Глава 16

Ярослав

Спокойной ночи, Ярослав…

Перечитываю и зверею. Я прошу ее о доверии – она посылает меня на хрен. Не прямым текстом, но посылает. Я говорю ей о том, что хочу ее, – она отправляет меня к любовницам. В какой момент я вообще решил, что выбрать в качестве фиктивной жены Аву будет просто? Стукнул бы меня тогда кто-нибудь по голове, чтобы мозги на место встали. Потому что если с кем будет непросто из всех возможных кандидатур – так это с Аврелией-мать-его-Фоминой!

Не нашедшее выхода в пятницу желание, накапливаясь за эти выходные как снежный ком, трансформируется в злость. «Спокойной ночи» становится последней каплей. Я взрываюсь! Откидываю мобильник и поднимаюсь с кровати. Натягиваю шорты и, не включая свет, топаю в спортзал. Благо в свое время хватило мозгов выделить в квартире одну комнату и воткнуть туда пару-тройку спортивных снарядов. В такие моменты, как сегодня, это становится огромным плюсом.

Едва сдерживая внутренние порывы что-нибудь расхреначить об стену, тейпирую руки и натягиваю боксерские перчатки. И, да простят меня соседи, начинаю со всей дури лупить поставленным ударом по груше, вымещая на бедном снаряде все свое не нашедшее выхода иными способами желание. Было бы проще снять себе проститутку. Куда проще! Вытрахать из головы сегодняшний день, наш разговор и Аварелию-мать-ее-Фомину. Возможно, позже я так и сделаю. А пока…

Удар за ударом до полного изнеможения и пота градом. Долблю снаряд, стиснув челюсти, забивая на правильное дыхание. Как следствие, уже очень скоро легкие начинает драть. Мышцы стонут от напряжения. Завтра, на тренировке, я об этой своей горячности сильно пожалею. Но это будет завтра…

Не знаю, сколько времени от драгоценного сна я убиваю в зале. Просто в какой-то момент заношу кулак для последнего удара и… выдыхаюсь. Перчатка врезается в кожу груши в тот момент, когда в дверь раздается стук. Громкий, требовательный стук.

Какого хрена там принесло среди ночи?

Подцепив зубами застежку, скидываю перчатки и иду открывать. На экране видеодомофона морда незнакомого мне мужика в халате. Открываю и слышу:

– Чувак, имей совесть, час, мать его, н… – Гость затыкается, сфокусировав взгляд на моей потной красной роже. Правда, ненадолго. Сменяя гнев на милость выдает:

– Охренеть! Вы Ярослав Ремизов? Ни-хре-на-се-бе! Я это… сосед. Снизу. Венцеслав, – протягивает руку щуплый очкастый парень.

Я пожимаю протянутую ладонь:

– Какие-то проблемы, Венцеслав?

– Автограф дашь?

Поджимаю губы. В час ночи, потный и вонючий, автографы я еще не раздавал.

– Ручка есть?

Мужик шарит по карманам махрового халата:

– Н-нет.

– Жди.

Ныряю в квартиру и нахожу первый попавшийся чистый лист. Размашисто чиркаю свою закорючку и отдаю соседу. С соседями надо дружить. Особенно когда имеешь привычку хреначить боксерскую грушу посреди ночи.

– Спасибо! Ну ты это… классно вчера закатал ту шайбу. Молодцом.

– Старался, – киваю сдержанно. – Шуметь сегодня больше не буду.

– А да… да не проблема, – отступает Венцеслав, – колоти себе на здоровье. Доброй ночи.

– Доброй, – хмыкаю и закрываю дверь с щелчком замка, снова окунаясь в глухую тишину апартаментов. Провожу ладонью ото лба к затылку, ероша влажный после тренировки ежик волос. Уже завтра в этой квартире будет значительно живее. При условии, что мы с Птичкой не будем шарахаться друг от друга и отсиживаться, закрывшись по своим комнатам.

Я не хочу. Но и рядом с ней физически долго не могу. Держать себя в руках и контролировать свои порывы сложно. Особенно когда не понимаешь, почему ты должен это делать. Я ей не неприятен. Ее тело выдает с головой. Однако к этому телу она меня не подпустит. Вопрос: какого хрена?

Хорошо, я лукавлю, возможно, я все понимаю. Видать, ситуация с братцем сильно пошатнула веру Авы в мужчин. Допускаю даже то, что она боится снова обжечься. А еще я очень упрям, напорист и прямолинеен. Для нее. Но разве то, что я откровенно сказал ей о своем желании, не делает меня гребаным честным человеком? Я мог бы вообще не поднимать эту тему. Так было бы проще. Опять же – для нее. Но… блин семейная жизнь – это гребаный ребус! А у меня с ними всегда было плохо.

Ладно, по хрену, пора в койку. Завтра сложный длинный день. А сегодня тяжелая и короткая ночь, потому что спать осталось от силы часов шесть. Федотыч на тренировке сожрет меня и не подавится, если буду клевать носом.

Уже двигаю ногами в сторону спальни, когда в дверь снова раздается стук. На этот раз тише, чем в первый. Что опять-то? Венцеслав своих соседей привел?

Крутанувшись, дергаю ручку, распахивая дверь со словами:

– Наглеть-то надо в меру.

Да затыкаюсь, потому что это не очкастый сосед снизу. Далеко не он.

– Привет, Ярослав, – поет женский голос. – Соскучился?

– Привет, Анжела, – прохожу взглядом по длинным стройным ногам знакомой. Визуально очерчиваю тонкую талию и большую грудь, едва умещающуюся в узком лифе короткого платья. Сосредотачиваюсь на хитром прищуре шоколадных глаз. – Каким ветром здесь?

– Мимо проезжала, увидела у тебя свет.

– На тридцатом этаже?

– У меня хорошее зрение, – улыбается гостья.

– Или информаторы.

– Прости, что ты сказал?

– Забудь. Так зачем приехала?

– Соскучилась. Я не вовремя?

– А ночью может быть вовремя?

– Что, и не пустишь? Или ты не один? – пытается заглянуть мне за спину. У меня на языке вертится решительное «нет, не один». Но мозг говорит, что я трепло. А тело напоминает, что пару дней назад его жестоко «обломали», вчера ему жестко досталось на льду, а сегодня его безжалостно выжали досуха. Теперь ему не помешали бы женская ласка и нежные руки. Те самые, которые, не дожидаясь моего приглашения, проходят ноготками по торсу и царапают затылок, обнимая.

С Анжелой нас познакомил Образцов. Она как раз из той категории «знакомых», которые спят и видят себя в статусе моей законной супруги. Опасная категория, секс с которыми может повлечь за собой гребаную кучу неприятных разборок и нервотрепки. И тем не менее я ее не останавливаю. Вопреки сопротивляющемуся сердцу.

Отступаю, позволяя гостье сделать шаг и переступить порог. Принимаю ее поцелуй, подтягивая к себе за талию. Толкаю дверь, закрывая ее за нами…