Глава 35

Ярослав

Очередь из сообщений от Димки – первое, что я вижу, открыв глаза утром четверга. Залетаю в мессенджер, чтобы написать Птичке «Доброе утро», а по итогу сам получаю. Далеко не доброе. Сначала ни черта не понимаю. Зато когда догоняю…

Какого хрень?!

Вон оно что! Видать, этого «чела» не учили, что к чужим тетям свои фаберже подкатывать опасно. Можно и без них остаться. Или олень просто забыл, кто у этой Птички муж и как ощутимо он может зарядить в бубен. Череп потом по кусочкам склеивать будут.

Да, за-ши-бись! Меня дома нет четыре дня, а вокруг нее уже директора хороводы водят. Самое отвратное, что я ничего и предъявить-то ей не могу. Мы типа просто трахаемся. По мнению Авы. А наш брачный контракт никаким боком не ограничивает общение Птички с другими мужиками. И это дерьмо в самом чистом его виде!

Подскакиваю с постели, натягиваю спортивки и прохожусь по номеру, растирая ладонями помятую физиономию. Как быть? Позвонить и закатить скандал? С Птичкой это вряд ли прокатит. Спустить на тормозах? Тоже не могу – меня взорвет! В итоге, недолго метавшись, набираю Димке сообщение:

Немного подумав, сажусь и набираю номер Авы. Судя по времени, в Москве уже начало девятого. Ава только приехала на работу, и я очень надеюсь, что моя деловая колбаса сможет выделить в своем плотном графике жалкую минуту на разговор с мужем.

Начальник он ее, видите ли…

Нервно постукивая ногой по полу, отсчитываю секунды. На пятой слышу:

– Ярик? – врезается в сердце ее нежный голосок на выдохе. – Здравствуй.

– Привет, Птичка. Удивлена?

– Немного. Обычно ты в это время уже на тренировке. Что-то случилось?

– Все пучком. Выходной. Через пару часов выдвигаемся в Ебург.

– Оу, ясно. Как ты? Как самочувствие?

– Все хорошо, а ты?

– Да… да, тоже все хорошо.

А по голосу и не скажешь. Разговор в целом как-то не клеится. Ощущение, будто между нами повисло непонятно откуда взявшееся напряжение. Это раздражает. Что началось-то? Еще в понедельник утром она писала, что уже соскучилась.

Так и молчим в трубку. Пока я, не выдержав гнетущей тишины, спрашиваю прямо в лоб:

– Птичка, скажи, у нас все хорошо?

– В каком смысле?

– В прямом. У нас с тобой. Все по-прежнему?

– Д-да, а почему ты спрашиваешь? – Слышу по голосу – насторожилась. – Димка, да? – вздыхает. – Он тебе рассказал, что я вчера пришла на игру не одна? Я должна была догадаться.

– Я обещал его не выдавать. Не ругай парня. Но… какого хрена, Ава?!

– Слушай, не рычи на меня. Антон Сергеевич – просто коллега! Вернее, начальник. Не непосредственный, но тоже не последний человек в издательстве. Он проявил инициативу, я не смогла ему отказать. Все. Я его не звала. Это был просто дружеский жест!

Я потираю затылок. Звучит убедительно. Поводов не верить Птичке у меня нет. Самую малость расслабляюсь. По крайней мере, челюсть уже не хрустит. Однако то, что Ава не имеет видов на этого оленя, не значит, что он не имеет видов на нее. И это дерьмо собачье, потому что «начальник» и «не смогла отказать» в одном предложении – не самая хорошая тенденция. Этот мудак может этим снова воспользоваться, а меня, блин, нет в городе! Я на расстоянии гребаных тысячи километров от нее, и это бесит!

Значит, что? Правильно, надо дать понять всему издательскому дому, что Птичка замужем. Как – вопрос десятый. Я что-нибудь придумаю.

– Я уже тысячу раз пожалела, Яр, правда.

– Я ничего не говорил.

– Вот именно! Ты так красноречиво молчишь в трубку, что я чувствую себя виноватой. Хотя с чего бы, правда? Мы ведь даже не в отношениях, если так посудить. И ничего друг другу не обещали. Так почему я должна перед вами обоими оправдываться? – вскрикивает раздраженно Птичка.

Меня жаром обдает с головы до ног. «Не в отношениях», серьезно? Не пойму, только для меня все происходящее перестает уже казаться просто физиологией, что ли? Не может же она не замечать, что я весь с ней, в ней и для нее! Я уже сам себя перестаю узнавать временами! А эта птица-попугай все талдычит: «Просто секс, просто секс». Да любой мужик душу дьяволу бы продал за такой гостевой брак, которым мы живем без малого два месяца! А у меня все внутри в бараний рог скручивается от мысли, что мы тупо стоим на месте. Ни шагу вперед.

Ладно, по хрену.

– Я соскучился по тебе. Понятно, что, когда я такое слышу, меня взрывает, потому что какой-то там Антон-мудак-Сергеевич рядом, а я нет. И мне плевать, что мы друг другу ничего не обещали. Это не мешает мне тебя… ну…

– Ревновать, – подсказывает Птичка. – Ты ревнуешь, что ли?

Нет, я не ревную. Это разрушающее, алогичное, губительное аморальное чувство с…ука, да, ревную! Так ревную, что аж кровать под задницей горит и кулаки зудят! Чтобы хоть как-то себя успокоить, подскакиваю на ноги и меряю шагами номер. Дергано и нервно. Я превращаюсь в настоящего психа, когда она далеко! Парирую, насколько могу, ровно:

– Для всех мы женаты.

– Это не ответ, Ярослав.

– Короче, я просто схожу с ума тут без тебя! Вот такой ответ тебя устроит? Нас гоняют на тренировках и в хвост и в гриву, а все, о чем я могу думать, это о возвращении домой! К вам. Поэтому я злой и меня взрывает любая мелочь. А ошивающийся рядом с тобой тип – далеко не мелочь, чтобы ты понимала.

В трубке виснет секундная заминка, пока… Птичка не начинает хохотать. Реально? Эта коза угорает надо мной, аж похрюкивая в трубку! Мало того что оставила меня на две недели без секса, так еще и смеется, когда я ей тут душу, видите ли, изливаю?

– Ава, я серьезно!

– Я поняла. Прости-и-и! Просто это очень мило.

– Что? Мой дергающийся глаз и психоз, который скоро станет хроническим?

– Твоя ревность. Мило и глупо. А главное, безосновательно.

– Точно?

– Точно.

– Не врешь?

– Не вру.

– Допустим, я поверил. Мы помирились?

– Мы и не ругались. Просто ты, очевидно, встал не с той ноги. Позвонил, нарычал и гневно надышал мне в ухо, оно аж распухло от твоих возмущений.

– Я на тебя не рычал!

– Опять рычишь.

– Так! Давай лучше о приятном.

– Давай. Будет сильно нагло, если я попрошу привезти мне с Урала сувенир?

– Дай угадаю? Тебе нужен новый друг на батарейках? – бурчу. – Старый не выдержал возложенных на него обязанностей в мое отсутствие и задымился?

– Дура-а-ак!

– В слове «муж» немного другие буквы, Птичка.

– Спасибо, но я прекрасно обхожусь и без «друга», если тебе интересно. – Я буквально вижу, как она, посмеиваясь, закатила свои потрясающие глаза. И сам не могу сдержать улыбки. Вроде мы все решили. Можно выдохнуть. Правда? Или нет? Господи, отношения – это пипец как сложно!

Хотя стойте. У нас же еще даже нет отношений! Вообще зае… кхм.

– Интересно! Расскажешь, как? А лучше покажешь. Вечером. По видео.

– Ярослав! – а сейчас зарделась и мило смутилась, как девочка. – Я на работе, – шепчет, – здесь немного не место бесстыжему флирту. Перестань меня накручивать…

– А по-моему, очень даже место и не просто бесстыжему, а самому вопиюще неприличному, Птичка! Чтобы все твои начальники видели, с кем ты разговариваешь и кто имеет право к тебе подкатывать, а кто нет. Ремарка: только я.

– Да правда, что ли? – фыркает. – У нас же ни к чему не обязывающий кекс для здоровья, ты забыл? Ключевое – ни к чему не обязывающий, чемпион.

– Мы ходим по кругу. По-моему, мы уже решили, что ты моя, и точка.

– Как у вас, мужчин, все просто. Сам придумал, сам решил, а чего я хочу, спрашивать не надо?

– Это просто вы, женщины, все усложняете. Иногда нам нужно говорить прямо. Языком. Ярослав, я хочу… то-то, то-то.

– Ярослав, я хочу красивый настенный календарь. Пойдет?

– Для начала. На кой черт тебе сдался календарь?

– Я тут подумала и решила, что, пожалуй, и правда начну зачеркивать маркером дни.

– Ава!

– Только не до конца нашего контракта, а до конца твоих ужасных командировок!

– Моя же ты девочка! Принимается.

Я бы в этот момент все отдал, только бы увидеть ее лицо и чмокнуть в сладкие губы. Обнять, развернуть, нагнуть, сжать ладонью любимую попку и… все прочее, о чем лучше не позволять себе думать утром, на сухпайке, в тысячах километрах от желанного тела. Тем более что дверь в номер открывается и вваливается Бессонов, с которым мы вынуждены делить одну комнату на выезде. К слову, о том, что в нашей хоккейной жизни все через одно место.

Никакого уединения в командировках нет от слова «совсем». Иначе я бы уже не раз развел Птичку на «интересности» по видеосвязи. Думаю, решимости у новой Авы вполне хватило бы на такой эксперимент. Она вообще у меня девочка смелая и горячая. Я даже в какой-то степени рад, что до меня у нее был «скудный опыт». И весь ее нерастраченный потенциал достался мне, и только мне одному. Я жадный и эгоистичный подонок.

Товарищ по команде проходит по мне оценивающим взглядом и ржет:

– У тебя сейчас такая блаженная рожа, Рем…

– Иди в пень, – огрызаюсь.

– Что? – удивленно охает Птичка. – Ты это мне?

– Нет, конечно. Привет тебе от Бессонова.

– А, о, ему тоже… видимо.

Ну вообще-то они незнакомы.

– Жена? – понятливо хмыкает Бес.

– Она самая.

– Ну воркуйте, а я в душ. Только сильно не зависай. Тренера видел, выезд на полчаса раньше. Надо успеть залететь на завтрак.

– Птичка, мне надо собираться. Я наберу тебе вечером.

– Напиши, как доедете.

– Если будет время.

– Короткое эсэмэс, Ярослав. Для успокоения моей души, чтобы я знала, что вы не валяетесь где-нибудь в канаве после страшного ДТП на обледенелой трассе.

– Звучит ужасно. Убедила. Целую. И да, шли лесом всех Антонов, какими бы начальниками они ни были, поняла? Если вдруг начнут быковать, пригрози мужем. Я прилечу и разберусь. Поотрываю им письки без суда и следствия.

– Хорошо, так и буду всем говорить, – смеется Птичка, – целую! – томно вздыхает мне в трубку и отбивает вызов.

Я еще какое-то мгновение бесцельно таращусь в экран телефона. Пока Бессонов не выдает:

– Хреново быть женатиком, да, кэп? Даже на другом конце страны жена крепко держит за причиндалы.

– Знаешь, что по-настоящему хреново, Бес?

– Ну-ка?

– Когда тебя дома никто не ждет. Так что, – похлопываю товарища по плечу, – завидуй молча, салага.

– Я просто еще до свадьбы не дорос.

– Тебе тридцать пять, мужик. Главное, не перерасти. – Снова смотрю на потухший экран. Подкидываю трубу в руке. Кручу-верчу. Внутри неприятно зудит.

У нас все хорошо. Шикарно! Тогда чего меня так плющит и таращит? Я ненавижу неопределенность. Хотя мы вроде расставили все точки над i. Расставили ли? Я напирал. Птичка отшучивалась. Никакой конкретики. Ни хрена мы не расставили, а у нее под жопой там Антон-какой-то-там-мудак-Сергеевич! Фак!