Глава 17
Аврелия
Следующим утром Ярослав за мной не заезжает…
Ровно в семь я провожаю Димку в школу и брожу по квартире, от волнения не находя себе места. А потом вообще, как последняя дурочка, непонятно зачем наряжаюсь. Нахожу в своем гардеробе простое, но элегантное кремовое платье-футляр и вытаскиваю из закромов серебристые лодочки на каблучке. С педантичной тщательностью укладываю волосок к волоску и наношу легкий макияж. Кручусь перед зеркалом, снова и снова разглаживая невидимые заломчики на подоле. Убеждаю себя, что мне просто хочется быть красивой. Для себя. А не для Ярослава. И что сегодняшний поход в ЗАГС ровным счетом ничего не значит. Но руки от этого трястись меньше не стали и сердце не начало биться ровнее.
Ровно в десять я уже сижу на пороге в ожидании звонка или стука в дверь. Ремизова нет. Кручу на пальце помолвочное колечко, затыкав кнопку блокировки экрана телефона, боясь пропустить вызов или сообщение от Ярослава. Тишина.
В десять тридцать прихожу к мысли, что, похоже, Яр передумал. А может быть, последовал моему совету и нашел себе фиктивную жену посговорчивей. Кто знает?
К одиннадцати я успеваю обрадоваться, а потом до жгучей обиды расстроиться. И когда уже собираюсь плюнуть на все и сварить себе кофе, потому что, очевидно, наша игра в семью не состоится, мне в мессенджер падает СМС:
Скупо, сухо, по фактам. Без «доброе утро» или на худой конец «привет». Это задевает.
Ладно, принято, чемпион.
Ровно через пять минут – минута в минуту – я выхожу из подъезда, а во двор нашей старой многоэтажки заруливает крутой черный седан бизнес-класса. Машина тормозит аккурат около меня, окно с тихим «вж-ж-ж» опускается:
– Аврелия?
– Станислав?
– Вот и познакомились, – улыбается приятель Ярослава, – садитесь, – кивает, – погнали. Времени в обрез, – тянется через салон и открывает дверь изнутри.
Как только я занимаю пассажирское место и пристегиваюсь, «Ауди» с животным урчанием мотора срывается с места, излишне привлекая к себе внимание прохлаждающихся во дворе жителей многоэтажки. Бабульки у последнего подъезда нервно крестятся.
Мы мчим по городу. В салоне тихо играет джаз. Станислав ловко управляет авто, умело лавируя между машин. Вокруг белый кожаный салон, до блеска отполированная приборная панель и настолько чисто, что аж в мозгу свербит мысль: хозяин машины помешан на порядке. Хотя по нему и так видно. Модная стрижка, гладковыбритые щеки, костюм и белая рубашка с нарочитой небрежностью расстегнутой верхней пуговицей, золотые запонки, дорогие часы на запястье и парфюм за пару тысяч баксов, не меньше. Этакий типичный лощеный бизнесмен. Педант до мозга костей, у которого, уверена, и ручки в кабинете лежат четко по линейке.
Не мой типаж. А вот Мартышка бы упала в обморок от восторга, окажись она на моем месте. Я же больше по таким, как Яр… а впрочем, не важно.
– Вы, главное, при Ярославе меня так пристально не разглядывайте, Аврелия, – слышу смешок водителя.
– Простите?
– Боюсь, вашему будущему мужу вряд ли понравится такой интерес к моей персоне.
– Я не… кхм, – смущаюсь, отводя взгляд. – Прошу прощения, задумалась.
– Все в порядке. Мне льстит. Кстати, пока не забыл, – тянется к бардачку Станислав, притормаживая на светофоре, – вот, прочтите.
– Что это? – забираю из рук мужчины папку.
– Брачный договор. Ремизов сказал, что вы настояли на нем. Признаться честно, удивлен.
– Меня больше удивляет, что ваш клиент на нем не настоял. Это по большей части в его интересах.
– Доверяет он вам, – пожимает плечами Станислав, – хотя я ему всегда говорю, что свою задницу прикрыть лишним никогда не будет. Но Яр упрям как баран.
– Это точно, – бурчу, кивая.
Пробегаю глазами по пунктам договора.
– Станислав… простите, не знаю вашего отчества?
– Эдуардович, но можно просто Стас.
– Станислав Эдуардович, – пропускаю «просто Стас» мимо ушей, – Ярослав видел этот контракт?
– Должен был ознакомиться, я скинул ему его по электронке. Есть проблемы?
– Здесь написано, что «все имущество, нажитое в браке, является совместной собственностью супругов и при разводе делится на равные части между обоими супругами».
– Верно, – улыбается мужчина. – Что-то не так?
– Мне не нужно имущество, которое Ремизов будет приобретать в этот год.
– Это стандартный договор, Аврелия. Просто при разводе откажетесь от всего «нажитого» в пользу Ярослава. Вот и все.
– А пункт об изменах?
– Что с ним?
Потупив взгляд, почесываю кончик носа.
– Не думаю, что Ремизов будет верен своей фиктивной жене. На то она и фиктивная. Можно было бы его убрать…
– Договор работает в обе стороны, – напоминает мне с милой улыбкой собеседник. – К тому же юристы хотели убрать этот пункт – это правда. Да только Ярослава сегодня утром будто какой-то петух в филейную часть клюнул. Он настоял на том, чтобы его оставили.
– Оу, – удивленно округляю глаза, – серьезно?
– Более чем.
Какого черта он задумал?
Я поджимаю губы и снова приклеиваюсь к этому злосчастному пункту, согласно которому мы с Ремизовым обещаем хранить друг другу верность. Сложно сказать точно, какое чувство берет верх в этот момент: растерянность, волнение, а может, даже и обида? Он думает, что я буду ему изменять, и перестраховывается? А даже если и буду – хотя, конечно, нет! – то какая ему вообще разница? Мы же не настоящие муж и жена, в конце концов. Что за бред?
– По большей части этот пункт нужен, чтобы интрижки на стороне не стали достоянием общественности и не испортили нашу маленькую аферу, Аврелия, – будто прочитав мои мысли, излишне спокойно комментирует Станислав. – Если муж или жена будут изменять и об этом пронюхают журналисты, образ идеальной верной семьи пойдет трещинами, а нам этого бы очень не хотелось. Верно? – бросает на меня быстрый взгляд.
Мне приходится кивнуть и согласиться:
– Верно. Из этой же логики и вытекает пункт о неразглашении, как я понимаю? Родственники Ярослава тоже будут не в курсе о нашей афере?
– Так точно. Абсолютно для всех вокруг – вы безумно влюблены и до одури счастливы, – кивает водитель, заруливая и паркуясь в кармашке у зала бракосочетаний. – Если вас все устраивает, просьба подписать. Ручка вот, – ловким движением умелого фокусника выуживает ручку из внутреннего кармана пиджака ремизовский агент и протягивает ее мне.
В общем и целом ничего критичного в этом договоре я не нашла. Каждый из нас после развода остается со своим и обещает не покушаться на собственность супруга. Вряд ли мы за год успеем много совместно нажить, но и тут я четко понимаю, что споров быть не должно. Единственная запинка случается на верности, но и изменять я не планирую. А измены «мужа» оставим на совести «мужа». Так что…
Я щелкаю шариковой ручкой и размашисто чиркаю свою подпись в нужной графе. Захлопываю и возвращаю папку Станиславу:
– Готово.
– Отлично. У вас до росписи три минуты. Куда идти, знаете?
Вообще-то я была уверена, что ваш друг меня встретит…
– Понятия не имею.
Станислав лезет в телефон, очевидно, чтобы свериться с имеющейся у него информацией, и тут же называет номер кабинета, где нас с Ярославом уже ждут. Все это, конечно, прекрасно… вот только самого Ярослава нигде не видно.
– Вас проводить? – учтиво интересуется мужчина.
– Спасибо, я в состоянии дойти сама, – говорю твердо, но голос слегка сипит от волнения. – До встречи, Станислав.
– До встречи, Аврелия. И не переживайте так, Рем уже на подлете.
– Мхм… – киваю и выбираюсь из машины. Накидываю лямку сумочки на плечо и на нетвердых ногах поднимаюсь по ступенькам. Вокруг удивительно малолюдно. Видимо, нам одним на сегодня назначено. Интересно, законным ли путем или ремизовские люди занесли кому-нибудь увесистый конвертик?
Цокая каблуками по бетону, захожу в красивое, недавно отремонтированное здание. Оглядываюсь – Ярослава и здесь нет. Фойе пустое. Да уж, будет забавно, если я окажусь тем небольшим процентом женщин, которых бросили прямо в ЗАГСе. Но, по крайней мере, этого позора никто не увидит – уже хорошо. А вот как объяснить Димке, что его кумир оказался с гнильцой, так, чтобы сын не потерял веру в людей, – эта задачка не из простых.
Господи, Ава, о чем ты вообще думаешь?! Никто никуда тебя не бросил. Ты только что подписала брачный договор. Ярослав написал, что едет. Вдох-выдох, девочка! Пригладила прическу, одернула платье, улыбнулась и, выпрямив спину, гордо потопала куда послали!
Сориентировавшись в расположении кабинетов, сворачиваю направо и иду по длинному светлому коридору, провожая взглядом таблички с номерами. Мне нужен сто первый.
Ага, вот и он. В самом конце коридора.
О, а с этой стороны тоже был вход?
У двери останавливаюсь и бросаю взгляд на часы. Ровно двенадцать ноль-ноль. Заношу руку, чтобы постучать. Останавливаюсь. Войти, или без жениха моветон? Может, нужно набрать Ремизову и уточнить, где его черти носят?
Что делать, что делать…
Я сомневаюсь, кусая губы. Ладно, надо идти. А уж если выгонят – выйду и наберу Ярославу, высказав тому все, что я о нем думаю. А что я о нем думаю? Что он человек-редиска, который бросил меня в такой важный момент одну!
Боже, я сейчас умру от волнения…
Хватаюсь за сердце, оно начинает все быстрее и быстрее молотить свое «тук-тук-тук». Ладошки потеют. Я снова и снова вытираю их друг о друга. Что я творю? Что мы творим? Почему, когда Ремизов рядом, наша затея не кажется такой дикой и идиотской?
А сердце уже не просто «тук-тук-тук», а «бум-бум-бум», и все по нервам!
Я на мгновение стискиваю кулаки и зажмуриваюсь. Нет, не могу! Делаю шаг назад и… вскрикиваю, во что-то врезаясь. Подпрыгиваю, собираясь позорно рвануть на выход, но слышу тихий хриплый смешок на ушко:
– Никак ты собралась дать деру, Птичка?
Обмираю. Мне на талию укладывается рука, прижимая спиной к каменной груди. В нос ударяет знакомый аромат парфюма с примесью мужского геля для душа. А нервные окончания рвут на ошметки толпы мурашек, хлынувших в разные стороны.
Ярослав.
Выдыхаю, упорно игнорируя тот факт, что от макушки до пят прокатывается чувство облегчения.
– Ты где был? – шепчу испуганно, а хотелось бы зло.
– Волновалась?
– Чуть с ума не сошла! Я тебя убью, Ремизов. Мы встретились от силы пару дней назад, а ты меня уже успел прокатить на всех возможных эмоциональных качелях!
– Еще не на всех.
– Что?
– Я говорю: советую избавиться от меня после того, как распишемся. Тогда ты станешь наследницей нехилого состояния. Зачем напрягаться зазря?
– Дурак, – бурчу, качая головой. – Мне и даром не нужно твое наследство.
– А что нужно? – улыбается, вздергивая один уголок губ.
Что мне нужно? Возможно, мозги, потому что, будь я капельку умнее, не стала бы в данный момент так жадно смотреть на губы мужчины, облизывая свои. А еще силы воли и смелости, чтобы выпутаться из захвата его рук. Но ни того ни другого Ремизов наверняка не сможет мне дать, даже со своими впечатляющими гонорарами. Поэтому я молчу.
– Желаний нет. Принято, – берет меня за руку Яр. – Ну что, готова?
– К чему?
– Стать Ремизовой, Птичка.
– Че-е-ерт! Я что, еще и фамилию должна взять твою?! – ни раньше ни позже доходит до меня. Ярослав на это ничего не отвечает. Только подмигивает и решительно стучит в дверь с табличкой номер сто один, увлекая меня за собой, когда с той стороны слышится:
– Войдите.
Вот и все, пути к отступлению отрезаны. Во что я вляпалась?