Глава 12

Лера

Я выполняю поручение мужчины, захожу в каюту и нахожу ее кристально чистой. Пока мы ужинали, кто-то навел полную чистоту и порядок, перестелил белье. Понимая, что посторонний видел постельное белье, как и возможные следы… мне как-то не по себе становится, но потом приходит понимание, что, возможно, сотрудники Золотова и не такое видели, поэтому…

Я отмахиваюсь от лишних мыслей, чувствую себя крайне странно, снимаю с себя платье и накрываюсь одеялом, от которого приятно пахнет лавандой, только это не привычный запах кондиционера, а нечто иное… Будто кто-то действительно самую настоящую веточку в постели оставил.

Прислушиваюсь к ощущениям своего тела и понимаю, что, несмотря на то, что со мной произошло — особых изменений не чувствую, нет боли, рези…

Прикрываю веки, не хочу думать ни о чем, не могу сейчас вспоминать отца и мучить себя неизвестностью.

Как я засыпаю, не понимаю… А просыпаюсь от того, что становится безумно душно, будто меня скобой пришпилило к кровати, и жарко, жутко жарко, словно печка за спиной.

Распахиваю глаза и вынириваю из неги сна, опускаю взгляд и замечаю сильную руку, перекинутую через меня, ощущаю спиной литые мышцы и жар чужого тела.

Сглатываю слюну гулко, хочу как-то вылезти, но не получается, слишком тяжелая рука реагирует на мое робкое движение и притягивает меня сильнее, попой чувствую кое-что твердое, что упирается мне в копчик.

Краснею немного, четко осознаю, что позади меня горячее тело Золотова, опять робкое движение и я замираю, а мужчина тем временем утыкается носом мне в шею.

— Ты одуряюще пахнешь… — слышу едва различимый шепот, затем чувственного местечка у самого роста волос касается горячий язык, скользит по моей коже, его сменяют зубы, которые слегка прикусывают и горячая волна скатывается по мне, пульсирует в каждой клеточке.

Влад разгорячен, я чувствую его силу и возбуждение, рука, которая прижимает меня к себе, оживает, начинает ползти по коже, ласкает и проникает под резинку трусиков, резко скатывает их с меня, не успеваю среагировать, как мужчина меня перекатывает, и вот я уже лицом упираюсь в подушку, которая пахнет нами… мой тонкий аромат перебивает тяжелый мужской, мускусный, будоражащий мои рецепторы.

Сильные пальцы, приподнимают мою попу и разделываются с моими трусиками, окончательно их спуская. Смущаюсь, интуитивно пытаюсь отползти, но Золотов останавливает.

Тяжелая ладонь опускается на мою попу, придерживает, потом добавляется и вторая рука.

— Тише, не суетись.

Строгий голос и я прикрываю веки. Несмотря ни на что, Влад даже голосом умеет доводить до определенного состояния, слишком бархатный тембр, подчиняющий, и я понимаю, что меня самым наглым образом разглядывают, но трусики, оставшиеся на коленках, сковывают мои движения, Владислав это понимает и в следующую секунду срывает их с меня, заставляя шире раздвинуть ноги.

Меня изучают, внимательно. Я чувствую этот прожигающий взгляд, ощущаю его слишком остро.

— Красивая девочка, нежная…

Выговаривает хрипло и я чувствую дыхание мужчины на своей спине, он откидывает мои волосы, а затем я чувствую горячие губы и язык, Влад каждый мой позвонок целует, спускаясь все ниже и ниже, и в какой-то момент я просто сжимаю подушку зубами и зажмуриваюсь, потому что… потому что то, что вытворяет этот мужчина — это просто безумие какое-то, все тело поддается импульсу, когда его теплые губы накрывают меня, умело играют, всхлипываю громко, кажется, что мое тело больше мне не принадлежит, оно в руках умелого дирижера, который дозирует мое наслаждение, доводит до определенной грани и отступает.

Меня накрывает такой волной безумия, стыда и желания, что я сцепляю зубы, сильнее прячу свое лицо в подушку и почти достигаю пика, но в этот самый момент получаю хлесткий удар по ягодице.

Удар не сильный, но обжигающий, добавляющий разряда моим напряженным мышцам.

— Я хочу слышать твои стоны, девочка, не смей сдерживаться и прятать от меня свои эмоции…

Рокотом проносится по всему моему телу, заставляет меня вздрогнуть и практически захныкать от разочарования, от того, что напряжение, стянувшее все мои мышцы, не находит выхода. Сильная рука выдергивает подушку из моих скрюченных пальцев, я остаюсь без своего прикрытия.

А в следующую секунду одним жестким движением мужчина заполняет меня, заставляя выдохнуть, подстраиваясь под абсолютно новые для моего тела ощущения.

То, что между нами происходит, не укладывается у меня в голове. Мужчина жадно берет мое тело, а я… я изнываю, отдаюсь этим опытным рукам, которые дозируют мое наслаждение, ласкают, доводят до исступления.

Переворачивает мое тело, ложится сверху, заглядывает в мои глаза, будто до каких-то внутренних струн дотрагивается, наблюдает, изучает, а я теряюсь на дне этих кислотных глаз, прикрываю веки, чтобы хоть как-то спастись, но мне не позволяют, болезненный шлепок по попе заставляет в шоке распахнуть глаза, а Влад ускоряется, вбивается в мое тело на каком-то пределе и рычит мне в губы:

— На меня смотри, веки не прикрывай.

И я подчиняюсь, отдаюсь на растерзание этим губам, этим рукам, и изнемогаю, меня накрывает. Все тело скручивает в сладких судорогах, и я не сдерживаю всхлипов, ощущая, как мужчина заполняет меня всю.

Сколько раз Владислав берет мое тело… я уже со счета сбиваюсь, просто в какие-то мгновения вылетаю из реальности, затем вновь нахожу себя в неге и эйфории.

В какой-то момент мужчина покидает кровать и как есть голышом, абсолютно не таясь и не стесняясь, идет к столику, забирает бутылку воды и делает крупные глотки, затем обливает голову, а я наблюдаю, как капли текут по массивному телу, по литой спине, как очерчивают интересные линии, изучаю крепкий зад и длинные ноги, и в какой-то момент чувствую жажду. Безумную безудержную жажду.

Хочу убедить себя, что просто воды хочу, а не желаю мужчину, который мгновениями ранее так жестко брал мое тело.

Золотов реагирует на мой взгляд, слегка поворачивает голову и бросает цепкий взгляд на меня.

Слегка прищуривается, а потом забирает вторую бутылку и возвращается ко мне. Сворачивает крышку с бутылки и подносит краешек к моим губам, приникаю к живительной влаге, делаю большие глотки, только сейчас понимая, что в горле совсем сухо.

Все тело липкое и пропахшее близостью. Чувствую себя неловко под пристальным взглядом Золотова. Внезапно понимаю, что волосы у меня слипшиеся, да и весь вид оставляет желать лучшего.

Опомнившись, тяну на себя простыню, чтобы прикрыться, но мужчина ловит ее край и выдергивает из моих пальцев.

— Ты непослушная девочка, Лера. Умей слышать меня. Я не хочу, чтобы ты прятала себя от меня.

Сглатываю и киваю. Мужчина дает четкое понимание, чего именно от меня хочет. А я… я все-таки смущаюсь и говорю совсем тихо, сорванным от криков голосом:

— Я стараюсь. Но это сложно…

Прикусываю горячую и пульсирующую губу.

Встречаюсь с ледяным прищуром зеленых глаз. Влад медленно скользит взглядом по моему телу, подмечая следы своих грубых ласк, а у меня кожа гореть начинает от его взглядов, пульсирует.

И… я не знаю, почему он смотрит именно так… словно одним взглядом продолжает иметь. Никогда не знала, что мужчина может так смотреть, так будоражить. Я и боюсь его до чертиков, и желаю страстно.

Вернее… Я уже себя не понимаю.

Наконец, чтобы хоть как-то избавиться от своего смятения, выговариваю едва слышно:

— Можно мне в душ?

Вкидывает бровь, будто ему не нравится то, что он от меня слышит.

— А если скажу, что хочу, чтобы ты спала именно в таком виде, заклеймённая мной? У богатых людей свои причуды, — вскидывает бровь и уголки губ приподнимает в кошачьей ухмылке.

А я вновь кусаю губу.

— Тогда я должна буду исполнить твой приказ, но… спать я не смогу, у меня в некоторых местах уже начало стягивать кожу.

Я излишне откровенна, но мужчина располагает именно к этому. К правде. Мне кажется, что у Влада чутье на ложь и я его не проведу, если начну юлить и попытаюсь хоть как-то солгать.

— А мне нравится, когда женщина выглядит так, как ты. После секса. Заласканная мужчиной. С его запахом на коже. Мне нравится чувствовать свой запах на тебе. Лера.

Я не слышу, чтобы Влад мне приказывал, что я должна остаться в постели, не понимаю, проверяет он меня или действительно говорит о своих предпочтениях.

— Ты хочешь, чтобы я осталась?

Спрашиваю, чтобы понять для себя, чего именно Золотов добивается от меня, но мужчина лишь прищуривается.

— Ты интересная девочка, Лера. Рвешь шаблоны.

Вновь отвечает как-то совершенно странно. Иначе. Неожиданно.

Пожимаю плечами и отвечаю также честно:

— Я не понимаю тебя, Влад, прости… Я недостаточно осведомлена в этом вопросе.

Попросту говоря, я не знаю, как правильно вести себя с мужчиной, особенно с таким, как Влад. Это не мой сверстник, не парень с соседнего курса и не пацан со двора, который подкатывает с дебильными шуточками, иногда похабными, считая, что так выглядит увереннее.

Влад самодостаточен. Он берет то, что считает нужным. Он уверен и… я его боюсь. Вот прямо сейчас в эту самую секунду, когда смотрит так, что не знаешь, чего ждать. То ли сейчас накинется и отымеет со всей страстью, то ли препарирует на атомы.

— Вот и я про то. Иди в душ. Лера. Я распоряжусь, чтобы нам поменяли белье, пока моешься.

От этих слов мои брови взлетают, и я не сдерживаю порыва:

— Но ведь сейчас глубокая ночь, люди давно спят.

Ухмыляется.

— У меня народ привык работать двадцать четыре на семь.

Отворачивается, и я понимаю, что Влад телефон ищет, чтобы звонок сделать. Сама не понимаю почему, но я следую порыву и ловлю его за пальцы. Моя ладошка теряется в массивной руке мужчины, Владислав чуть с заминкой оборачивается на меня, будто не ожидал подобного, как-то странно смотрит на наши сплетенные пальцы, потом вновь смотрит мне в глаза.

Молчит. Ждет, что скажу, и я понимаю, что лучше выложить все и сразу, пока меня не прибили подобно мухе…

— Я могу сама перестелить постель. Мне несложно. Просто… Мне очень стыдно, если посторонний человек будет прикасаться к простыням, на которых…

Теряюсь, смущаюсь, опускаю глаза.

— Они поймут, чем мы тут занимались и… мне стыдно…

Мужчина ловит указательным и большим пальцем меня за лицо, слегка приподнимает, заставляя смотреть в свои глаза.

Влад рассматривает меня. Внимательно скользит по мне взглядом.

— Думаешь, никто не догадывается, что именно я с тобой делаю, когда ты так сладко стонешь?! — задает вопрос с ухмылкой.

— Догадываться одно, а вот прикасаться и видеть…

Прикусываю губу. Смущаюсь. Мужчина прищуривается. Молчит мгновение.

Затем вскидывает бровь.

— Простите, я, наверное, лишнее все время говорю, — наконец, не выдерживаю такого прессинга и даю заднюю, но Влад неожиданно усмехается.

— Да нет. Нормально все. Если хочешь поработать горничной — прошу. Белье в шкафу.

— Спасибо, — выговариваю и поднимаюсь, прижимая к груди простыню, но Золотов резко вырывает их моих рук ткань.

— Нет. Девочка. Будешь перестилать голая. Ты сама выбрала эту игру.

Его слова оглушают, а я теряюсь под внимательным зеленым взглядом мужчины. Сглатываю ком и собираюсь с силами. Отчего-то у меня стойкое ощущение, что миллиардер сейчас проверяет меня. Хочет понять, пойду ли я на попятную и сдамся или же решу довести начатое до конца.

— Хорошо, — наконец, отвечаю и вскидываю подбородок.

В конце концов, чего там мужчина не видел. Влад же кивает и отходит, медленно ступая, идет к бару, наливает себе бокал и как есть голый вальяжно устраивается в кресле, смотрит на меня, не мигает даже, а я ступаю к огромному шкафу, отодвигаю створку и теряюсь от того, насколько все здесь в идеальном порядке, будто кто-то, когда складывал бельевые принадлежности, с линейкой прошелся.

Идеально подобранные по цвету, по величине, аккуратно сложенные принадлежности.

Выбираю наугад один из комплектов и разворачиваюсь. Стараюсь не смотреть на Золотова, но отчетливо чувствую его взгляд на себе. Кожа начинает зудеть в определенных местах от внимания мужчины, а я медленно подхожу к кровати, собираю разбросанные по полу в порыве страсти подушки, стараюсь наклоняться аккуратно и не светить своими обнаженными частями, но я не знаю, как мне это удается на самом деле.

Поворачиваюсь боком, перестилаю белье, и в какой-то момент вздрагиваю, когда ощущаю большую ладонь на своей пятой точке.

— Прогнись в спине, — командует и я прикрываю веки, так как от одной интонации у меня по коже мурашки.

Я замираю и ощущаю на себе пальцы мужчины, они скользят, изучают.

— Здесь больно? — спрашивает задумчиво и я киваю, а потом спохватываюсь и отвечаю:

— У меня все тело тянет и ноет.

Опять ощущаю властное прикосновение, изучающее, скользящее. Возбуждаюсь от этих касаний, мое тело будто уже приучается к этому мужчине и его потребностям.

Тянет меня резко на себя, и я лопатками упираюсь в сильную грудную клетку, которая, скорее, напоминает камень. Правда, дышащий и очень горячий.

— Я все время тебя хочу, — раздается задумчивый голос мне в макушку и мне отчего-то кажется, что миллиардер удивлен подобной реакции своего тела.

— Я очень хочу в душ, — вновь не выдерживаю накала и мямлю.

Несмотря на то, что жар внутри меня вновь поднимается, я не готова к близости и в то же время жажду ее.

— Пошли, — спустя паузу раздается голос, и мужчина утягивает меня за руку в ванную, но идет не к душевой, а к огромной ванне, расположенной по центру.

— Иди сюда, Лера, — спокойно выговаривает и берет душ в руки, налаживает воду, а я не понимаю, чего от меня хотят, мгновение, но затем все же приближаюсь к Владу, который резким движением сгребает меня одной рукой и ставит в ванную.

Не понимаю, что он делает, зачем поставил меня по центру пустой мраморной джакузи. Ошалело смотрю на мужчину, а он поднимает беспросветные темные глаза на меня и хлопает по бортику.

— Поставь ногу, — велит совершенно спокойно и я, преодолевая жуткое смущение, делаю как сказано.

Влад же направляет струю на меня и начинает омывать мое тело, берет какой-то тюбик и выдавливает на руку пену, проводит по моим напряженным икрам, поднимается все выше, тщательно массажируя каждую мышцу, принося наслаждение, и я неожиданно для себя упираюсь руками в его широкие плечи и прикрываю веки.

Не помню, когда меня в последний раз купали. Это было в далеком детстве, но сейчас эта странная забота и массаж… они расслабляют, убираю усталость, и такое ощущение складываются, что пальцы мужчины знают, на какие именно точки необходимо нажимать и как дозировать силу. Эти руки могут быть нежными, но они также могут быть безжалостными, могут причинить страдание, так как действуют с точностью хирурга…

Наконец, смывает с меня все следы, затем меняет режим, и ванна начинает наполняться. Золотов сам скользит внутрь, садится, широко раскинув ноги и руки, а я замираю посереди джакузи, не очень понимая, что мне делать.

Мужчина смотрит на меня снизу вверх, скользит взглядом, изучает, а я стою едва дыша, хочется прикрыться и вообще убежать отсюда, но я остаюсь стоять.

Сглатываю ком, и Влад неожиданно вскидывает руку и ловит меня за ладонь, тянет на себя, заставляет сесть между своих раскинутых широких бедер, спиной упираюсь в грудную клетку мужчины.

— Расслабься, — шепчет мне на ухо и забирает какой-то тюбик, щедро его в воду выжимает и ударяет по какой-то кнопке по панели, и вода начинает пениться, а по моему уставшему телу идет приятная струя.

Тело само по себе расслабляется. Крепкая грудная клетка под моими лопатками совсем не напоминает мягкую перину, но я свое тело начинаю ощущать каким-то легким, воздушным, сама не понимаю, как начинаю устраиваться поудобнее, закидываю голову на широкое плечо Золотова, прикрываю веки и на губах улыбка появляется.

Ощущаю, как Влад отводит мои влажные прядки в сторону, как оголяет мою шею и как кончиками шершавых пальцев начинает легонько проводить по моей коже, на которой сразу же цветут мурашки…

Он играет с моим телом, всего лишь проводит нежно, спускается к груди, слегка царапает вершинки, и я прикусываю губу.

— Ты невероятно красивая и чувственная, — бархатистый голос в самое ушко и мурашки лишь усиливаются, голова кружится, а под прикрытыми веками будто вспышки рождаются, когда мужчина уверенно отводит мое колено в сторону, а крепкие пальцы ныряют под воду, находят самое интимное место и начинают ласкать.

Не понимаю, почему хныкать начинаю, ерзаю.

— Не сжимайся, — строгий голос заставляет подчиниться, и я расслабляю ноги, даже немного проскальзываю под воду, чтобы Влад имел больше места для маневра.

Меня укачивает, утягивает в какой-то водоворот чувств. Мерное дыхание мужчины под моей спиной, его умелые и чуткие пальцы, которые терзают мою женственность, журчащий звук воды и аромат пенки, какой-то мятный, ментоловый, дарующий какое-то умиротворение.

Не знаю, можно ли быть предельно возбужденной и вместе с тем расслабленной подобно желе, в то время как мужчина ласкает, водит своими умелыми руками и в какой-то момент какая-то струна во мне лопается, я запрокидываю голову и рот распахиваю в немом стоне, меня накрывает какая-то вязкая туманная темнота.

Я просто улетаю куда-то и Влад не беспокоит меня, он лишь продолжает будто в задумчивости ласкать мою кожу, в то время как мои веки становятся свинцовыми, и я улетаю в глубокий сон…

В какой-то момент лишь чувствую, как взмываю. Будто меня какой-то зверь сильный подхватывает и я зависаю в воздухе. Сама ловлю шею своего хищника и вздыхаю тихо-тихо, так и не сумев распахнуть тяжелые веки. Лишь ощущаю, как мое тело оборачивают в полотенце, как убирают капельки влаги, а потом несут куда-то, а я себя на волнах ощущаю. Самых настоящих, и еще упираюсь носом во что-то горячее, пылающее, так приятно пахнущее мятой и ментолом, а еще морской свежестью и бризом.

Ощущаю мягкость под собой, и подушку под щекой, и хоть постель не холодная, но меня знобить начинает ровно до тех пор, пока сильное каменное тело не оказывается рядом и не привлекает меня к себе.

Подушка под щекой становится каменной, но невообразимо приятной, на моем бедре оказывается тяжелая рука, а я жмусь к этой горячей печке и мне становится спокойно.

Ощущаю себя, будто в коконе нахожусь, каком-то надежном, защищающем от всех невзгод, от всех обид и сложностей.

Конечно, это просто сон и мое расслабленное сознание, но я ничего поделать не могу, жмусь к сильному телу, ощущаю под щекой биение сердца, сильные удары, которые будто в транс вводят, а сама ладошку кладу на широкую грудную клетку и кончиками пальцев ощущаю мелкие шрамы, вожу по ним подушечками, пока неожиданно широкая ладонь не останавливает мои движения и не сжимает мои тонкие дрожащие пальчики.

— Не буди во мне зверя, малышка, не заставляй снова потерять тормоза и брать тебя со всей жесткостью, с которой хочу…

Несмотря на то, что слова резкие, голос мягкий, теплом отдающий в мою макушку и расслабляющий.

Я получше устраиваюсь на своей своеобразной подушке, и нега окончательно берет меня в свою власть. Я засыпаю глубоким и спокойным сном. Ощущаю жар и в какой-то момент сладко потягиваюсь, наконец, выплывая из объятий сновидений.

Чувствую себя невероятно отдохнувшей и прислушиваюсь к себе, ощущая умиротворение. Впервые за очень долгое время хочется улыбнуться…

Выбираюсь на постели и покрывало соскальзывает, а уже в следующее мгновение я ощущаю тяжелую ладонь на моей груди, которая слегка сжимается, выбивая из моих губ легкий стон, я еще глаза открыть не успеваю, как меня подминают под горячее и возбужденное тело.

— Что с тобой не так? — жадный шепот в самые губы. — Почему я все время хочу тебя…

Не успеваю ответить, мужчина уже во всю изгибает мое тело в нужном ему ракурсе, широко раздвигает бедра и пристраивается сверху, одним мощным движением становится со мной одним целым и выдыхает с жаром в шею:

— Ведьма… зеленоглазая ведьма…

Я не помню себя, теряюсь и вновь уплываю в сон, а когда просыпаюсь, понимаю, что на меня смотрят, рассматривают, внимательно исследуют.

Распахиваю глаза и вижу перед собой Влада, он собран, одет.

— Собирайся. Мы причаливаем, — выговаривает совершенно ровно без тени эмоций, словно не он тот мужчина, который шептал мне на ушко разные страстные непристойности.

— Что-то случилось? — спрашиваю по инерции, не понимаю, что могло произойти, чтобы все так резко поменялось.

— Непредвиденные обстоятельства, Лера, пора возвращаться в столицу.

Опять совершенно ровный голос и я киваю. Понимаю, что Золотов деловой человек и мне почему-то кажется, что ему пора улетать.

Видимо, у миллиардера отпуск слишком короток, и он весь его потратил на то, чтобы заниматься проплаченным сексом на яхте.

Злые и ядовитые мысли отравляют нутро, а я соскальзываю с постели и иду в душ, как только мужчина оставляет меня одну.

Быстро привожу себя в порядок, накидываю одежду, собираю свою сумку и выхожу на палубу. Еще раз засматриваюсь невероятно синей морской гладью, красотой и ветерком, который подхватывает и колышет мои длинные прядки.

Маленький рай. Рай на земле… отбрасываю все ненужные мысли, прикрываю веки и подставляю лицо солнцу и ветру, пытаюсь насладиться моментом, поймать секунду счастья, так как не знаю, когда еще увижу море, когда буду чувствовать себя настолько свободной, как сейчас. В этом моменте, когда я застыла посередине чего-то неосознанного, когда прошлое уже случилось, а будущее еще не настало…

Не знаю почему, но я улыбаюсь, цепляюсь пальцами за поручни и отдаюсь стихии, воздуху, запаху, свободе…

— О чем ты сейчас думаешь? — вклинивается в мои мысли сухой баритон, а я… я не распахиваю глаза, чтобы не потерять хрупкую идиллию единения самой с собой.

— О жизни, — отвечаю, продолжая все так же ловить солнечный свет, который щиплет глаза даже сквозь прикрытые веки.

— Как интересно. Ответ смазан. Хотелось бы услышать, о чем таком именно ты думаешь.

В голосе Влада на этот раз слышны смешинки и легкое пренебрежение. А я не таюсь. Я в моменте, поэтому отвечаю именно то, что думаю.

— Прямо сейчас мне кажется, что я замерла в самой счастливой точке своей жизни. Когда все уже произошло, а будущее, которое так пугает — не настало. И я ощущаю свободу, господин Золотов, свободу в моменте, потому что кажется, что у меня крылья за спиной и стоит их распахнуть, как я улечу далеко-далеко, где нет проблем, где нет реальности и можно просто жить…

Влад не отвечает. Я даже не слышу его. Этот мужчина передвигается настолько бесшумно, что не услышишь, но я чувствую на себе его тяжелый взгляд, поэтому продолжаю мысли вслух:

— Согласитесь, господин Золотов, такое простое слово — жить, значение, которое мы не осознаем. И только когда сталкиваемся с чем-то по-настоящему серьезным, мы пересматриваем все. Это как история про вопрос жизни и смерти…

— Что за вопрос “жизни и смерти”?

Опять легкая ирония и я также улыбаюсь.

— Очень давно мне мама рассказывала сказку, это было незадолго до ее смерти. Сказка грустная, не уверена, что она придется вам по душе.

— А ты расскажи… — вновь этот голос и движение, мне кажется, Влад облокотился о поручни и заглядывает прямо сейчас мне в лицо, изучает черты, а я чувствую, как ветер бьет моими прядками по мне, щекочет.

— Хорошо. Вот история.

Очень давно жил один человек, как бы он ни старался, жизнь отчего-то не улучшалась, были у него проблемы, и они казались ему нескончаемыми. Однажды он настолько устал от своего существования, что начал проклинать все и вся… говорил, что отдал бы все ради богатства и золота. И вот однажды в его дверь постучали. На пороге стояла старуха. Вся в черном, голова прикрыта капюшоном, но сколько мужик ни присматривался, он не видел черт, они расплывались.

— Ты звал меня, — сказала старуха.

— Нет, — отозвался мужик, — впервые тебя вижу.

— Ты звал меня, — вновь сказала она, — я пришла, потому что звал, и вот что хочу сказать. Ты ведь мечтал о золоте.

— Да. Мечтал, — ответил мужик.

— Ну вот и я принесла тебе все богатства.

— Все богатства… Неужели просто так золото отдашь? — насторожился мужик, когда старуха смерть протянула ему на костистой руке огромную гору монет, на которую можно было прожить не одну жизнь.

— Нет. Конечно. Не просто так. Я дам тебе это золото, и ты почувствуешь вкус больших денег, ты ведь считал, что счастье в этом, но только у меня будет условие.

— Какое? — переспросил мужик.

— Ты будешь счастливым и богатым. Сколько того пожелаешь. Но как только ты уснешь, наутро не проснешься. Это цена…

Мужик не ответил карге, он захлопнул дверь и прокрутил в замке ключ. С того дня он больше не сетовал на жизнь, он ловил момент и радовался тому, что имеет возможность проснуться каждое утро, открыть глаза и получить возможность изменить все…

Ведь каждое пробуждение — это маленькое счастье и название этому бесценному подарку — жизнь…

— Никогда не слышал такой сказки, — опять голос, который заставляет вздрогнуть.

Распахиваю глаза и заглядываю в зеленые глаза мужчины, улыбаюсь нежно, так как с этой сказкой связано много воспоминаний грустных и радостных, и отвечаю опять правду:

— Вы ее и не могли слышать, эта мама моя придумала, когда внушала мне, что, несмотря ни на что, надо верить в лучшее и жить…

Ухмыляется, неожиданно запускает руку в мои волосы и заставляет приблизиться к себе.

— Еще недавно в постели ты кричала мое имя, называла Владом, а сейчас я почему-то вновь стал для тебя господином Золотовым?

Пожимаю плечами.

— Солнечный свет развеивает ночной мрак…

— Интересный афоризм.

— Не афоризм, просто мысли вслух.

Ощущаю сильную хватку на локте, Влад разворачивает меня к себе, тянет и неожиданно накрывает мои губы, сминает их в сильном поцелуе, поручни ударяются мне в крестец и ощущение такое, что меня сейчас просто сбросят с яхты и я разобьюсь о морскую гладь.

Слишком жадный поцелуй, настойчивый, он заставляет меня вцепиться в плечи мужчины, держаться за него в отчаянной попытке не свалиться за борт.

Владислав отпускает меня неожиданно, резко, будто отдирает от себя, также без слов уходит, а я лишь спустя мгновение понимаю, что нас прервали, Золотову вновь поступил звонок.

Мы причаливаем к пирсу, и мужчина идет первым, держит меня за руку, вряд ли для того, чтобы не свалилась за борт, скорее, просто держит, чтобы не удрала, так как сказка заканчивается, как только я ставлю ногу на твердую землю.

Вроде все так же, все по-прежнему, солнце светит и припекает макушку, но у меня в груди четкое ощущение, что все изменилось.

Мы возвращаемся к особняку, где Золотова встречает учтивая Марьяна Дмитриевна, которая что-то вещает, семенит рядом с миллиардером.

— Отпуск закончился, я уезжаю, — эти слова Золотова доходят до меня и заставляют напрячься и расслабиться одновременно.

Мужчина говорит о себе, но не обо мне, и я вспоминаю, что была привезена сюда подобно девочке для утех, видимо, барин улетит, а я буду смиренно ждать его возвращения…

Эти мысли кислотой жгут нутро. Но я понимаю, что деваться некуда, контракт подписан.

И где-то принятие этого факта позволяет успокоиться. У Золотова слишком мощная энергетика, непереносимая какая-то, и я не могу оставаться равнодушной к этому мужчине.

Да, мне нужно понять, что я всего лишь контракт, всего лишь договор, который стороны выполняют, но… то, что было на яхте, оставило глубокий след в моей душе, поглотило, не позволило остаться равнодушной…

К Золотову подходит мужчина, начинает вещать и я застываю у лестниц вместе с домоправительницей, не могу отказать себе и отчего-то смотрю вслед мужчине, будто откладываю в памяти его широкую уверенную поступь, разворот плеч.

Сердце отчего-то сжимается, ведь я не могу испытывать эмоции к человеку, который меня купил, как бы больно это ни звучало, но это так, и вот теперь я будто с тоской смотрю вслед Золотову, понимая, что меня оставят в этом доме у моря на неопределенный срок, пока у миллиардера вновь не появится время для утех…

— Не стой столбом, — слышу злой голос Марьяны Дмитриевны, которая теряет весь свой чопорный лоск, превращаясь в обычную уличную хабалку, — дуй в свою комнату и не отсвечивай, когда понадобишься, хозяин даст знать, но как я понимаю. Он будет появляться в особняке в определенные дни календаря…

Слова женщины царапают. Я понимаю, на что именно она намекает, хоть Золотов и упомянул о таблетках, но ведь я уже могу оказаться беременной…

От этой мысли у меня холодная капелька пота выступает на позвоночнике. А ведь это я подумала о противозачаточных таблетках, откуда мне знать, что на самом деле имел в виду мужчина.

— Наверх иди, — вновь вклинивается в мои мысли жесткий полушепот местной змеи, с которой мне бок о бок придется провести неопределенный срок, — твоя миссия закончилась, развлекла хозяина и все на том.

Резко поворачиваюсь в сторону женщины, смотрю в это не старое, но какое-то сухое лицо и вдруг меня будто молнией ударяет. Это ее лебезение перед Золотовым, эти взгляды и такая лютая ненависть ко мне, после того, как она выразилась, “хозяин” переспал со мной. Ведь ясно, что на яхте мы не на звезды смотрели и не разговаривали о классической литературе, хотя… мы с ним говорили тоже… но… я всматриваюсь в колючие глаза женщины, в ее сжатые губы и понимаю… да. Понимаю. Марьяна Дмитриевна влюблена в Золотова… и сейчас в ее глазах я читаю лютую ненависть, злобу и… зависть…

Интуиция начинает мигать красным сигналом, понимание приходит, что после того, как я разделила постель с Владом, мне здесь житья не дадут, будут пытаться срывать свою злобу, зависть.

Так и хочется рассмеяться, серьезно ли эта женщина так люто ненавидит девчонку за то, что с ней переспали. Переспали, исходя из пунктов контракта…

Слезы на глазах наворачиваются и рыдание поднимается где-то глубоко в груди, я, видимо, недостаточно адекватно оценила свои силы.

— Ты со своей работой справилась, можешь идти отдыхать, — раздвигает змеиные губы в улыбке и плюет в меня ядом.

А я пальцы в кулаки сжимаю, кровь кипит на адреналине, и я шиплю не хуже этой самой змеи:

— Как вы смеете так говорить со мной? Кто дал право оскорблять и выказывать пренебрежение человеку, которого вы вообще не знаете?!

Закатывает глаза и криво усмехается:

— Ну-ну, ты хоть знаешь, сколько я вас таких повидала дешевок, но у тебя статус чуточку другой, но все равно, те же яйца, только вид в профиль!

— Не смейте так со мной разговаривать!

У меня аж позвоночник струной натягивается, и я понимаю, что Золотов еще не улетел, а тут мадам решила показать кто есть кто, что же будет, когда хозяин этого особняка исчезнет на неопределенный срок?

Меня затравят?! Или вовсе, как это практиковалось в гаремах султанов, нерадивых конкуренток утопят в бассейне, ну здесь не бассейн — море рядом, в принципе.

Злые ироничные мысли рождаются в моей душе из-за дикого чувства несправедливости и обиды, а домоправительница упирает руки в боки и выговаривает совсем холодно:

— Ты здесь временное явление, а я верная слуга своего хозяина. Вы меняетесь, даже лица запомнить не успеваю, а я остаюсь!

Слова женщины полны яда и зла, она, буквально распушив капюшон, будто кобра, пытается напасть, а у меня поднимается бунт.

Упираю в нее взгляд и вздергиваю подбородок.

— Интересно, что будет, если я сейчас развернусь и пойду к Золотову, расскажу о том, какая тут дедовщина в лице его персонала.

— Ну и что ты ему скажешь?! — вскидывает бровь. — И кому поверит Владислав?! Мне или какой-то дешевой подстилке?!

Дергаюсь от слов женщины, будто пощечину получаю, у меня, возможно, адреналин в крови или же ярость, но дальше будто багровая пелена перед глазами, потому что я не понимаю, что делаю, лишь щелкает, когда я вцепляюсь в женщину мертвой хваткой и начинаю дергать за ее платье как сумасшедшая:

— Да что вы знаете обо мне?! Что знаете о моей жизни, что так оскорбляете?! Кто дал вам право так обращаться со мной?!

— Что я знаю о тебе?! Что ты шлюха, продающая себя за деньги!

— Как вы смеете?! Вы хоть знаете, почему я подписала этот чертов контракт?! Знаете, что у меня отец умирает и нужны деньги на операцию?! Вы хоть когда-нибудь были в ситуации, когда все продашь, на все пойдешь, только бы самый близкий человек выжил?!

— Да кому ты заливаешь! Подстилка! Перед Владом любая ноги раздвинет, ему только щелкнуть, а ты еще и отца приплетаешь!

Я буквально себя теряю, прихожу в себя лишь тогда, когда меня встряхивают, и понимаю, что дерусь, и меня встряхивают еще раз, а я замираю в руках, поднимаю взгляд и сталкиваюсь с пронзительными зелеными глазами Влада, который, прищурившись, смотрит на меня, а сзади верещит та самая домоправительница:

— Господин Золотов, эта девушка ненормальная! Она напала на меня! Вы сами видели! Напала и начала меня бить! Она неадекватна! Я лишь спросила, не желает ли она подняться в спальню, а она напала на меня…

Моргаю и в себя прихожу, понимаю, что меня знобит, я дрожу и палец кровит, болит сильно, поднимаю в шоке руку и смотрю на сломанный ноготь, на то, как капелька крови ползет по указательному пальцу.

— Тебе есть что сказать? — спрашивает Влад, переводит взгляд с меня на женщину за моей спиной, отпускает меня, придерживая за руку, будто боится, что я опять рвану и начну расправляться с мерзкой ядовитой гадюкой, которая пытается привести в порядок свои ободранные пакли, ворот платья порван, под глазом синяк.

Я ужасаюсь внешнему виду женщины, но мне… мне не жаль. Впервые в жизни я подралась. Но боль и обида были настолько глубоки, что я не могла отреагировать иначе.

— Еще раз спрашиваю. Что тут произошло?!

Голосом Золотова можно лед колоть и ядовитые дротики пулять, мужчина встряхивает меня, заставляя посмотреть на себя.

— Почему?! — спрашивает, глядя мне в глаза, и я вздергиваю подбородок, смотрю в кислотные глаза мужчины, который, оказывается, может быть безумно жестким, и чья хватка может оставлять синяки на запястье.

— За правду, — отвечаю с отчаянием самоубийцы, потому что очень давно отец научил меня не оправдываться, потому что оправдания ищут те, кто виновны, а я… я не считаю себя виноватой.

— Что значит, за правду?! — приподнимает бровь и всматривается в мои глаза.

— То и значит. У вас тут прислуга практикует дедовщину. Говорит, что я подстилка, что меня пользуют, как одну из многих, а она здесь вечная… Падшие женщины не должны оскорбляться, когда их называют проститутками, но… видно, я еще не до конца освоилась в своей роли…

Улыбаюсь и понимаю, что губы болят, меня трясет так, что зуб на зуб не попадает, потряхивает на адреналине и руки дрожат так, что пальцами можно бит отбивать.

— Она бесстыдно лжет, господин Золотов! Я вам верой и правдой столько лет служу…

Слова женщины вызывают горькую улыбку на моих губах, я обращаю внимание на то, что в гостиной, где произошла потасовка, полно охранников, которые стоят по струнке смирно и смотрят в одну точку на противоположной стене, будто они статуи и истуканы, не замечающие ничего, что происходит вокруг.

Только вот у меня стойкое ощущение, что щелкни Влад пальцами и меня потащат в какую-нибудь тюремную комнату для выбивания показаний.

Не знаю, может, и утрирую, у страха глаза велики, но я вдруг четко понимаю, что мои слова стоят против женщины, которая, как она выразилась, верой и правдой годами служила Золотову.

Мне вдруг кажется, что я повисаю над пропастью, что один щелчок и мне конец. Это напряжение в воздухе витает, а я вдруг осознаю, что у меня лицо жжет, бросаю взгляд на противоположную стену и ловлю в зеркальной поверхности свое отражение, у меня на щеке след от ногтей и сукровица, а щеки мокрые…

Слезы… Только сейчас понимаю, что я реву от обиды, от боли и унижения и от понимания того, что Влад никогда не поверит мне…

— Эта девушка опасна, господин Золотов, она неадекватна. Она набросилась на меня совершенно неожиданно… я даже не успела среагировать… благодарю вас, если бы вы не появились вовремя…

— Молчать!

Влад рявкает так, что его бравые солдаты вздрагивают, Марьяна Дмитриевна прекращает блеять и скулить побитой псиной, а Золотов заглядывает мне в глаза и я вижу, как на дне его зрачков вспыхивает ярость, вздрагиваю, когда мужчина понижает голос до опасного и пугающего рыка:

— Убрать эту шваль отсюда!