёт следом. Я ведь в одной футболке, поднимаю ноги и свечу бельём, скорее всего.

На повороте меня покачивает, и я хватаюсь за перилла.

Неожиданно ощущаю на талии крепкие мужские руки.

– Штормит тебя, да уж, – вздыхает Ян.

Он очень сдержан, я бы даже сказала, немного напряжён.

– Пройдёт, – понимаю, что необходимо освободиться от объятий, но продолжаю стоять, как вкопанная.

Голова опять начинает кружиться, но уже не от слабости, а от близости Яна.

Наваждение. Снова.

Я не знаю, что со мной не так, я честно пыталась его забыть и в итоге жила эти два года с огромной дырой в сердце. Спасалась только дочкой.

А сейчас, встретив вновь, понимаю, что так и не забыла.

Только теперь он – чужой муж, а я замужем. Пусть и ненадолго.

Ратмир же не станет удерживать меня после всего, надеюсь.

А вот Ян держит крепко. И душу, и сердце, и в данный момент тело.

Надо выбираться, и на мою удачу начинает трезвонить телефон в спальне. Мой телефон, который Авдеев отнёс туда, по всей видимости.

Радуюсь, но не долго, потому что экран высвечивает номер мамы…