Глава 24

Аврелия

Яр налетает на меня, как изголодавшийся дикий зверь на водопое! В первое мгновение я теряюсь от такого напора. Тело ощущается деревянным и неповоротливым. Не слушается меня, совершенно позабыв, как нужно реагировать на откровенные ласки мужчины. Я не могу найти места своим ногам и рукам. Не понимаю, как дышать, когда твой рот занят языком другого человека. Голова идет кругом!

Но это только до первого вдоха…

Потом меня накрывает. От ощущения прикосновения кожа к коже. От влажных капель, стекающих по груди Ярослава после душа. И от убойного аромата, которым он пахнет. Смесь геля для бритья и тестостерона. Просыпаются какие-то давно забытые в приличном обществе первобытные инстинкты. Я отпускаю себя каждой клеточкой души и тела. Даю себе позволение прожить этот момент здесь и сейчас. Ловлю кайфовое ощущение опьяняющей смелости и взбалмошной легкости. Я дикая. Я безумная. Я ненормальная. И я дурею от этого! Кипящий в крови бешеный коктейль из возбуждения, дерзости и вседозволенности разгоняет по венам сладкий дурман желания. Адского. Горячего. Невыносимого! Превращая меня в беззаботную и готовую к экспериментам Аву. Ту Аву, что не боялась обжечься и довериться. Ту Аву, что не хочет и не будет смущаться и робеть. Не сейчас…

Я вспыхиваю, как факел, и отвечаю на поцелуй Ярослава. Запускаю пальцы в его короткий влажный ежик волос. Царапаю затылок. Хватаюсь за широкие плечи. Впиваюсь ноготками и медленно тлею в его руках, которые подхватывают меня и уносят, предположительно в сторону кровати. Все происходит так быстро! Так суматошно! Ярослав, как ураган, сносит голову напрочь!

Я совершенно не улавливаю, в какой момент с меня слетают халат и пижамка. Я остаюсь в одних лишь скромных стрингах. Когда я оказываюсь спиной на кровати, тоже не помню! Помню только холодок по спине от соприкосновения с простыней. И его руки. Они жадные. Лихорадочно гладят, щупают, ласкают и сжимают. Он, кажется, везде!

Его губы заканчивают терзать мои и спускаются с поцелуями на шею. Проходят по ключицам. Целуют, целуют и целуют. Добираются до обнаженной груди. Яр очерчивает языком по ареоле и втягивает в рот сосок. А-а-а! Я вскрикиваю и прогибаюсь в спине, задыхаясь. В глазах звездочки. В легких огнище. Между ног легкая пульсация и так мокро, что нижнее белье уже можно выжимать.

Яр повторяет свои нехитрые манипуляции со вторым соском, запуская меня куда-то в гребаный космос наслаждения! Ныряет пальцами под резинку моих трусиков, стягивая их. Оголяя окончательно. Между грудей целует. В живот. Чуть пониже пупка. Его щетина слегка царапает. Мышцы моего пресса напрягаются. Я вздрагиваю. А его губы уже касаются меня там. Между ног. И его язык… он…

– А-а-а! Яр…

– Тш-ш-ш, Птичка…

– М-м-м…

Спина выгибается дугой, когда он касается возбужденной горошины языком. Моя тахикардия стремительно набирает обороты. Для меня никто и никогда не делала этого. И это больше, чем просто приятно! Это самая настоящая нирвана! В которую умелые движения языка Ремизова засасывают меня все глубже и глубже. Заставляя извиваться, цепляться пальцами за его волосы и бесстыдно двигать бедрами ему навстречу. Подводя к самой грани, когда я уже вот-вот готова сорваться в пропасть, и… тут же кощунственно отбирая у меня возможность достигнуть пика, замедляя движение. В очередной такой раз, когда накатывающий оргазм отступает, я всхлипываю:

– Ты издеваешься надо мной?

– Думаю, это называется по-другому, Птичка, – вскидывает взгляд Яр.

Точно издевается! По глазам вижу!

Заставляю его подняться.

– Я хочу.

– Чего ты хочешь?

– Пойти дальше!

Тянусь к узлу на полотенце Яра. Пальцы не слушаются. Развязать получается не с первого раза. А когда развязываю, сдергиваю дурацкую махровую тряпку и откидываю в сторону. Тяну Ремизова на себя, требуя навалиться сверху.

Он тихонько смеется:

– Стой, Ава, стой…

– Что? – шепчу на сбитом выдохе. – Почему? – ловлю губами его губы.

– Сейчас, нетерпеливая моя, – улыбается и чмокает меня в уголок губ.

Приподнимается на колени. Тянется к прикроватной тумбе. Выдвигает ящик и вытаскивает небольшой квадратик из фольги. Меня как кипятком обдает. Вот я похотливая идиотка! Совсем про контрацепцию забыла…

– Если хочешь, можем и без.

– Я что, сказала это вслух?

– Сказала.

Я прячу лицо в ладонях:

– Стыдоба-а-а.

– Все нормально, – отдирая мои ладони от горящих смущением щек, покрывает их быстрыми поцелуями, добирается до ушка и шепчет: – Я чист, с момента росписи, кроме тебя, у меня никого нет, Птичка.

– Ш-шутишь? Ты что… правда мне типа верность супружескую хранишь?

– Убей меня сейчас и скажи, что ты – нет.

– Конечно, да! – выпаливаю. – Но нет, – поджимаю губы. – Никакого незащищенного секса. Хватит мне детей. Зачехляйся.

– Кто-то любит в постели командовать, я смотрю, – смеется Ярослав.

– Сама в шоке, – кусаю губы.

Не в силах отвести взгляда наблюдаю, как мужчина ловко разрывает зубами фольгированную упаковку и достает прозрачный кругляшок. Раскатывает презерватив по члену, обхватив его ладонью. У меня пересыхает в горле. Меня кидает в жар. Теперь эта картинка будет сниться мне в эротических снах. Широкая ладонь, длинные пальцы, крепкий ствол… о‐о‐ох. Приходится сильнее свести бедра. Я уже сгорела, воскресла и снова сгорела, как долбаная птица Феникс! Выдаю тихо:

– Должна предупредить… у меня не то чтобы сильно богатый в этом опыт.

– Насколько не богатый?

– Ну-у-у…

– Ава, – звучит хриплое, на надломе, – как давно у тебя не было секса?

– А есть разница?

– Ты первая подняла эту тему. И перестань отвечать вопросом на вопрос.

– По-моему, мы немного не в том положении, чтобы разговаривать по душам, – кошу взгляд, намекая на то, что я вообще-то голая лежу на его кровати, а он сидит у меня в ногах с гордо стоящим внушительным достоинством. И если это достоинство как можно быстрее не окажется там, где ему и положено оказаться, то велика вероятность, что я тупо струшу и сбегу!

– Не отпущу, – словно прочитав мои мысли, рычит Яр. – Ты сама впорхнула в эту спальню, Птичка, – дергает меня за лодыжки, прокатывая спиной по матрасу, двигая ближе к себе. Упирается коленом, устраиваясь у меня между ног.

– Еще пару раз напомни, и я сгорю со стыда!

– В желании тела нет ничего постыдного. Это тупо физиология. Давай, Птичка, когда?

Я облизываю пересохшие от волнения губы. Ремизов и не думает поторапливаться. Хватает меня за лодыжку, щекочет пальцами ступню.

– А-ва…

Я взвизгиваю, хохочу, извиваясь. Шиплю:

– Пару-тройку лет! Возможно, чуточку больше…

Яр сжимает челюсти и со свистом выпускает воздух:

– О-хре-неть.

– И что? Это что-то меняет?

– Это все, блин, меняет! – рявкает.

– Не сквернословь! – шикаю.

Следующие его слова щемящей нежностью отдаются в груди:

– Я буду нежным.

– Ремизов, я не девственница, – сбавляю напор, – а просто давно не упражнялась. Это немного разные вещи.

– Почти одно и то же.

– Просто, – тяну его на себя, заставляя лечь сверху и прижаться теснее, – давай уже сделаем это, а? Я хочу тебя, Ярослав. Очень-очень! Просто хочу! Без ожиданий и планов. Без притязаний на твое сердце…

– Я понял, притязания у тебя пока только на мой член.

– Ты ужасный пошляк!

– И тебе это нравится, – пляшут черти в глазах Ярослава.

Он прав. Сколько бы я ни строила из себя благочестивую монашку, мне и правда нравится. Пошлые шуточки, грубые словечки, развратные комплименты – все это будоражит и заводит. Это так грязно и интимно. Будто только для двоих. И да, я совсем от себя подобного не ожидала. Я в шоке. Хотя с таким, как Яр, я никогда и не…

Кхм, говорю же, опыт скромный.

Я тянусь к Ремизову и целую. Обнимаю, двигая бедрами ему навстречу. Он рычит:

– Завтра ты обязательно расскажешь мне, что заставило тебя передумать, Птичка. А пока, – чмокает в нос, – поупражняемся. И да, спасибо, что выбрала своего мужа в персональные тренеры, а не какого-нибудь соседа Васю. Я польщен.

– Ты теперь это «не упражнялась» еще долго будешь мне припоминать, да?

Яр посмеивается. Я улыбаюсь. Он чуть подается бедрами вперед. Улыбка сползает с моих губ. Мамочки-и-и! Соприкасаясь нашими телами там, он буквально высекает искры из глаз. Ловит губами мой стон. Целует. Накрывает своим сильным большим телом, придавливая к матрасу. Закидывает мои ноги себе на бедра. Снова целует. Бессовестно шаря своим языком по моему рту, поступательными движениями касается головкой между ног. Еще и еще раз. На самой грани!

– Яр, пожалуйста!

Он протискивает ладонь между нашими телами. Касается клитора. Я запрокидываю голову, упираясь затылком в матрас. Яр кусает меня в подбородок. Я зажмуриваюсь. Его пальцы неторопливо ласкают, размазывая соки. Между ног пульсирует. Низ живота тянет сладкая боль. Я слышу шепот на ушко:

– Ава, посмотри на меня.

Распахиваю ресницы, сфокусировав свой взгляд на раскрасневшемся лице мужчины, и тут же громко вскрикиваю, когда одним размашистым толчком Ремизов проникает почти на всю длину.

– А-а-ах!

– Тш-ш-ш, – шепчет, прикрывая мой рот ладонью, – тише, Птичка…

Почему тише…

Зачем тише…

Я хочу кричать!

Нет, конечно, я понимаю почему. До спальни Димки не так далеко. Но черт!

Я хватаю ртом воздух, цепляясь изо всех сил за Ярослава. Меня внутри буквально распирает. Он большой. Крепкий. Он во мне. И это даже слегка больно. Я двигаю бедрами и делаю судорожный выдох.

– Все хорошо, Птичка?

– Д-да… да-да-да. Продолжай! – шепчу.

Яр смеется и начинает двигаться. Как и обещал: нежно. Не торопится. Медленно и плавно подается вперед, входя на всю длину и тут же выходя. Дает мне возможность привыкнуть к его размеру. Мнет ладонями мою попу. Сжимает грудь. Целует. Кусает. Постепенно увеличивая темп. С тягуче-плавного до развратно-скоростного. Заставляя царапать ногтями его лопатки. Подстраиваться под один с ним ритм.

– Отзывчивая, Птичка…

В какой-то момент Ярослав меняет угол проникновения, закидывая одну мою ногу себе на плечо. Берет так, что глаза закатываются от удовольствия! Сердце о ребра долбит, как сбрендивший дятел! Толчок, толчок, еще толчок…

– Давай, малыш, вместе, – сбивчиво шепчет, поглаживая пальцами клитор.

– М-м-м… обоюдный оргазм – это киношный миф… – шепчу заплетающимся от удовольствия языком непонятно откуда взявшуюся в башке хрень. Вроде в каком-то журнале читала…

Яр щиплет меня за попу.

– Кончай, Птичка! – приказывает. И с очередным его толчком меня накрывает бешеным удовольствием. Буквально выносит из этой реальности самым сильным и ярким в моей жизни оргазмом! Душа отлетает. Тело сковывает. Пальчики на ногах подгибаются. Ноготки в руки Яра впиваются, а с губ рвется долгий стон удовольствия, который Ремизов глушит своими губами. Ловит каждый всхлип до последнего звука, бурно изливаясь внутри меня. Тоже кончает.

Время замедляет свой бег. Все перестает существовать. А когда отголоски оргазма отпускают, мое тело превращается в саму невесомость. Я буквально его не чувствую. Ни рук, ни ног, ни даже биения сердца. Может, я умерла?

Я облизываю пересохшие губы. Лежу, не открывая глаз, придавленная телом Ремизова к матрасу. Едва не стону от разочарования, когда чувствую, как Яр выскальзывает из меня, дав себе всего пару минут на передышку. Перекатывается и сползает, унося от моего тела тепло своего. Чмокает меня в нос.

Я недовольно бурчу и открываю глаза. Он стягивает с себя использованный презерватив. Завязывает узлом, откидывая. Тянется все к тому же ящику:

– Готова приступить к упражнению номер два, Птичка?

Если не считать поблескивающие бисеринки пота на его виске и шее, ощущение, что мужчине совершенно не пришлось только что напрягаться. Я же только что пробежала стометровку – не меньше! Поэтому в ужасе охаю:

– Уже?

– Жалеешь, что пришла?

– Просто о том, что у тебя неуемные сексуальные аппетиты, тоже надо предупреждать на берегу, – бурчу беззлобно. – Вдруг у меня здоровье слабое и сердце не выдержит такого секс-марафона?

– Тогда это будут очень горячие последние пару часов твоей жизни.

– Пощады не будет?

– Не в этой жизни.

Яр заставляет меня перевернуться на живот.

– Скажи сразу, на сколько упражнений у тебя там запас, чтобы я знала, к чему готовиться.

Я скорее слышу, чем наблюдаю, как новая упаковка из фольги рвется и отлетает куда-то за пределы кровати. Чувствую ладони Ремизова на своей попе, к которой он, поглаживая, пристраивается бедрами и целует в плечо, огорошивая своим хриплым:

– До самого утра хватит, Птичка.

– Ты монстр…

– Нет, всего лишь секс-тренажер.

– Яросла-а-а-а… м-м.