Глава 19

Ярослав

Вой сирены. Наша команда выиграла.

Фееричное три – ноль. Соперник раздавлен, раскатан и с позором вылетает домой. За три периода игры с нас сошло семь потов, мы чуть не потеряли двух своих лучших защитников и не заработали с десяток инфарктов, когда шайба ходила по самой грани, крутясь юлой на пятачке. В общем, троекратное ура: нам, вере и фарту, который сегодня явно был на нашей стороне.

Со льда мы впервые за целую неделю возвращаемся в приподнятом настроении. Молодняк горлопанит песни, «старички» морят шутки, технический персонал и тренерский штаб наперебой поздравляют. Мы даже удосуживаемся скупого: «Так держать, парни» – от Федотыча, который выражать свое довольство не привык. Да и рано. Впереди еще шесть с лишним месяцев чемпионата. Сегодняшняя победа – капля в море.

В раздевалке почти три десятка потных мужиков трещат, галдят и бурно выражают свою радость. Уровень шума зашкаливает. Хаос распространяется повсеместно. Общее настроение зажимает в тиски, и ты просто не можешь не ликовать заодно с командой, даже несмотря на то что мышцам после матча хочется скукожиться и сдохнуть.

Но это все мелочи. Главное, у меня сегодня есть персональный повод для радости. Птичка с Димкой пришли на игру. Я уже думал, этого никогда не случится! Ава неделю бегала от подобной перспективы как от огня. Искала отговорки, только бы отсрочить свой официальный выход в качестве моей жены куда бы то ни было. Мы, по сути, за эту неделю засветились в качестве супругов исключительно на страницах прессы. И я все понимаю, правда. Я же не совсем олень! Для нее эта бешеная слава в новинку. Она не была готова ни морально, ни физически к такому мужу. Но, по-моему, семи дней вполне достаточно, чтобы потихоньку начать выползать из своей уютной раковины. Скажете, что я не прав?

Я до последнего был уверен, что Птичка снова сольется. Оттого, когда перед игрой поднял взгляд на ложу, был вдвойне удивлен. Исключительно приятно. Она пришла. И не просто пришла, а, как и Димка, послушно надела свитер с моей фамилией, который я притащил домой еще пару недель назад.

Я засмотрелся. Меня буквально утопило в гордости! Аврелия Ремизова. Страшно признать, но это даже звучит воодушевляюще круто!

Их присутствие дало мне бешеный импульс быть сегодня лучше, круче, ярче. Для них. Поднимая откуда-то из закромов и мобилизуя все запасы сил, энергии и накопленного годами мастерства, чтобы забить две из трех шайб, а в третьей поучаствовать результативной передачей. Я сегодня был хорош!

Сразу же по окончании игры я набиваю Аве СМС с просьбой дождаться меня. Раздевалку покидаю в числе первых, буквально на сверхскоростных принимая душ и натягивая костюм. На ходу набираю номер Птички. После первого же гудка слышу:

– Да? – приглушенное из-за шума рассасывающихся после матча зрителей.

– Где вы?

– Что? Яр, тут так шумно, я тебя не слышу…

– Где мне вас с Димкой искать? – повторяю громче.

– Мы в фойе, со стороны двести десятого сектора. А ты?

– Спускаюсь. Ждите меня там. – Отбиваю вызов, перебирая ногами по ступеням.

Хочу праздника!

Хочу… до луны и больше хочу!

Меня сегодня так и прет.

Сосредотачиваю свое внимание на пропущенных в телефоне. Мать звонила аж пять раз. Что такого срочного у нее стряслось? Тянусь к кнопке перезвонить, когда краем корпуса влетаю в кого-то, едва не сшибая с ног. Интуитивно выкидываю руку, хватая за предплечье и удерживая на ногах второго участника столкновения:

– Прошу прощения, – вскидываю взгляд.

По позвоночнику прокатываются легкие отголоски раздражения.

– Привет, Яр.

– Привет, Анжела. Что ты здесь делаешь?

– Приходила посмотреть на игру, – звучит вполне миролюбиво. – Это разве запрещено?

– Нет, конечно. По крайней мере, не на законодательном уровне.

– Смотрю, ты сегодня в приподнятом настроении.

Не сказать чтобы я был слишком рад видеть свою… назовем мягко, бывшую любовницу. Но отвращения тоже не испытываю. Скорее замешательство. Последний раз мы расстались не на самой приятной ноте. Думал, Анжелка не дура и поняла, что ей со мной больше ни черта не светит. Выходит, ошибся? Или она решила попытать счастья и окучить кого-нибудь другого из команды? Так флаг ей в руки! У меня на нее больше никаких притязаний. У меня есть новый квест – «жена» называется. Мне его еще проходить и проходить.

– Торопишься куда-то? – поправляет воротник моей рубашки девушка.

– К жене, – тоном даю понять, что лишних расшаркиваний не будет.

– Видела ее сегодня на трибунах. Ничего такая. Миленькая.

– Прости, Анжела, но мне правда некогда чесать языками. Давай сразу к сути.

– Давай. Когда мы увидимся, Ярослав?

– Никогда. Я тебе об этом уже говорил, при нашей последней встрече.

– Не думала, что ты серьезно. Я знаю, что ваш брак фальшивка, – заговорщицки подмигивает Анжелика, – так что со мной можешь не прикидываться примерным семьянином.

– Чушь не неси, – дергаюсь, обходя «препятствие» стороной. – Мне пора.

– Ремизов, – тормозит меня смешок в спину. – Чушь, говоришь? В ночь перед вашей так называемой свадьбой ты был со мной. Журналистам это может быть весьма интересно. Информация о тебе сейчас стоит ой как дорого. Я могла бы рассказать им, как ты меня м-м…

– Я тебя что?

– Целовал, обнимал и…

– И все, Анжела, – рычу. – И. Все. Больше у нас ни черта не было. Или тебе память отшибло? Напомнить, как уже через пару минут ты села в тачку и уехала от меня? Любой охранник в ЖК это подтвердит. Коридоры напичканы камерами. Не дури.

– А за неделю до? Или по твоем прилете в Москву? Трижды. Тоже скажешь «не было»? Тогда это слишком большое «не было» для безумно уже год как влюбленного и тайно почти обрученного человека. Жена знает, как сильно ты ей предан?

Я стискиваю кулаки. Меня взрывает: какого хрена?!

В затылке немеет от злости. Эта коза посмела мне угрожать. Мне! Вена на виске дергается. А перед глазами все заволакивает красной пеленой. Картинка рябит, как в долбаном сломанном телике.

Я наступаю на бесстрашную идиотку Анжелу. Она делает шаг назад, упрямо вскидывая свой ядовитый взгляд:

– Твои восхитительные пиарщики состряпали такую душещипательную историю любви, вот только в моей голове картинка идеальной семьи, увы, не сложилась, чем-пи-он.

Она ходит по краю. По гребаной, мать его, грани моего терпения! Я оттесняю ее в угол. Сжимаю в кулак воротник кожаной куртки, нависая. Цежу сквозь стиснутые зубы, из последних сил сдерживая бушующую во мне ярость:

– Какого черта тебе от меня надо?

– Все просто, – улыбается эта сука белозубой улыбкой. – Деньги.

– Чего? – охреневаю вконец. – Ты совсем берега попутала?

– Я хочу деньги за свое молчание.

– А больше ничего не хочешь? Поскакала бы ты вприпрыжку по полям да на хрен, принцесса.

– Я могу устроить тебе проблемы.

– Это я могу устроить тебе большие проблемы. Послушай сюда, – встряхиваю девчонку за куртку, – мой тебе совет – держать свой язык за крепко стиснутыми зубами. То, что мы пару раз потрахались, не значит, что я не позволю себе на тебя обозлиться, поняла? Если хоть слово пикнешь, сотру в порошок, и каждый, самый задрипанный бизнесмен будет обходить тебя десятой дорогой, так что сытной и роскошной жизни тебе не видать, – разжимаю кулак, девчонка отшатывается. – И больше чтобы даже на глаза мне не попадалась. Увижу рядом с моей женой или сыном – пеняй на себя.

Не дожидаясь, когда хлопающая силиконовыми губами Анжелика соберет свое потрепанное испугом негодование в кучу, разворачиваюсь и ухожу. Дергано поправляя лацканы пиджака, проклинаю себя за тупость и недальновидность. Идиот.

– Ты об этом пожалеешь, Ремизов!

Уже, Анжела. Уже. Жалею, что связался в свое время. Ведь знал же! Знал, баран, что с этой стервой шутки плохи. Что эта сволочь с гнильцой. Так какого… Придурок.

В фойе, в изрядно поредевшей толпе, высматриваю макушки: светлую – Авы и русую – Димки. Нахожу. Делаю глубокий вдох. Дергаю головой, как пес, сбрасывая с себя остатки раздражения. Им знать о нашей стычке с Анжелой ни к чему. Лишние волнения.

Ерошу ладонью затылок и широким шагом иду к своей семье. Да, пусть и фиктивной. По хрену, честно говоря. Когда меня к ним тянет, это для меня перестает иметь какое-либо значение. А меня к ним тянет. К обоим.

Димка – классный пацан. Если я когда-то и мечтал иметь сына, то только такого. Ава воспитала его настоящим мужиком. Опорой, поддержкой, защитой. Не обозлилась и не выместила весь яд, предназначенный Гордею, на его ребенке. Хотя могла. А холила и лелеяла, вложив в сына по максимуму свою любовь и душу. И если я и не могу быть ему биологическим папашей, то хотя бы стать тем самым «мужским плечом», вливаясь в их тандем, могу. Могу и буду.

К Птичке же… ар-р-р, с этой женщиной у нас все пипец как сложно! Меня к ней тянет. Не только душевно, но и физически. Охренеть не встать как! Недели в пределах одной жилплощади мне хватило, чтобы закипеть. Смотреть на нее в антисексуальных пижамах, мешковатых штанах и бесформенных толстовках, в которых она предпочитает ходить по дому, и возбуждаться – это какое-то извращение. Но, мать его, это так! Я хочу ее любую. И если упаковывание в оверсайз – ее способ спрятать от меня заветные изгибы, она просчиталась. Мне по хрену, во что она одета. Я знаю, что там, под этой кучей тряпок. Да и глаза с губами не спрячешь. И то и другое – ее самые убийственно сексуальные части тела. Кто бы что ни думал, есть такие мужики, которые не на задницы и сиськи ведутся, а на улыбку и взгляд. И сейчас я хочу ее едва ли не в тысячи раз сильнее, чем при первой встрече.

Уже неделю я на сухпайке. Как последний лох! Но, что бы она там себе ни думала, я держусь. Закипаю, синею в определенных частях, закручиваясь бантиками от желания в причинных местах, но, стиснув зубы, держусь. Выжидаю правильный момент. Верю, что Ава сама сотрет между нами те самые рамки, в которые нас загнала. А она это сделает. Рано или поздно. Уверен. Терпение города берет.

Если после разговора у ювелирки я и бесился поначалу, то эта злость быстро сошла на нет. Она давно не была в отношениях. А я умею быть обаятельной сволочью…

– Привет, чемпион, – улыбаюсь заметившему меня Димке.

– О, здоро́во, Яр! Крутая была игра. Красиво вы их в третьем периоде дожали!

– Следующий ход за тобой. Когда там у вас матч с сибиряками?

– На неделе.

– Держи победный, – тяну кулак.

Димка отбивает пять своим кулаком:

– Принял.

– Привет, – перевожу взгляд на притихшую рядом с сыном очаровательную Аву в джерси с моей фамилией. Чистый секс!

– Здравствуй, Яр, – смущенно прячет светлую прядку за ушко.

Здравствуй?

Нет, Птичка, так не пойдет!

Долго не думаю. Тянусь и срываю с ее приоткрытых губ поцелуй, позволяя себе «выпить» ее удивленный вздох. Задерживаюсь на доли секунд дольше положенного. Отстраняюсь.

Заглядываю в глаза и пробегаю подушечкой большого пальца, очерчивая линию ее подбородка. Улыбаюсь:

– Спасибо, что пришла, Птичка.

– Спасибо, что позвал, чемпион.

– Все ведь не так страшно, правда?

– Ей понравилось, – хмыкает, сдавая мать, Димка. – Она уже согласна ходить на все домашние игры. Правда, родитель? Ты бы видел, как она переживала! Болела, кричала, ругалась, да в мою ма будто бес вселился, точно тебе говорю. Особенно когда вы с Широчевым сцепились, у-у-у! Хорошо, мы были высоко и у нее в руках не было клюшки, а то точно выскочила бы на лед и хорошенько его отмудохала.

– Димка! – шикает Ава. – Ну что ты такое говоришь?

– Правда? – хмыкаю я польщенно.

– Сложно не болеть, когда все вокруг в панике и на нервняке, – закатывает глаза Ава, миленько зардевшись. – Но да, было классно. Исключая те моменты, когда вы агритесь и ругаетесь. Такое мне не нравится. Совсем. Особенно когда ты, Ремизов, лезешь в драку, – смотрит на меня с упреком.

– Я не лез, – тяну лыбу во все тридцать два, – тебе показалось.

– Да что ты?

– Да! Он всю игру задирал Бессонова, поверь, тот олень заслужил хорошую взбучку.

– И чем это закончилось? Удалением аж на пять минут! Что хорошего принесло твое отсутствие команде?

– Да хотя бы то, что ты за меня волновалась. Не все же делать исключительно во благо клуба. Надо о своем ЧСВ подумать.

Ава вздыхает:

– Детский сад, Ярослав.

– Не переживай, всего первые сорок лет детства мужчины сложные. Еще три года, и потом со мной точно станет легче.

Димка хохочет. Обнимает мать за плечи и чмокает в щечку, выдавая:

– Какое счастье, что у тебя появился кто-то еще, кого ты можешь отчитывать. А то я все тринадцать лет отдуваюсь один. Несправедливо.

– Всегда к твоим услугам, парень, – подмигиваю. – Готов принять любой удар, только свистни.

– Шутники, – беззлобно ворчит Птичка. – Домой едем?

– Едем.

– Ма, я с Яром. Ты же не против?

– Кто бы сомневался.

Пробок в городе в это время мало, поэтому до дома долетаем меньше чем за полчаса. Тачки кидаем на подземной парковке. Хорошо, при покупке квартиры выкупил сразу два парковочных места. Как знал.

– Ну что, – улыбается Птичка, выпорхнув из своей «букашки», – успели посплетничать?

– Успели, – улыбается Димка.

– Расскажете о чем?

– Секрет фирмы.

– Меня, я так понимаю, в штат этой фирмы не берут?

– Сугубо мужская компания, – хмыкаю я. – Без обид.

Птичка закатывает глаза:

– Ну и не очень-то хотелось.

Лифт тормозит на тридцатом этаже. Мы всей троицей вываливаемся из него. Посмеиваясь, перекидываемся шуточками, обсуждая, что сварганить по-быстренькому на ужин и на каком залипнуть фильме после. Подгребая к дверям нашей квартиры, я уже лезу за ключом в карман, когда слышу за спиной:

– Ярослав, – эхом отлетающее от стен пустого коридора.

Оборачиваюсь.

– Мама? – идет нам навстречу, цокая каблуками своих сапог.

– Ты чего трубку не берешь?

– У меня игра была. А ты чего тут? Отец где? Привет.

– Здравствуй, сынок. Отец пошел в магазин за тортиком. Скоро подойдет, – улыбается, – мы решили, что уже спустя неделю пора бы лично познакомиться с твоей новой семьей. Вот и приехали.

– Прям вот так? Спонтанно?

– Ну не совсем спонтанно, я звонила тебе пять раз.

– Я был на льду.

– Так что, – намеренно игнорирует упрек в моем тоне матушка, – пригласите родственников в гости, или мы зря потратили три часа на дорогу? – не сильно вежливо напирает интонациями и мажет оценивающим взглядом по притихшей Птичке. Она явно к такому была не готова. Да и я, мягко говоря, в аху…дивлении.

Какого хрена именно сегодня всем резко приспичило до нас докопаться?