Глава 6

– Да, мам, – отвечаю понуро, потому что ничего хорошего от этого разговора я не ожидаю.

Я никогда не жду хорошего от разговоров с родителями, так уже сложилось.

– Настя, где тебя носит, чёрт возьми? – ругается совершенно не интеллигентно.

Впрочем, где интеллигенция и где мои родители? Однако при Ратмире они очень стараются вести себя соответственно.

– Мам… – едва открываю рот, чтобы сказать что-то в своё оправдание, но меня безобразным образом перебивают.

– Наш дорогой зять позвонил и сказал, что ты сбежала, это так? – в голосе матери слышатся истеричные нотки.

– Это ложь.

– И ты хочешь, чтобы я поверила?

Вообще, плевать. Но чтобы не слушать вопли мамы ещё и на тему моей невоспитанности просто благоразумно молчу.

– Так где ты шляешься, Настя? – продолжает давить. – Отвечай, или я дам трубку отцу, - угрожает.

– Анастасия, – в трубке слышится голос папы.

От его грубого тембра меня даже на расстоянии пробирает дрожь.

– Ратмир высадил меня ночью, в метель, на улице, сам уехал. Меня подобрали… местные, – сообщаю обтекаемо, даже не уточняя пол этих местных, чтобы не нарываться.

– Вздор, он сказал, что ты сама его вынудила.

– Пап, я верно понимаю, что ему вы верите больше, чем мне? – чувствую, что сама начинаю срываться на истерику.

Резко оборачиваюсь, потому что спиной ощущаю чужой взгляд.

Ян. Стоит в дверях и внимательно слушает, о чём я говорю.

И мне не по себе от того, что Авдеев слышал всё, но и прогнать его я не могу. Он в своём доме, а на другом конце трубке снова мама начинает наседать.

– Отца довести хочешь? – шипит на меня чуть приглушённо. – Ну-ка, марш домой, к мужу! – приказывает.

– Мам, – чувствую, как на глаза начинают наворачиваться слёзы. – Вы меня вообще слышите? Ратмир бросил меня на улице, в метель, с ребёнком на руках. Мы чуть не замёрзли, у меня всю ночь был жар, и уехать отсюда я не могу, да и не хочу возвращаться к человеку, который может из-за своей вспыльчивости подвергнуть мою жизнь и жизнь моего ребёнка опасности.

После такой длинной тирады у меня сбивается дыхание. Сердце учащённо колотится в груди, в висках стучит отбойным молотком.

Я словно неродная в этой семье, но увы, это не так. Это было бы очень лёгким объяснением такого поведения моих родителей. Однако внешне я на них похожа, да и других доказательств хватает нашего родства.

И мне приходится после каждого такого разговора вновь и вновь принимать тот факт, что родители просто зятя любят больше, чем меня.

– Настя, да как ты смеешь… – начинает мама, но я сбрасываю вызов.

Не хочу знать, что я там смею.

Хватит. Надоело.

Сколько можно измываться надо мной и решать, что я должна делать?

– Высокие отношения, – комментирует Ян, вальяжной походкой проходя в комнату.

Усаживается на кровать, широко расставив ноги, и упирается локтями в колени.

Сосредоточенно сверлит глазами пол.

– Вот и стоило оно того, замуж выходить за этого? – выплёвывает с оттенками ненависти в красивом голосе.

Вздыхаю в ответ.

А что я могу сказать?

– Ян, я благодарна тебе за то, что помогаешь, но это не твоё дело, – проговариваю дрожащим голосом.

Крепче обнимаю себя руками, и этот жест не укрывается от пристального взгляда Авдеева.

– Опять температуришь, что ли? – спрашивает скорее у себя, нежели у меня.

Поднимается, подходит и касается моего лба сначала ладонью, а потом вдруг прикасается губами, как ни в чём не бывало.

Отшатываюсь, словно током ударенная.

Что он позволяет себе?

– Ложись, я принесу градусник, – игнорируя мою реакцию на его прикосновения, хватает меня за плечи и подводит к кровати.

Без комментариев.

Авдеев уходит, а я принимаюсь прокручивать в голове события последних двух дней.

Ещё вчера утром мне и в голову не могло прийти, что я освобожусь от мужа. Тем более, таким ужасным образом.

Мы гостили у моих родителей, изображая настоящую семью, насколько это было возможно.

То есть, Ратмир изображал, конечно. Для него всегда было важно, что подумают люди, он вечно печётся о видимом. Фасад для него важнее отношений.

А я настояла на отдельных спальнях.

Муж помог родителям достроить дом, комнат полно, и под предлогом того, что Алёна в чужом доме не захочет спать одна, я легла вместе с ней, отдельно от мужа.

Ведь дома у Ратмира у меня и так своя спальня, разве это проблема?

Оказалось, да. Его самолюбие не выдержало позора перед моими родителями, наверное, поэтому он и выкинул нас в ночь.

– Давай, измерим температуру, – в комнату возвращается Ян.

Подходит ко мне и бесцеремонно засовывает мне подмышку градусник, как бы ненароком задевая под футболкой грудь.

– Ян… – задыхаясь от возмущения, не знаю, что сказать.

– Что? – в глазах наглый блеск.

– Ничего, – вспыхнув, отвожу взгляд.

Чуть позже мужчина приносит лекарство, я лежу до самого вечера, пока не становится чуть легче.

Баб Вера несколько раз приводит ко мне Алёночку, а я даже не знаю, как благодарить эту чудесную женщину за то, что возится с моей дочуркой.

– Янчик вещички заказал, чтобы крошку переодеть, – сообщает уже вечером. – Да ты не волнуйся, я сама справлюсь, двоих вырастила, да и с внуком нянчилась сколько.

А я о том, что она не справится, и не волнуюсь.

Я о родимом пятнышке на ягодичке у Алёночки волнуюсь.

Помню, у Яна такое же было, только чуть выше, на пояснице. Продолговатое, с коричневым оттенком.

И если бы его увидел Авдеев, я бы не паниковала. Мужчины таких мелочей порой не замечают, они на себе вечно сосредоточены.

Но женщины…

Бабушка Вера только кажется одуванчиком, но я уверена, если она что-то заподозрит, обязательно расскажет внуку.

– Я сама переодену! – подрываюсь, позабыв о самочувствии.