Глава 28

Аврелия

– Слушай, ма, а что такое амбивалентность?

Мы с сыном не так давно зашли домой. Ярослав, как и обещал, отогнал мою машину в автосервис и пока еще не вернулся.

– Слово какое-то зашкварное.

Я перекладываю овощи с разделочной доски в миску и оглядываюсь. Димка сидит за кухонным островком, уткнувшись носом в ноутбук. Рядом раскрытая тетрадь, а в руках ручка, колпачок которой мое чадо задумчиво грызет.

– Дим.

– А? – вскидывает взгляд ребенок.

Я киваю.

Димка чертыхается:

– Блин, оно само, честно. Так что это? Ты знаешь или мне спросить у «Алисы»?

– Смотря в контексте чего. Если простыми словами – то это что-то неоднозначное. Если применительно к характеру человека, то двойственное отношение этого человека к одной и той же ситуации или объекту.

– Типа люблю и ненавижу, ненавижу и люблю одновременно?

– Ага, типа того, – посмеиваюсь, вытирая руки о кухонное полотенце.

– Тогда не варик, слишком замудрено для седьмого класса. Пожалуй, удалю.

– Откуда? Зачем вообще тебе это? – хмурюсь, заглядывая Димке через плечо на открытую вкладку браузера. – Дима, ты списываешь, что ли? Что это? Сочинение по литературе? Маленький мошенник! А своим умом?

– А свой ум не переварил летом эту нудятину.

– Ты же клялся мне, что перечитал все книги из списка литературы.

– Я и перечитал! – вспыхивает. – Правда, некоторые в кратком пересказе. А если еще честнее, то почти все.

– Дмитрий, – открываю и закрываю рот, не находя культурных слов возмущения. – Как ты вообще до такого додумался? Ты же всегда все по-честному делал!

– Мартышка подсказала…

– Ох! – рычу. – Ох уж эта Мартышка!

– Ну что теперь? Я же не с одного сайта, ма, а с четырех! Считай, что я перерабатываю информацию, а это тоже работа, и еще какая. Согласись? – складывает бровки домиком мое хитрое любимое чудовище.

Я поджимаю губы. Я должна злиться и ругаться, но… Боже! Он даже списывание домашних заданий из интернета умудряется оправдать и вывернуть в свою пользу. Поразительная изворотливость ума! Ему бы с такими задатками в политики податься, а не в спортсмены.

Не выдержав, начинаю истерично посмеиваться.

– Ну и чего ты угораешь? – бурчит сын.

– Я тебя люблю, ты же это знаешь?

– Звучит так, будто есть подвох.

– Но я не поощряю такие методы работы над домашним заданием. Даже если ты умудряешься списывание вывернуть в благое русло. Это первый и последний раз. Договор?

– Умгум, – мычит. – Договор. Я просто не понимаю, ну на что мне эта классика сдалась? А анализ характера героя? Чем мне поможет это в хоккее, ма?

– Сынок, жизнь – это не только хоккей. Спорт – это отлично, но образование тоже важно.

– Моя – только.

– Это пока. А вдруг ты влюбишься в отличницу-филолога? Чем будешь будущую жену в таком случае впечатлять? Шайбами и клюшками?

– Ну точно не прочитанным в седьмом классе «Робинзоном Крузо»! Я покажу ей свою внушительную коллекцию грамот и медалей, например. Она впечатлится покруче, чем списанным из интернета анализом, и сразу в меня влюбится. Девочки любят успешных парней. Скажешь, нет?

– Ох, Димка, – смеюсь, – если бы это так просто работало, – покачиваю головой, потрепав сына по русоволосой макушке, чмокая туда же. – Пиши давай.

В прихожей слышится хлопок двери.

Я выглядываю. Яр вернулся. Заметив подглядывающую из кухни меня, улыбается. Скидывает парку и кроссовки и проходит на кухню с пышным букетом белых ромашек. Щеки красные, волосы всклокочены, глаза блестят. И пахнет от него зимой и снегом. Класс!

– Ты быстро. Все хорошо?

– Более чем. Твоя девочка готова штурмовать сугробы, – протягивает Ярослав ключи от «жука» и букетик. – Переобули, провели диагностику, заменили кое-что по мелочи, но в целом ты неплохая автоледи, Птичка. Молодец. Парни в сервисе оценили.

Он говорит, а я ничегошеньки уже не слышу. Утыкаюсь носом в цветы и вдыхаю полной грудью их аромат. Ромашки тоже пахнут морозом. Потрясающее сочетание лета с зимой.

– Спасибо. За букет и за заботу. Для меня ни один мужчина никогда этого не делал. Всегда все сама.

– Привыкай, – говорит Яр, касаясь холодными с мороза губами моего лба. – Итак, что я пропустил? – сует нос в Димкин ноут. – Что у тебя тут, малой? Боже, храни ГДЗ?

– И ты туда же, Брут? – закатываю глаза, пристраивая цветы в вазу.

Ремизов улыбается.

– В мое время ГДЗ были девчонки-отличницы, с которыми я всегда предпочитал дружить.

– Хм-м-м, – тянет Димка, – рили?

– Еще какое рили.

– У нас в классе тоже есть одна отличница. Оля Лапина. Хм-хм.

– Осталось дело за малым, – подмигивает Яр. – Купи ей шоколадку, помоги донести портфель, угости кофе. Только за косички не дергай. Это точно не работает. Проверено.

– Ярослав, – охаю я, щипая мужчину за бок. – Ты чему его учишь? Дима, нельзя дружить с девочкой только из выгоды. Это не по-мужски!

– Так, а кто ж сказал, что только. Любая выгодная дружба может перерасти в отношения, Птичка.

– Не выгодные?

– Крепкие. Слышала такую теорию, что самые крепкие браки вырастают из дружбы?

– Ему всего тринадцать, – шепчу одними губами.

– Уже, Птичка, уже, – улыбается Яр.

Подается вперед и шепчет мне на ушко:

– Но я не только дружбу Димки имел в виду. Может, у нас тоже… того. Как думаешь, получится сегодня «подружить»?

– И что ты будешь у меня списывать?

– А ты приходи после ужина с конспектами, по ходу разберемся.

Я закатываю глаза.

Яр подмигивает. Проходит мимо меня и щиплет за попу. Я от неожиданности взвизгиваю, подскакивая. Во-первых, руки у него все еще ледяные! Во-вторых, здесь же Димка! Отбиваю его ладонь от своей пятой точки, вытаскивая из-под подола платья.

Димка оглядывается и хмурится:

– Вы чего там?

– Все нормально, Дим.

– Не отвлекайся, чемпион, – говорит как ни в чем не бывало Ремизов. – Литература ждать не будет, – стреляет в меня взглядом и, посмеиваясь, наливает в стакан воды. Залпом осушает и осматривается, принюхиваясь:

– Обалденно пахнет, а что у нас на ужин, Птичка?

Ох уж это его умение переключаться, как по щелчку!

– Запеченная форель.

– Чем тебе помочь? Печь, конечно, не умею, но жарю неплохо. Нам надо что-нибудь пожарить? Или кого-нибудь…

– Я тебя сейчас стукну! – шиплю, замахиваясь кухонным полотенцем. – Уже почти все готово. Лучше просто нарежь овощи на салат, – впихиваю в руки соблазнительного нахала разделочную доску и болгарский перец. – Надеюсь, справишься?

– Не обещаю, но буду стараться. Собственно, как и всегда.

Я так активно закатываю глаза, что, клянусь, вижу собственный затылок!

– Пошляк, – шепчу одними губами. – Не приду к тебе с конспектами.

– Тогда я приду к тебе с учебниками.

– Сдается мне, у тебя в шкафу найдется только один. Далеко не из школьной программы.

Мы переглядываемся, посмеиваясь. Уже оба понимая, где и каким образом для нас двоих закончится этот вечер. И я буду врушкой, если не скажу, что по телу тут же сладкой патокой разливается приятное предвкушение. Прикладываю ладони к щекам – они полыхают.

Яр моет руки и поворачивается к островку спиной. Принимается методично мелкой соломкой нарезать сладкий перец. И тут случается мое очередное фиаско. Я позорно на него засматриваюсь. Зря я пустила его на кухню. Очень зря!

Я сильнее и сильнее стискиваю пальцами полотенце, провожая взглядом движение пальцев Ярослава, когда они обхватывают нож и со звучным «фшик-фшик-фшик» беспощадно крошат бедный овощ.

Мужик, умеющий готовить, – это чистый секс. А мужик в фартуке на голое тело, жарящий утром не тебя, а тебе яичницу, – эстетический оргазм. Кажется, так говорила мне Марта? Не знаю. Последнюю теорию младшенькой сестры я еще не проверяла. Не довелось. А вот по поводу первой… Я никогда не думала, что меня может заклинить на умении мужчины держать нож, но меня клинит. Я сглатываю наполнившую рот слюну.

– Ма, кажется, рыба начинает подгорать, – слышу и вздрагиваю.

– Ох, дьявол! – бросаюсь к духовке.

На какое-то время в кухне устанавливается молчание. Только слышится стук пальцев Димки по клавиатуре, шкворчание рыбы на противне и постукивание ножа Ремизова по доске. Мы все молчим до тех пор, пока я не интересуюсь мимоходом:

– Ангелина Никандровна так и молчит?

– Молчит. На днях звонил ей. Она даже трубку не взяла. Набрал бате, дуется, говорит, до сих пор как девочка.

– Мне жаль. Я не хотела, чтобы все так вышло, Яр.

– Вот чего-чего, а твоей вины тут точно нет. Мать сама прыгнула выше своей головы и больно ударилась о потолок. У нас со времен моей молодости договоренность: она не лезет в мою личную жизнь, а я примерный сын.

– Наверное, как мать я ее отчасти даже понимаю.

– В плане?

– Ну… она желала тебе другого. Другую спутницу жизни. Мягко говоря. Если бы Димка так неожиданно женился и ничего мне сказал, я даже боюсь представить, как повела бы себя в такой ситуации, – посмеиваюсь.

– Я не собираюсь жениться, ма! – бурчит сын. – Ну ты чего опять?

– Да я же о будущем, Дим.

– И что в этом плохого, если он влюбится? – разводит руками Яр.

– Но мы-то не влюбились.

– Но моя мать-то этого не знает. То есть… Ава, через пять лет твой сын станет взрослым парнем. А еще через пять уже матерым мужиком. Поверь, хоккей не место для маминых сынков. Если у него сорвет башню от какой-то девчонки – хрен ты его остановишь. И тебе останется либо принять его выбор, либо, давай прямо, повести себя как моя мать и вступить в конфликт со своим ребенком тупо из-за собственной ущемленной гордости. И, возможно, пропустить что-то архиважное в его жизни. Рождение детей, например. Разве оно того стоит?

– Эй, – бурчит Димка. – Я вообще-то тут и все слышу, «родители».

Я давлю вздох и киваю:

– Да, наверное, ты прав. Я бы выбрала быть рядом.

– То-то и оно. Моя мать – неплохой человек. Правда. И я очень надеюсь, что вы еще поладите. В будущем, Птичка. Но, видимо, не все сразу.

– Да. Может быть…

– Ярослав.

– Да, Дим?

– А ты… ну, знал моего отца?